В 1867 году большой успех имело сочинение «Франкмасоны», вышедшее из-под пера сына известной графини монсеньора де Сегюра. Также неоднократно переиздавались произведения иезуита Николя Дешама «Тайные общества и общество» (1874 год) и аббата Готреле «Франкмасонство и Революция» (1875 год). Благодаря издательской щедрости обнаружились две новые идеи: во-первых, франкмасоны восставали только против католической религии, отрицая для нее те права, которые восхваляли для всего остального мира. Во-вторых, простые масоны не могли подвергаться порицанию, поскольку они не знали, что происходило «за кулисами лож», где вокруг сомнительных и пагубных планов собирались истинные посвященные…
В то время мало кто из епископов реагировал на все это, ибо действующий конкордат от 1801 года под страхом суда запрещал им заниматься какой бы то ни было политической деятельностью. Некоторые смело защищали данное законодательство, как, например, монсеньор Фреппель, епископ Анжера и депутат от консерваторов, заявивший:
— Мы не в республике, но во франкмасонстве!
Монсеньор Фава, епископ Гренобля, основал в 1883 году многообещающий журнал под названием «Франкмасонство без маски», а также резюмировал всю известную ему информацию в книге «Тайна франкмасонства», в которой он называл последнее «ересью», призванной заменить веру в Иисуса Христа рационализмом, и призывал свою паству к сопротивлению.
Неприятности, постигшие монсеньора Ле Норде, рукоположенного в 1899 году на должность епископа Дижона, хорошо иллюстрируют царившие в ту эпоху крайности. Этот епископ, имевший очевидные дружеские связи с республиканцами (в 1902 году он отказался осудить закон, запрещавший религиозные конгрегации) пал жертвой интриги. С легкой подачи некоторых дижонских священников был пущен слух, что епископ сам был франкмасоном. Скандал! Епископа освистали в его же соборе:
— Долой свинью! Долой франкмасона! Долой продажного!
Развернувшаяся вокруг этого обвинения злобная кампания была настолько ужасна, что папа Пий X вызвал епископа в Ватикан. Однако этот вызов, шедший вразрез с правительственным путем, предусмотренным действующим Конкордатом, послужил для министра Комбеса предлогом для… разрыва в 1904 году дипломатических отношений со Святым Престолом и ускорения процесса отделения церкви от государства.
Потрясения двух мировых войн
Война 1914–1918 гг. остудила общий пыл. Этому способствовало прежде всего то, что на территории воюющих государств франкмасонство лишилось своего равновесия. Зачем теперь Франции нужны были Эльзас и Лотарингия, если все равно все люди братья? И потом, как в Германии, так и во Франции и Италии бывших противников объединяло так называемое «окопное братство». Нашлись и некоторые пионеры, такие как французский иезуит Жозеф Бертло, бельгийский францисканец Борроме из Греве, австрийский протестант Фюлоп Миллер, решившие заняться наведением мостов и организацией встреч. В 1937 году масон Великой французской Ложи Альберт Лантуан опубликовал «Письмо папе римскому», которое вызвало сенсацию, однако вместо похвалы его автор удостоился резкой критики, особенно со стороны франкмасонов.
В это же время по указке кардинала Гаспарри ватиканские юристы переработали церковное законодательство, в том числе и осуждение франкмасонства. Опубликованный в 1917 году новый Кодекс канонического права имел следующие уточнения: поскольку франкмасонство является «сектой», враждебно настроенной по отношению к Церкви, его членов нельзя хоронить с соблюдением религиозных обрядов (канон 1240); все, что может послужить во благо франкмасонству, должно быть запрещено (канон 1399); всякий христианин, ставший франкмасоном, автоматически отлучается от Церкви (канон 2335), тем более, если это церковнослужитель или монах (канон 2336).
В этом не было ни богословской, ни моральной, ни доктринальной подоплеки: масонов упрекали прежде всего в том, что их нападки на католическую религию угрожали общественному порядку. При этом некоторые церковнослужители задавались вопросом, что делать с христианином, если он принадлежит ложе, но никакой угрозы общественному порядку не несет? Будет ли он в этом случае отлучен от Церкви? Северная Европа отреагировала немедленно: конечно же, нет! Такая двойственность сыграла на руку тем, кто в XX веке попытался сблизить две враждующие системы.
1945 год изменил мир. Война перевернула все вверх дном. Начиная с 1935 года, при Гитлере немецкие франкмасоны подверглись преследованию со стороны гестапо. Во Франции они были запрещены и также подвержены преследованиям со стороны режима Виши. Папским осуждениям было теперь не время. Отныне Церкви угрожал другой враг, вызывавший не меньшую обеспокоенность — коммунизм.
В своей книге отец Бертло задал вопрос: разве атеистический материализм не является «общим врагом» христиан и франкмасонов? Не пришло ли время пойти на сближение? Один предприимчивый иезуит посоветовал франкмасонству «провести духовное очищение и доктринальное возрождение». Он добился встречи с Великим Магистром «Великого Востока» Франсисом Вио, однако тот до конца не понял смысл этого предприятия и предпочел поостеречься. 21 сентября общее собрание «ВВ» приняло документ, который начинался такими словами: «Антиклерикализм сегодня необходим, как никогда…».
Другой иезуит отец Мишель Рике, известный сопротивленец и неподражаемый проповедник, выразил желание вступить в диалог с евреями, коммунистами и франкмасонами, начав его с Мотозена и Дашо, и особенно с будущим префектом и высшим масонским должностным лицом Шарлем Рианде. Будучи приглашенным на заседание «Великого Востока» в Лавале в 1961 году, он столкнулся с презрением национальных деятелей, относившихся к нему как «маргинальному священнослужителю». Тогда Рике повернулся к Великой национальной французской Ложе и «законному» франкмасонству, которое, по его мнению, отличалось искренней открытостью в противоположность другому, антиклерикальному, которое яростно отказывалось от любого диалога с христианами. В глубине души Рике верил в диалог с масонами, верующими в Бога…
Эти попытки сближения остались незамеченными. Ничего не знавшая об этой индивидуальной инициативе официальная Церковь продолжала придерживаться обвинений Льва XIII и Кодекса канонического права 1917 года. Однажды во время проходившей в Париже в 1953 году конференции кардинал архиепископ Парижа монсеньор Фельтен заявил:
— …Враги Церкви никогда не спят, даже тогда, когда хранят молчание. […] Франкмасонство трудится и готовится предпринять против Церкви новое яростное наступление!
Зерня и плевелы
Открывшийся в Риме в октябре 1962 года II Ватиканский собор изменил правило игры. 2500 епископов были созваны папой Иоанном XXIII под знаком открытости миру и диалога со всеми «людьми доброй воли». Некоторые епископы считали, что такая формулировка относилась и к франкмасонам. 6 декабря 1962 года монсеньор Мендес Арсео, епископ Куэрнаваки (Мексика) призвал к упразднению автоматического отлучения от Церкви, мешавшему христианину — некатолику присоединяться к Церкви.
В ходе II собора наметился импровизированный диалог с ложами. Так, французский епископат делегировал монсеньора Пезерила, второго епископа Парижа, для встречи с Великим Магистром Великой французской Ложи Пьером Симоном. В Германии немецкий епископат, находившийся на протяжении всего Собора в авангарде, начиная с 1974 года, предпринял серию переговоров с ложами, особенно с Великой единой франкмасонской Ложей Германии.
Все эти формальные и неформальные беседы выявили две очевидные стороны: с одной стороны, франкмасонство было настолько же раздутым, насколько и разделенным, и «сколько было франкмасонов, столько же было и разновидностей франкмасонства». С другой стороны, прежние претензии, которые предъявляла Церковь ложам — тайна, клятва, заговор, сатанизм — были отныне лишены своей актуальности. Не должна ли была Церковь ввиду всех этих изменений смягчить свою позицию в отношении франкмасонов? Или, по меньшей мере, отказаться от отлучения вступивших в ложи верующих?
