Я обхватила его покрытую щетиной щёку.

— Хочу, чтобы ты остался, и отворачиваться не нужно. Но сначала мне надо с тобой поговорить.

Он вздохнул и нахмурился.

— О том, что сказал Кэш, прежде чем стать кормом для василиска?

Я кивнула.

— Сначала он немного на меня поорал и, разумеется, не удержался от победного ликования по поводу моей неминуемой смерти. — Лицо Хита стало грозовым, и я успокаивающе провела пальцами по его волосам. Услышать остальное ему будет ещё труднее. — Он не назвал имён, но… я почти уверена, что к этому причастен твой отец.

ГЛАВА 37

ХИТ

Тщательно выстроенное самообладание, которое я носил как кевлар с того мгновения, когда пришлось оставить квад и пару посреди зоны боевых действий, смялось, словно грёбаная папиросная бумага.

Я мог лишь молча смотреть на Эйвери — прекрасную свирепую королеву, любовь всей моей грёбаной жизни, — пока она слово в слово пересказывала желчь, которую Кэш решил излить, прежде чем они с квадом попытались её убить.

Прежде чем попытались вырвать из моего тела и мою душу, и душу волка.

Именно это произошло бы, умри Эйвери. Мы с братом превратились бы в пустые оболочки. Уайатт, вероятно, умер бы, а Элайджу больше никто и никогда не увидел бы в человеческом облике.

— Я просто… — прошептала Эйвери. — Не думаю, что защитные чары случайно отказали всего через несколько недель после того, как твой отец подкараулил меня в коридоре арены. Возможно, он не знает о моей тигрице, но знает, что я женщина-Прайм и моя сила соперничает с его собственной.

Мне удалось ошеломлённо кивнуть.

— И он заседает в Совете. У него есть возможность вмешаться в работу защитных чар колледжа. И он знает отцов Кэша, которые входят в Северо-Восточный Совет, а значит, знает и самого Кэша. У него был свой человек — кто-то внутри Стражей, имевший доступ к тебе и сочувствовавший их… делу.

— Верно, — тихо сказала она.

Это был полный грёбаный крах.

То, чего я боялся с того самого дня, когда она рассказала о нападении отца на арене, уже произошло.

Волк взвыл от ярости, создавая в груди сокрушительное давление. Я обхватил ноги Эйвери и уткнулся лицом ей в колени. — Мне так жаль, детка. Блядь. Я знал, что у отца отсталые взгляды на женщин-перевёртышей, но не думал, что он убийца. Какого хрена с ним не так?

Она перебирала мои волосы, успокаивая, хотя я, блядь, не заслуживал утешения.

— Возможно, это ещё одна улика, Хит. Ещё одна часть головоломки, которую мы пытаемся решить.

Я поднял голову и посмотрел в её прекрасные глаза.

— Думаешь, мой отец причастен к группе убийц, использующих белладонну?

Она приподняла бровь.

— А ты?

Ужас, охвативший меня, пока я пытался ответить на этот вопрос, вызвал грёбаную тошноту.

Я не стану лгать Эйвери. Никогда больше.

Холден был абсолютно способен на подобное зло, и Стивен наверняка был его сообщником.

— Блядь! — взревел я, и звук отразился от стен душевой. Отпустил ноги Эйвери и рухнул на задницу.

Я не заслуживал ни прикасаться к ней, ни обнимать, ни получать от неё утешение.

Призрачные когти сомкнулись вокруг лёгких, каждый вдох царапал рёбра. Я отползал, пока не упёрся в стену душевой. Сидел там, как грёбаный жалкий мудак, положив локти на колени и спрятав голову в ладонях. В нескольких футах от меня лилась вода, а туманная взвесь оседала на одежде.

— Мои отцы — грёбаные мрази, — прохрипел я. — И я позволил им причинить тебе боль. Подвёл тебя так же, как подвёл сестру.

— Эй, — мягко сказала Эйвери. Она вползла ко мне на колени и оседлала меня.

Даже сквозь физическую боль, вызванную моими провалами в роли пары и лидера квада, я остро осознавал, что под футболкой Эйвери нет трусиков. Кровь отхлынула от мозга прямо к члену, когда она прижалась к нему голой киской сквозь тонкую ткань моих штанов.

— Эйвери, — простонал я.

Она обхватила моё лицо ладонями, а я мог лишь благоговейно смотреть на неё снизу вверх.

— Ты ни в чём не виноват, Хит. Ты не подвёл ни меня, ни Клару, а прошлой ночью спас жизнь моему брату. Я обязана тебе всем.

— Ради тебя я сделаю всё, — прошептал я. — Но, блядь, детка. Кэш. Мой собственный отец…

— Твой отец, вероятно, практикуется в роли злодея дольше, чем ты живёшь. Теперь мы напали на его след, а я рядом с тобой. Против нас двоих у него нет ни единого шанса.

Именно эти слова я едва смел мечтать услышать от девушки, в которую был настолько безумно, блядь, влюблён, что моя способность действовать вне её присутствия казалась чудом.

Глаза обожгло влагой, и списать её на душ я не мог. Глубоко вдохнув, я уткнулся лицом в её грудь, отчаянно желая лишь дышать её запахом и чувствовать, как тело обнимает моё.

Тихо шелестнула занавеска.

— Эйден, — прошептала Эйвери. — С ним всё хорошо. Я просто кое-что ему рассказала…

— Я слышал, — с болью сказал Эйден. — Я стоял снаружи и следил, чтобы вам никто не мешал, поэтому слышал всё.

— А, — тихо отозвалась она, поглаживая мои волосы.

Я чувствовал отчаяние и беспомощность брата, чувствовал, как его ягуар мечется в клетке наших обстоятельств. Уже ощущал это раньше и ненавидел, что брату приходится через такое проходить.

— Если бы я мог, то забрал бы у него всё это, — сказал Эйден Эйвери. — Трудно, понимаешь? Я старший брат. Должен защищать его. Разбираться с нашими грёбаными родителями. Но вышло иначе.

Эйден был чрезвычайно могущественным перевёртышем и крупнейшим ягуаром за целое поколение. Он легко мог возглавить собственный квад, но мы всегда были неразлучны и с детства выступали единым фронтом против отцов. Мы даже не представляли, что можем не состоять в одном кваде.

Просто мой зверь стоял ещё выше его на шкале силы и доминирования. Роль лидера квада отлично подходила и мне, и волку.

Брат никогда не стремился её занять — пока я не решил бросить вызов отцу. Эйден в мгновение ока забрал бы эту ношу у меня.

Но я никогда бы ему не позволил.

— Вышло иначе, — согласилась Эйвери. — Но лишь Луне известно, почему мы созданы такими. И ты заботишься о нём, Эйден. Я видела. Ты хороший брат. Хороший мужчина.

Наконец я оторвал голову от груди Эйвери и посмотрел через её плечо на брата.

— Послушай нашу пару. Она знает, что говорит.

Он слабо улыбнулся. Улыбка стала голодной, когда его взгляд проследил изгиб ноги Эйвери, обхватившей мою талию. Он смотрел, как мои ладони скользнули с её бёдер на голую задницу и сжали идеальные полушария.

Губы Эйвери коснулись моего уха.

— Тебе лучше?

— Твоя киска, прижатая к моему члену, способна исцелить меня от чего угодно, Убийца.

Эйден скользнул глубже в душевую кабинку, затем опустился позади Эйвери на колени, и вода пропитала колени его серых спортивных штанов. Он задрал её мокрую футболку до шеи и принялся прокладывать поцелуями дорожку вдоль позвоночника.

Я воспользовался тем, что футболка собралась у неё на шее, и наполнил ладони упругими сиськами.

Она уронила голову мне на плечо и тихонько застонала.

— Что скажешь, если мы с Эйденом поможем тебе помыться, Убийца? — хрипло спросил я у её щеки. — Позволь нам позаботиться о тебе.

— Смотря что вы ответите, — сказала она, выгибаясь навстречу прикосновению Эйдена, когда он прижался губами к изгибу её шеи. — Я не принимаю душ с кем попало. Вы оба согласитесь стать моими… парнями?

Эйден легко шлёпнул её по заднице, и она издала тихий кошачий рык.

— Не уверен, что мне это нравится, — сказал он в один из тех кратких моментов, когда его рот не касался её кожи. — Слово «парень» кажется недостаточным, милая. Ты моя пара.

Я взял её за подбородок и приблизил лицо к своему, нос к носу. — Он прав, детка. Мы твои Предназначенные и надеемся, что вскоре станем связанными с тобой парами. Но я великодушный лидер. Пока мы будем для тебя кем угодно, лишь бы при этом принадлежать тебе.