— Я хотел рассказать, — сказал он тихо. — После того как решу всё с твоим отцом. Я хотел, чтобы сначала ты была в безопасности.

— Я не в безопасности, — ответила она. — Я никогда не была в безопасности. Мой отец шантажирует меня, ты используешь меня, и я не знаю, кому верить. Я выхожу замуж за Аркадия Львовича. Через неделю. Это решено.

— Нет, — он сжал телефон так, что побелели костяшки. — Нет, ты не сделаешь этого.

— Сделаю, — её голос был твёрдым. — Потому что я больше не могу верить тебе, Сергей. И потому что это единственный способ защитить маму. И тебя.

— Настя, подожди...

Она отключилась. Он набрал снова — она не ответила. Он написал ей длинное сообщение — она не прочитала. Он позвонил ещё раз — телефон был выключен.

Сергей сидел в номере отеля, глядя на телефон в руке, и чувствовал, как внутри всё рушится. Он потерял её. Потерял единственное, что было дорого. И виноват был только он сам.

Максим сидел рядом, молчал. Потом сказал:

— Ты не потерял её. Ещё нет. Она просто обижена. Она думает, что ты её использовал. Но когда ты вернёшься — с деньгами, с компроматом, с её матерью в Швейцарии, — она поймёт. Она увидит, что ты сделал это ради неё.

— А если не поймёт?

— Тогда ты будешь бороться. До конца. Как всегда.

Сергей поднял на него глаза. В них была такая боль, что Максим не выдержал — обнял его, крепко, по-мужски.

Самолёт приземлился в Пулково в четверг утром. Сергей вышел в промозглую петербургскую сырость прямо из дубайской жары — в лёгкой рубашке, без куртки, но холода не чувствовал. Внутри горело одно: успеть. Рядом шёл Максим — уставший, но собранный.

— С чего начнём? — спросил он.

— С клиники, — ответил Сергей. — Мать Насти нужно перевести. Потом — банк. Потом — к ней.

Они не поехали домой. Не переоделись, не побрились. Сразу из аэропорта — в офис, где их ждал юрист с готовыми документами. Потом — в клинику, где лечилась Елена Петровна, чтобы перевести её в другую, закрытую, оплаченную на год вперёд. Максим взял на себя бумаги, пока Сергей говорил с врачами. Потом — в банк, где у него была назначена встреча с человеком, который знал всё о тёмных делах Аркадия Львовича.

К вечеру у него на руках было всё. Компромат, деньги, подписанные бумаги о переводе матери Насти в швейцарскую клинику, договор о выкупе доли Громова в трёх проектах.

— Ты сделал это, — сказал Максим, глядя на документы. — Ты всё сделал.

— Осталось найти её, — Сергей сжал папку. — Поехали.

Он позвонил. Телефон был выключен. Он позвонил её матери — трубку взяла медсестра, сказала, что Елена Петровна спит, и что её дочь приезжала сегодня утром, оставила какие-то вещи и ушла. Куда — не сказала.

Он поехал к её дому. Максим ждал в машине. Сергей звонил в дверь долго. Никто не открыл. Соседка выглянула, сказала, что Настя уехала ещё днём, с чемоданом, и что, кажется, она собиралась к жениху.

Сергей стоял на лестничной площадке, чувствуя, как земля уходит из-под ног. К жениху. Она уже там. Она готовится. Она сдалась.

Он вернулся в машину. Максим посмотрел на его лицо и всё понял.

— Она у него?

— Да.

— Поехали?

— Поехали.

Он достал телефон, нашёл номер Аркадия Львовича. Тот ответил почти сразу — самодовольным, масляным голосом:

— Князев? Какая неожиданность. Чем обязан?

— Где она? — спросил Сергей ровно.

— Кто? Настасья? Она у меня. Готовится к свадьбе. Примеряет платье, выбирает кольцо. Всё, как положено.

— Я хочу её увидеть.

— Боюсь, это невозможно, — Аркадий усмехнулся. — Невесте не положено видеться с посторонними мужчинами перед свадьбой. Дурная примета.

— Я не посторонний, — голос Сергея стал тише, опаснее. — Я её люблю. И она меня любит. Вы это знаете.

— Любовь, — Аркадий вздохнул с наигранной грустью. — Молодой человек, вы путаете бизнес с мелодрамой. Настасья выходит за меня, потому что так решил её отец. А её отец решил так, потому что я предложил ему сделку, от которой он не смог отказаться. Это деловой подход. Ничего личного.

— Я даю вам шанс отступить, — сказал Сергей. — Один шанс. Откажитесь от свадьбы. Скажите Громову, что передумали. И я не трону ни вас, ни ваш банк.

Аркадий расхохотался.

— Вы? Меня? Мальчик, ты банкрот. У тебя нет ничего. Ты никто. А я — председатель правления. У меня связи, деньги, власть. Что ты можешь мне сделать?

— Узнаете в понедельник, — ответил Сергей и отключился.

Он стоял на улице, глядя на окна её дома, и в голове стучала одна мысль: «Она сдалась. Она не верит мне. Она думает, что я её использовал». И это было больнее любого банкротства, любой потери.

Максим подошёл, встал рядом.

— Она в салоне, — сказал он. — Я узнал. На Невском. Примеряет платье. Аркадий там.

Сергей посмотрел на него.

— Ты уверен?

— Уверен. Поехали. Пора заканчивать это.

Сергей сел в машину. Он не мог позволить ей выйти за этого человека. Даже если она его ненавидела. Даже если она никогда его не простит. Он спасёт её. А потом уйдёт. Если она захочет — навсегда.

---

А в салоне на Невском Настя стояла перед зеркалом в белом платье. Рядом сидела Ирина — она приехала с ней, потому что Настя попросила. Не хотела оставаться одна с Аркадием. Ирина смотрела на подругу и видела, что та сдалась. Глаза пустые, движения механические. Она не была невестой. Она была куклой.

— Ты уверена? — тихо спросила Ирина, когда Аркадий отвлёкся на телефон.

— Уверена, — ответила Настя ровным голосом. — Так надо.

— Настя...

— Не надо, Ира. Пожалуйста. Я всё решила.

Ирина замолчала. Она видела, что подруга на грани. Что ещё немного — и она сломается. Но она не знала, что сказать. Она не знала, как остановить это.

А потом дверь салона открылась. И на пороге появился Сергей.

Она обернулась. На пороге стоял Сергей.

Он выглядел ужасно — осунувшийся, с тёмными кругами под голубыми глазами, в мятой рубашке, с щетиной. За его спиной стоял Максим. Но Сергей смотрел только на неё. Как будто она была единственным, что имело значение в этом мире.

— Настя, — сказал он тихо. — Не надо.

Аркадий Львович поднялся с кресла, и его лицо побагровело.

— Что вы здесь делаете? Я же сказал — невесте не положено...

— Замолчите, — Сергей даже не посмотрел на него. Он смотрел только на неё. — Настя, выслушай меня. Пожалуйста. Пять минут. Потом я уйду, если ты захочешь.

Ирина встала, шагнула к Максиму, который молча наблюдал за происходящим.

— Это твой друг? — тихо спросила она.

— Да, — ответил Максим, не сводя глаз с Сергея и Насти. — Я Максим.

— Ирина.

Они обменялись быстрыми взглядами, и Ирина вдруг почувствовала, что этот мужчина понимает её без слов. Что он тоже видит, что происходит что-то важное. И что он здесь не просто так.

Настя стояла, не двигаясь. Кольцо в её руке блестело, платье шуршало, продавщица испуганно отступила в сторону. Она смотрела на Сергея — на его голубые глаза, на его лицо, на его руки, которые сжимались в кулаки, — и чувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Что-то, что она старательно убивала две недели.

— Я не хочу тебя слушать, — сказала она, и голос её дрогнул. — Ты врал мне. Ты использовал меня. Уходи.

— Да, — он шагнул вперёд. — Я врал. Я использовал. Я начал всё это ради мести. Но потом я полюбил тебя. Настя, я люблю тебя. По-настоящему. Я две недели не спал, чтобы закрыть сделку. Я вытащил твою мать из лап твоего отца. Она уже в Швейцарии, лечение оплачено, я перевёл её сегодня утром. Я выкупил долю Громова в проектах. У меня есть всё, чтобы уничтожить его и Аркадия. Но мне не нужно это. Мне нужна только ты.

Настя смотрела на него, и в её карих глазах блеснули слёзы. Она не хотела верить. Не хотела снова обмануться. Но в его голосе была такая боль, такая отчаянная искренность, что она не могла не слушать.