Ему не пришлось уточнять. Зелёные глаза с красноватым блеском сверкнули, когда он ответил так же тихо:

— Отказаться от тебя.

Я вышла, не сказав ни слова, и плотно закрыла за собой дверь.

ГЛАВА 20

ХИТ

— На каком основании был брошен вызов?

Эйден смотрел на следователя Совета как на самое тупое сверхъестественное существо, какое ему когда-либо доводилось видеть.

— Надо было встать перед почти одичавшим волком-Альфой и вежливо попросить его обратиться и изложить свои претензии? Нам остаётся лишь делать предположения, учитывая нашу общую историю, которую мой брат уже изложил вашему коллеге.

Его коллега, одетый в такие же поло и брюки, стоял над телом мёртвого волка и фотографировал его на телефон. Как и полагалось у перевёртышей, погибших в бою в облике зверя, Махони не вернулся в человеческую форму, и похоронят его волком.

Следователь раздражённо поджал губы: снисходительный тон Эйдена ему не нравился, но возразить Блэквеллу он не мог. Ему было лет тридцать с небольшим, и аура выдавала в нём обычного волка — таких в правоохранительных органах перевёртышей было много. Он явно устал и был недоволен тем, что посреди ночи его вытащили из постели разбираться с горячими молодыми перевёртышами, убивающими друг друга на парковке бара.

— Просто изложите суть для официального протокола.

Я хрустнул шеей, и он поморщился. Парень был лет на десять старше, но Альфой всё равно оставался я.

— Как уже говорил, мой квад выпивал в баре, когда один из однокурсников сообщил, что на заднем дворе подрались боец нашего Отряда поддержки, — напоминание: я не только Блэквелл, но и Страж, — и Кейс Махони. Мы вышли и как раз увидели, как Махони обратился волком и напал на куда более слабого лиса.

Следователь нахмурился.

— Потеря контроля немыслимая для Альфы.

— Немыслимая, — согласился я. — Лис успел обратиться и сбежать, но вместо того, чтобы прекратить драку, когда она естественным образом закончилась, Махони решил напасть на Эйдена.

— Я едва успел завершить обращение, — скучающим тоном добавил Эйден и поправил рукава. — К счастью, в машине была запасная одежда.

— И Альфа сразу бросился к горлу? — спросил следователь.

— Да, — ответил я. — Явный смертельный вызов. Можем лишь предположить, что он всё ещё таил обиду со времён нашего обучения на Стражей. Он и его тройка были бесхребетными трусами и никудышными напарниками. Мы дали им понять, что думаем.

— И сообщили об этом Уорду Гейлу, — добавил Эйден. — Как вы, возможно, помните, он не только глава программы подготовки Стражей, но и отец нашего члена квада Уайатта. Вполне вероятно, Махони винил нас в том, что его тройку отчислили из программы в прошлом семестре.

Следователь хрукнул, набирая заметки на планшете.

— И почему из всех вас он бросил вызов ягуару? — Оторвавшись от экрана, он впился в меня самым властным взглядом, на какой был способен. — Почему не главе квада, который к тому же волк-Альфа?

Эйден презрительно фыркнул, а я ответил следователю самым испепеляющим взглядом.

— Потому что не сомневался: мой волк его сокрушит. Вот и решил испытать удачу против ягуара Эйдена и проиграл. Или, по-вашему, ему логичнее было попытать счастья с василиском?

Я махнул рукой в сторону Элайджи, который стоял без рубашки, прислонившись к фонарному столбу, и непринуждённо подбрасывал в руке кинжал, убивший его мать. Он усмехнулся следователю, показав острые клыки; жёлтые глаза светились ярко и зловеще.

Следователь с трудом сглотнул и внезапно решил, что его ждут дела в другом месте.

Мы с Эйденом проводили его взглядом, когда он отошёл посовещаться с напарником.

— Мастерская работа, — пробормотал Эйден. — Правдоподобная история, изложенная с непререкаемой уверенностью.

— А его природа велит доверять мне как Альфе, — ответил я. — Тут нам повезло.

Эйден шумно выдохнул, плечи обвисли: впервые за весь вечер он позволил себе показать усталость и напряжение.

Я не мог позволить себе такой роскоши. Пока нет. Должен оставаться непоколебимой скалой, пока всё здесь не уберут, а следователи Совета не покинут территорию.

Лишь тогда Эйвери будет в безопасности.

Минувший месяц был самым долгим в моей жизни, а это многое значило, если вспомнить, каким невыносимым был конец весеннего семестра. План Уорда навязать нам Эйвери в качестве постоянного пятого члена достаточно успокоил наших зверей, чтобы мы выдерживали ежедневные занятия в лагере, больше не разрушая имущество, но каждый день оставался тихой пыткой, постепенно сводившей нас с ума.

Мы никогда не были так близки к нашей паре и одновременно не чувствовали, будто нас разделяют океаны.

Но моё личное упражнение в самоконтроле приближалось к концу. Необходимость стоять и смотреть, как дерьмовый Альфа рвёт плоть прекрасной зверицы моей пары, станет последней каплей.

Неважно, что тигрица Эйвери была одной из сильнейших кошек, каких я видел. Неважно, что, хотя Эйвери могла обращаться лишь в редких случаях, она была изящным и расчётливым бойцом, которому не было равных среди Стражей. Неважно, что я ни секунды не сомневался в её способности раздавить волка Махони.

Я достиг предела.

Когда мы вернёмся в лагерь, Эйвери повезёт, если я не ворвусь прямо в её домик, не прижму к кровати и не заявлю, что с этой ерундой насчёт личного пространства покончено. Я смогу убедить её позволить мне войти в неё, чтобы она почувствовала, как мы принадлежим друг другу.

Из мучительной фантазии меня вырвал пристальный взгляд Элайджи.

— По возвращении в лагерь мне приковать тебя наручниками к трубам в ванной, капитан?

Элайджа всегда читал меня как открытую книгу.

Я фыркнул.

— Будто это меня удержит.

— Ты привёз в лагерь наручники? — с сомнением спросил Эйден.

Элайджа игриво повёл тёмными бровями.

— Никогда не знаешь, когда они могут пригодиться.

Я сжал переносицу, почувствовав приближение головной боли. Элайджа неизвестным мне способом раздобыл серебряные наручники и использовал их, допрашивая игроков, которые могли быть связаны с убийством его матери. Длительный контакт с серебром отрезал доступ к зверю у всех, кроме самых сильных.

К несчастью, Элайджи, восстановление наших отношений с Эйвери было не единственным застоявшимся за последний месяц делом. Нам не удалось добиться никакого настоящего прорыва и в расследовании убийства его матери — времени на него почти не оставалось.

— Привет, старшие братики, — прощебетала Клара, подкравшись к нам. — Всё будет хорошо?

Головная боль усилилась. — Да, Клара. Честно говоря, тебе повезло, что эта ситуация отнимает все мои силы. Их не осталось, чтобы устроить тебе разнос за то, что вы с сёстрами Гейл сегодня устроили.

— Мы договорились делиться с тобой местоположением не для этого, — добавил Эйден. — А ради твоей безопасности.

Она с демонстративным фырканьем откинула тёмные волосы за плечо.

— Ой, да ладно. Вы ведёте себя так подозрительно. Естественно, мы с Уиллоу захотели выяснить почему. И то, что вы ни с кем не встречаетесь, как бы имеет ко мне отношение, знаете ли.

Я взял её за руку.

— Клара, клянусь, твоя безопасность и благополучие никогда не переставали быть нашим приоритетом. Просто наш план стал… более гибким. Брошу я вызов отцу или нет, мы не позволим этим мелким ублюдкам Нельсонам связать тебя узами.

Эйден кивнул и похлопал её по плечу.

— Мы обо всём позаботимся. Обещаю.

Она расплылась в улыбке. — Вы изменили планы из-за Эйвери.

Ни один из нас не открыл рта, чтобы отрицать.

— Я так и знала! — Она запрыгала на носочках. — Она такая крутая. Но не думаю, что она готова стать вашей центральной. Вообще-то, кажется, она на вас злится.

— Мягко сказано, — пробормотал Эйден.

Элайджа облизнулся, затем прищурился на мою сестру.

— Милая Клара, вы с девушками обсуждали сегодня с Эйвери что-то конкретное?