Как и ожидалось, Руперт будет клевать мозги и ворчать, но дело сделает идеально. Только бы не проговорился. О наличии у меня тлена не все в отряде пока знают, а если еще и подозрения в убийстве услышат, так паники среди волчат не избежать. Однако я все еще была почти уверена, что я тут ни при чем, так и какой смысл разгонять волну?

***

Через несколько дней это произошло — меня разбудила легкая вибрация заколки. Я вмиг открыла глаза и заметила, как бесшумно закрывается дверь. Кровать Лоды была пуста. Встав и тихо одевшись, я последовала наружу, притом не спешила, опасаясь, что женщина меня заметит. Ночь была лунной, поэтому я отчетливо видела вдали ее фигуру. Лода даже форменные штаны не надела — только куртку сверху накинула: так сильно боялась кого-то в комнате разбудить сборами. Вид у нее притом был комичным и чрезвычайно пошлым: снизу одни черные трусы и голые ноги в ботинках, хотя прохладная осенняя погода к наготе отнюдь не располагала. Если учесть, что мы все давно научены полностью одеваться примерно за десять секунд, подобное вполне можно было счесть доказательством чрезмерной осторожности и скрытых намерений.

Она миновала полигон, сдала чуть вправо к зарослям, там остановилась и огляделась — я успела припасть к земле и раствориться в тени. Но когда женщина наклонилась и начала что-то рыть, мне показалось, что сейчас гораздо важнее выяснить, чем именно она занята, нежели скрыть свое присутствие. Лода — боец ближнего боя, ее ловкость и бесшумность развиты не так хорошо, как у меня или Руперта, и я воспользовалась своим преимуществом, чтобы незаметно приблизиться.

Спросила, уже оказавшись в двух шагах за ее спиной:

— Что ты прячешь, Лода?

Она громко вскрикнула и взвилась. А когда повернулась ко мне, то даже под тусклым светом было заметно, как вся краска от ее лица отхлынула.

— Н… ничего… Мина, ты за мной следишь?!

Пришлось повторить тверже, дабы не дать ей шанса увести меня в сторону:

— Что ты прячешь?

За кустом она успела вырыть маленькую ямку, которую явно намеревалась использовать как схрон для небольшого предмета. Лоду от страха буквально трясло, но выбора у нее не было — поймана с поличным, теперь придется объясняться. Она дрожащими пальцами вынула из кармана куртки серьгу и показала мне.

Внутри меня обдало холодом, однако пока я эмоции удачно сдерживала. Сережка оказалась маленькой — дужка из желтого металла и небольшой камешек, блеснувший отражением лунного света. Мне не нужен ювелир, чтобы в точности угадать — украшение далеко не дешевое, несмотря на размеры, уж сияние бриллианта мало с чем перепутаешь. Подобные драгоценности многие богатые студентки носят — в академии при обилии боевых тренировок большие подвески помешают, а такие и удобны, и статус все-таки подчеркивают. Сейчас я не могла быть твердо уверена, но отчего-то вспомнились очень похожие маленькие серьги в ушах Жозефины.

— Откуда это у тебя? — надтреснувшим голосом поинтересовалась я.

— Нашла! — эмоционально заявила Лода, белея лицом еще сильнее. — Вон там! — Она указала на аллею, где уже начиналась студенческая территория. — Мы в тот вечер на полигоне занимались, я отдохнуть отошла — гляжу, что-то блестит. Ну и взяла. Мина, тебе меня никогда не понять! Когда-то у меня подобные сережки были — ладно, не с таким блестящим камешком и не из золота, но все равно. А сейчас у меня ничего нет — вообще ничего, кроме этой дрянной казенной одежды и кучи обязанностей!

Я посмотрела в указанном направлении. Если Жозефину похитили из общежития, а потом тащили на склад, то вряд ли миновали именно этот участок аллеи — есть путь короче. Но исключать даже маленькую вероятность нельзя. Была ли девушка в сознании или ее чем-то оглушили — неизвестно. Сережка могла потеряться как раз в этот момент, ведь убийца явно на такие мелочи внимания не обращал. Я вернула взгляд на встревоженную Лоду и уточнила:

— Серьги нам не запрещают, если ты сама рискнешь их надеть в шахту. Как и заколки, и прочие мелочи. Зачем же ты ее закапываешь?

Она уже взяла себя в руки и заговорила теперь легче:

— Поначалу думала приберечь, пары-то все равно нет. А в следующей шахте надеялась заработать несколько монет и сбегать к столичному мастеру — он за пару медяков соорудит из нее кулончик. Вот и будет мне украшение.

Ну да, именно поэтому она нам о своей находке не рассказала. Бюджет всего отряда хранится у Кея — и обычно расходуется на ингредиенты для очистки эфира или защитные амулеты. Но он точно потратился бы на такую прихоть, поскольку не хуже меня знает, что сознание у Лоды незрелое — она всего лишь девочка, которая все еще цепляется за знакомый образ мышления. Как она платье у меня выпрашивала, лишь выйдя от лекаря! Кулон, способный поднять ей настроение, стоит не двух медяков, а целого золотого дайра. Однако почему-то она держала находку в секрете, будто мы ей хоть раз отказывали в подобной мелочи. Еще не стоит забывать, что женщина довольно хитра и осторожна, поэтому не удивлюсь, если на каждый вопрос она вмиг отыщет достойное объяснение.

Тем не менее проверить это стоило:

— Отличный вариант, Лода, тебе очень пойдет. Так зачем же закапываешь?

Она выпучила глаза и произнесла громким шепотом — не иначе делилась страшной тайной:

— Я вчера услышала, как Топор с Веревкой сплетничали. Они в выходной в город бегали — нахлобучились, говорят, дешевым пивом по самые не балуйся. И в том трактире народ шептался — мол, в нашей академии совсем молодую девчонку убили, а у расследователей, дескать, ни одного подозреваемого. Ходили тут, все вынюхивали — и ничегошеньки не нашли. Ты вообще представляешь?!

— Да, я об этом знала, — подтвердила я с кивком, а в животе стало еще холоднее, словно я кусок льда проглотила. — Жозефина училась в той же группе, куда я на лекции хожу.

Лода приглушила голос еще сильнее:

— Так а вдруг это ее сережка? Расследователи наши комнаты не обыскивали, но ведь могут. И как я тогда оправдаюсь, что просто нашла ее? Вы мне разных ужасов про меня же саму рассказывали — вот не знай ты меня сегодня, на кого бы подумала, да еще и с такой уликой?

Я и сейчас на нее думаю, с каждой минутой уверенность все крепче. Лиам говорил, что тело Жозефины не было сожжено, потому что маньякам с их больным рассудком приятно вспоминать о содеянном. Чем серьга убитой — не воспоминание? А если бы Лода сейчас рассказывала чистую правду, то она просто выбросила бы украшение подальше — лучше на то же место, где нашла, чтобы у расследователей хоть одна зацепка появилась. А зарывать в определенной точке — это уже отдает желанием в любой момент вернуться и откопать, когда шумиха стихнет. Нездоровый разум диктует свои правила — трофей важнее осторожности.

Несмотря на ужасные мысли, я произнесла спокойно:

— Ладно, заканчивай побыстрее и пойдем, а то ты уже замерзла. Не боишься застудиться в таком шикарном наряде? — я даже улыбку смогла из себя выдавить. — И сразу поговорим о другом деле. Завтра на общей тренировке я вызову тебя на дуэль. Ты взяла уже четвертый ранг, у меня третий — бой получится зрелищным.

Лода закопала серьгу и пошла со мной рядом. Услышав последнее, удивилась:

— Это еще зачем?

— Надо, — уверенно ответила я. — Генерал Аллерд, в отличие от погибшего капитана, очки перед министерством не зарабатывает, он и не помышляет о турнирах и дуэлях, со дня смены руководства об этом ни разу не упоминали. Мы должны силой погрузить его в нашу реальность. Понимаешь ли, Лода, мы находимся в академии, всего в ста шагах от обычных людей, но нас не видят — мы в слепой зоне. Если так продолжится, то мы станем элитным подразделением, не существующим для остального мира, и тогда злоупотребления начальства только усилятся. Ты ведь знаешь, что старшекурсники и ректор уже не раз вмешивались в наши дела? Но это возможно только тогда, когда они помнят о нас.

— Звучит логично, — задумчиво признала Лода. — Но Кей приказал не высовываться!

— Кей не всегда прав, — резко отозвалась я и тотчас смягчила высказывание: — И он одобрит план, когда я перечислю те же аргументы.