Золотой волк презрительно фыркнул, а мы все рассмеялись.

Лицо Джареда покраснело.

— Я добьюсь, чтобы тебя вышвырнули, Блэквелл…

Воздух заледенел. С гор спускалась июльская метель, неся с собой лавину.

Элайджа зашагал вниз по склону. По его шее и рукам призрачной рябью проступили зелёно-серые чешуйки. Светящиеся глаза со щелевидными зрачками его зверя остановились на Джареде.

— Ещё раз приблизишься к Эйвери — умрёшь, — произнёс он со змеиным шипением в голосе. — Я понятно выразился?

Джаред побледнел, но не ответил. Он зашагал прочь, забрал припрятанную за кустом одежду и торопливо оделся. По-прежнему ни на кого из нас не глядя, он подошёл к Алексу, который лежал и восстанавливался после того, как Хит переломил ему позвоночник пополам. Джаред раздражённо его пнул, и тёмно-серый волк медленно поднялся на лапы.

Холодные пальцы Элайджи погладили меня по шее сзади, и я вздрогнула.

Алекс и Джаред поплелись прочь. Мы впятером вместе с четырьмя ранеными леопардами смотрели им вслед.

Мы шли через лес обратно в лагерь уже около пятнадцати минут, когда я решила, что достаточно переваривала сегодняшние события и разговор в домике парней и больше не могу терпеть.

Раздражение моей тигрицы сочилось из каждой поры, когда я схватила Хита за шорты — они пережили его незапланированное обращение — и потащила к ближайшему дереву.

— Убийца, что…

Я положила обе ладони ему на голую грудь, прямо поверх татуировки волка, и толкнула спиной к стволу.

— Ты не слабый, Хит Блэквелл, — прорычала я ему в лицо. — Я больше никогда не хочу слышать, чтобы ты так о себе говорил. Понял?

Он ровно секунду потрясённо моргал, потом схватил меня за талию, развернул и прижался всем телом, зажав между горячей твёрдой грудью и деревом. Рыкнув, он обхватил моё лицо и впился губами в мои.

Раздражение моей тигрицы мгновенно сменилось довольным мурлыканьем, и я застонала ему в губы.

Он держал моё лицо в неумолимой хватке и брал желаемое. Не был ни нежным, ни мягким. Требовательным и твёрдым — словно я принадлежала ему, он принадлежал мне и имел полное право прижиматься своим твёрдым членом между моих бёдер, лаская языком мой язык.

В животе — и ниже — разлился жар, и я судорожно вдохнула, когда он оторвался от моего рта.

— Я соглашусь, детка, — тихо сказал он, прислонившись лбом к моему. — Никогда больше так о себе не скажу, но взамен ты должна кое-что для меня сделать.

— Что? — спросила я, запыхавшись.

— Расскажи, что произошло до твоего приезда в школу, — бархатным голосом сказал он. — Я тебя знаю, Убийца. Ты с радостью осталась бы дома в городе и истребляла рейфов вместе с семьёй, вместо того чтобы терпеть всю эту херню, которая выпадает таким, как ты, в школе перевёртышей и в этой программе. — Он взял меня за подбородок и наклонил моё лицо, вынуждая смотреть прямо в его сияющие ореховые глаза. — Расскажи, что напугало тебя настолько, что ты сбежала и вступила в ряды Стражей?

Я закрыла глаза и наслаждалась его прикосновениями. Я теряла себя. Я его не простила, пока нет, но решила прекратить непрерывную войну, которую вела против них, своей тигрицы и самой себя.

Я хотела доверять Хиту. И доверилась.

— Прямо перед Рождеством в прошлом году несколько Потрошителей и Гигант проникли в наш район.

Хит резко вдохнул. Остальные находились рядом и слушали; в окружающем нас воздухе смешивались феромоны ягуара, медведя и василиска.

Я рассказала им о рейфах: как они застали меня врасплох, как сильно изранили, так что мне пришлось обратиться, чтобы спасти себе жизнь, и как мою тигрицу увидела пара соседей-перевёртышей.

— И как их зовут? — невинно спросил Хит, глядя на меня сверху; наши носы почти соприкасались.

Я прищурилась. — Тебе нельзя их убивать. Они слабые перевёртыши и живут как люди. Они безобидны.

— Уверен, так и есть, детка. Но если твой отец говорит, что у них есть родственники в Холмах, и если существует хоть малейшая вероятность, что по нашему сообществу расползаются слухи о тигрице, я хочу об этом знать.

Я уступила и назвала фамилию Мартинов. Хит многозначительно посмотрел через плечо на Элайджу, а тот ответил едва заметным кивком.

— Хорошо, Убийца, договорились, — сказал Хит и победно мне улыбнулся. Он подарил мне ещё один медленный, чувственный поцелуй, после чего отпустил от дерева.

Уайатт и Элайджа поднялись со ствола поваленного дерева, на котором сидели, и оба понимающе ухмылялись. Неподалёку стоял Эйден; его глаза горели, а взгляд был укоризненным, будто я провинилась, возбудив его.

Я пришла в себя, загнала похотливую тигрицу обратно в клетку и продолжила путь к лагерю. Парни без единого слова пошли следом.

На моём лице медленно расплылась улыбка.

Это был хороший день.

ГЛАВА 25

ЭЙВЕРИ

Всю оставшуюся неделю я не видела ни Кэша, ни кого-либо из его квада. Большинство наших тренировок проводили командир Мосс или лично Уорд Гейл, а несколько утренних пробежек даже поручили вести Киту.

Летом нашим инструкторам полагался отпуск, но момент был подозрительным. Квад Блэквеллов обычно не использовал родство с Уордом, чтобы добиться поблажек в программе: они хотели быть лучшими, потому что заслужили это сами, и я знала о них это с самого начала. Но когда дело касалось меня, я не сомневалась, что они опустились до жалобы Уорду на выходку Алекса и Джареда.

Когда я спросила об этом Хита, он лишь невинно улыбнулся, поцеловал меня в макушку и снова принялся мастерски рубить саблей стоявший перед ним пелл.

Мы также продолжали экспериментировать с построением квинтета. Хит следил, чтобы при любой форме я находилась с краю — возглавляла атаку или работала с внешнего угла. Мы даже попробовали наш старый прямоугольник, но вместо меня Хит поставил в середину Элайджу, где тот в основном просто красиво выглядел и время от времени метал кинжал. Если бы его зверь вырвался наружу из центра нашей группы, это означало бы, что всё уже полетело к чертям и о построении можно забыть. Для всех участников это стало бы занятным сюрпризом.

Всё начинало складываться. Хит старался не выглядеть самодовольным, а я старалась позволить себе искренне радоваться тому, что стала частью именно этого квинтета, без вины и обиды.

Уорд практически гарантировал мне место среди Стражей после выпуска из «Протея». Мне оставалось лишь, как он сказал, выжить, а рядом с Хитом, Эйденом, Уайаттом и Элайджей мои шансы были астрономически выше.

Они с огромным отрывом были лучшими в нашем классе, и им было далеко не всё равно, выживу я или умру.

Стоило мне отпустить злость, и смотреть на всё прагматично стало проще.

Пока я размышляла обо всём этом, моя тигрица дёрнула хвостом, источая довольно противное «я же говорила». Я нашла тихое место на маленьком пляже у озера и раскладывала принадлежности для лунного благословения. Июльское полнолуние пришлось на вторник, поэтому проводить ритуал нужно было в лагере, а не в уютной обстановке дома.

Уорд выдал мне особое разрешение не ложиться после отбоя. Этот мужчина занёс меня в категорию «женщины, которым он не отказывает», и жаловаться я не собиралась.

Сегодня Луна была большой и прекрасной; её сияние отражалось в тёмной стеклянной глади озера, словно наша небесная богиня одаривала меня двойной любовью. Я сидела в позе для медитации на пляжном полотенце, разложив перед собой оба меча и катану Иэна, и на мгновение погрузилась в бурлящий поток магии.

В десяти футах справа Иэн устроился в похожей позе, разбросав вокруг полотенца свои аптекарские принадлежности. Понятия не имею, что он затевал, но с собой он принёс керамическую миску для смешивания, ступку с пестиком, мешочки с травами и порошками и бог знает что ещё. Броуди сидел на соседнем камне и с обожающей улыбкой наблюдал за работой Иэна.