Однако это германское окружение навлекало на Пия XII немало сарказма — некоторые газеты прозвали его «немецким папой» — и злостных подозрений: не слишком ли он симпатизировал немецкому народу? Не был ли связан с подозрительными личностями? Не потому ли он не решался осудить Холокост, а после падения Рейха якобы способствовал сокрытию некоторых гитлеровских чиновников и нацистских преступников?..
Дипломаты, полицейские и шпионы
Во время войны главная «германская» сеть циркулировала вокруг двух представительств Рейха в Италии и Ватикане. С 1939 по 1943 годы главным собеседником курии выступал посол Диего фон Берген, друживший с папой Пием XII еще со времен Первой мировой войны. В то время, когда монсеньор Эудженио Пачелли был еще нунцием в Берлине, сотрудник Министерства иностранных дел Германии фон Берген отвечал за отношения с Ватиканом. В 1933 году они вместе трудились над составлением конкордата. Папа прекрасно знал, что посол, как и многие немецкие дипломаты, не слишком благоволил к нацистам, к их жестоким методам и их мании завоеваний.
В июле 1943 года Диего фон Бергена сменил Государственный секретарь Министерства иностранных дел Рейха Эрнст фон Вайтцзеккер, который также не сочувствовал нацистам, но который был патриотом. Вайтцзеккер являлся убежденным сторонником мирных переговоров с союзниками, будучи уверенным в том, что грамотным посредником в них мог выступить только Ватикан. Поэтому в своих докладах он постоянно минимизировал предубеждения Пия XII в отношении гитлеровской Германии…
Помимо дипломатов в Риме, особенно после оккупации города летом 1943 года, трудились также полицейские и шпионы. Сначала это были офицеры гестапо во главе с оберштурмбанфюрером Гербертом Каплером, фанатичным нацистом, носившим на пальце медный перстень с черепом и свастикой. В помощниках у Каплера ходили другие фанатики: Йозеф Рот, Гельмут Лоос, Теодор Дане-кер, Карл Вольф, благодаря которым одно здание на виа Тассо, 20 превратилось в место, внушавшее ужас всем горожанам. И, наконец, военная разведка абвер под руководством полковника старой школы Отто Гельфериха, различные соратники которого, такие как Пауль Франкен, Вилем Менен и т. д., в большинстве своем скептически относились к национал-социалистической идеологии.
Эти разнообразные, постоянно соперничавшие друг с другом «организмы» в ходе выполнений своих миссий пересекались иногда с секретными агентами из Министерства иностранных дел, такими как Гарольд Фридрих Лейтер-Яспер или Карл фон Клемм — Хохенберг, а также представителями нацистской партии NSDAP под управлением Мартина Бормана: с «дипломатом» Людвигом Веммером, командированным в ватиканское посольство, чтобы следить… за послом, которого считали неблагонадежным! Взаимные, порой убийственные, кляузы и доносы сильно вредили эффективности всех этих служб. Тем более, что все они стремились не к проникновению в тайны Ватикана, а к тому, чтобы все их планы, записи и анализы легли на стол фюреру!
Предвидели ли все эти более или менее секретные конторы и службы грядущее поражение? Не готовили ли они себе тайно в Риме пути отступления? Что самое удивительное, нет. Почти все представители Рейха спешно покинули Рим в июне 1944 года после высадки на Сицилии союзнических войск. Пути отступления за границу проложили не дипломаты и не шпионы. Кроме двойных и тройных агентов и журналистов с подозрительной репутацией единственными остававшимися в Риме немцами были представители духовенства, пользовавшиеся международным и автономным статусом Ватикана, оговоренным в Латран-ском договоре 1929 года.
В Вечном городе насчитывалось три немецких колледжа. Наиболее известным из них, основанным еще в XIV веке и служившим в Риме немецким приходом, был колледж Санта-Мария-дель-Анима, расположенный рядом с пьяц-ца Навона. Помимо него был еще германо-венгерский колледж, названный «Германикум», который располагался на виа Сан Никола да Толентино и которым руководил иезуит Иво Цайгер. И, наконец, «Тевтоникум», являвшийся одновременно и колледжем и хосписом, находившийся на территории самого Ватикана, а потому пользовавшийся экстерриториальными правами. Персонал этих колледжей, состоявший главным образом из немцев и немногих австрийцев и венгров, редко отличался фанатичностью. Правда, в начале войны к нацистам был очень близок вицеректор «Тевтоникума», но в 1940 году его «отозвали» в Германию. Большая часть других руководителей, священников, преподавателей и сотрудников предусмотрительно соблюдали нейтралитет.
Таинственный монсеньор Худаль
Тем не менее, был один человек, составлявший исключение из общего правила: ректор колледжа Санта-Мария-дель-Анима монсеньор Алоис Худаль, священник, австриец, никогда не скрывавший своей симпатии к нацизму, за что был прозван «коричневым епископом». С приходом Гитлера к власти в 1933 году Худаль уверовал в то, что его исторической миссией являлось объединение «христианства» и «германства» и примирение Церкви с нацистской властью, которую, по его словам, сбили с пути ограниченные и невежественные противники христианства…
Отец Худаль, человек невысокого роста, сын торговца обувью из Граца, ставший в 1908 году священником, а в 1914–1918 гг. капелланом, был назначен в 1923 году ректором колледжа Санта-Мария-дель-Анима, который в то время искал австрийского священника. Германоязычных прелатов в Риме было очень немного, поэтому нет ничего удивительного в том, что Худаль стал консультантом Конгрегации Священной Канцелярии и номинально был удостоен почетного епископского звания. И тем более нет ничего удивительного в том, что церемонию возглавлял страстный германофил бывший берлинский нунций монсеньор Пачелли. Разве не был Государственный секретарь Пия XI после смерти своего далекого предшественника Мерри дель Валя «покровителем» колледжа Санта-Мария-дель-Анима? И, наконец, ничего удивительного нет в том, что австрийский епископ Худаль присутствовал в 1934 году на переговорах, которые проводил Ватикан с целью заключения конкордата с Австрией.
Ситуация обострилась лишь в 1936 году. В тот год монсеньор Худаль опубликовал книгу под названием «Основы национал-социализма», в которой единственной критикой нацизма было его отклонение от христианства. Худаль являлся не единственным австрийским священником, склонявшимся на сторону Гитлера и поздравившим себя в 1938 году с аншлюссом. По этому поводу высказывался даже кардинал Венский примас Теодор Инницер! Однако его взгляды расходились с позицией папы Пия XI, который в энциклике Mit brennender Sorge[24] в марте 1937 года категорично осудил нацизм, а год спустя властно призвал к порядку кардинала Инницера. Когда Худаль опубликовал свою знаменитую книгу, L`Osservatore Romano уточнила, что «никакие римские власти его на это не подвигали».
В действительности до 1945 года Худаль никакого политического влияния не имел. Прежде всего, его собственные помощники были враждебно настроены по отношению к Гитлеру, отказавшись даже украшать нацистским флагом фасад церкви в честь визита фюрера в Рим в 1938 году. Папа этот визит открыто бойкотировал. Наконец, Худаля, с его небезызвестным мнением все остерегались, особенно в окружении Пия XII, которое бдительно, а порой даже чрезмерно скрупулезно, следило за сохранением сакрального ватиканского «нейтралитета».
Помимо трех перечисленных институтов в Риме находились и другие немецкие деятели церкви, прелаты и епископы, связанные с международными конгрегациями и курией. Среди таковых были: баварец монсеньор Йоханнес Шёнхёффер, член Конгрегации Пропаганды, монсеньор Пауль-Мария Криг, капеллан швейцарских гвардейцев (состоящих главным образом из всецело преданных папе швейцарских немцев), отец Августин Майер, бенедиктинский монах, преподаватель иезуитского колледжа Сан Ансельмо, близкий к нацистам отец Панкратиус Пфайффер, главный настоятель Общества Божественного Спасителя, и некоторые другие.
