— Ты хочешь остаться? — спросил он.

— Хочу, — она кивнула. — Мы можем уехать в свадебное путешествие, посмотреть мир. Но дом — здесь. Я хочу, чтобы наш дом был здесь. Ты согласен?

Он взял её руку, поцеловал пальцы.

— Я согласен на всё, что ты скажешь, — ответил он. — Потому что где ты — там мой дом.

Она улыбнулась — той самой улыбкой, которую он полюбил в первый день, когда она вошла в его офис, худая, темноволосая, с карими глазами и папкой с документами.

— Тогда решено, — сказала она. — Мы остаёмся. И будем здесь счастливы.

— Будем, — ответил он.

И это была правда.

Швейцария встретила их прохладным утром, туманом над озером и запахом скошенной травы. Они прилетели вшестером: Сергей, Настя, его юрист и старый друг детства — Максим, свидетель со стороны жениха, — и две подруги Насти: Ирина и Лена, с которой они вместе учились в университете. Обе согласились стать свидетельницами. Ирина и Максим держались за руки — они уже были вместе, уже не скрывали этого, и Сергей, глядя на них, улыбался. Он знал, что это правильно.

Максим был высоким, широкоплечим, с тёмными волосами и весёлыми карими глазами. Они с Сергеем дружили с семи лет. Когда «Северный Альянс» рухнул, Максим был одним из немногих, кто не отвернулся. А теперь он был не просто другом — он был тем, кто помог Сергею в Дубае. Тем, кто был рядом, когда всё рушилось. И тем, кто теперь держал за руку Ирину.

— Ну что, брат, — Максим хлопнул его по плечу, когда они стояли в холле отеля. — Дожили. Ты женишься. Я думал, ты так и останешься одиноким волком.

— Я тоже так думал, — усмехнулся Сергей. — А потом появилась она.

— Она — это что-то, — Максим покачал головой. — Я видел, как она смотрит на тебя. Так смотрят только на тех, кого любят. По-настоящему.

Сергей ничего не ответил. Он просто смотрел на лестницу, откуда должна была спуститься Настя. И когда она появилась — в простом белом платье, с тёмными волосами, распущенными по плечам, с карими глазами, сияющими от счастья, — он забыл, как дышать.

Рядом с ней шли Ирина и Лена — обе в лёгких платьях цвета шампанского, обе улыбались. Ирина держала букет, Лена поправляла фату. Они суетились вокруг Насти, как наседки, и та смеялась, отмахиваясь от них.

— Хватит, девочки, я не рассыплюсь, — говорила она.

— Ты выходишь замуж, — строго сказала Ирина. — Это единственный день, когда можно суетиться. Позволь нам.

Елена Петровна ждала их внизу. Когда Настя увидела мать — похудевшую, с короткими седыми волосами, но с живыми, блестящими глазами, — она бросилась к ней и обняла так крепко, что обе заплакали.

— Мамуль, ты такая красивая, — прошептала Настя, вытирая слёзы.

— А ты, — Елена Петровна держала её лицо в ладонях, всматриваясь в дочь. — Ты светишься, Настенька. Я так рада. Я так счастлива за тебя.

— Пойдём, — Настя взяла её за руку. — Я хочу тебя кое с кем познакомить.

Сергей стоял рядом с Максимом. Увидев Елену Петровну, он шагнул навстречу.

— Елена Петровна, — сказал он, и голос его дрогнул. — Я так много хочу вам сказать. Спасибо, что вырастили такую дочь. Спасибо, что доверили её мне. Я буду заботиться о ней всю жизнь. Клянусь.

Елена Петровна смотрела на него долго. Потом улыбнулась — тепло, по-матерински.

— Я знаю, — сказала она. — Настя мне всё рассказала. И про папку, и про месть, и про то, как ты её спас. Я не сужу тебя, Серёжа. Прошлое — это прошлое. Важно, что ты сделал потом. Ты вернул её. Ты спас меня. Ты дал нам обеим новую жизнь. Этого достаточно.

Она обняла его, и Сергей почувствовал, как что-то тяжёлое, что он носил в груди много лет, наконец отпускает его.

Свадьба была назначена на закате. Маленькая каменная церковь на холме над Женевским озером — старая, с витражами и колоколом. Максим стоял рядом с Сергеем у алтаря, Ирина и Лена — чуть поодаль, с букетами. Елена Петровна сидела на первой скамье, сложив руки на коленях, и смотрела на дочь с такой любовью, что у Насти щемило сердце.

Когда она вошла — с букетом белых роз, под руку с матерью, потому что отца, который мог бы её вести, у неё не было, — Сергей забыл, как дышать. Она подошла, и он взял её руки в свои. Пальцы у обоих дрожали.

— Ты готова? — прошептал он.

— Я готова, — ответила она. — Я всю жизнь была готова к тебе.

Церемония была короткой. Пастор говорил простые слова о любви, о верности, о том, что настоящая любовь проходит через все испытания и становится сильнее. Настя и Сергей смотрели друг на друга, и в их глазах не было ничего, кроме друг друга.

— Согласна ли ты, Анастасия, взять в мужья Сергея, любить его, уважать и быть с ним в горе и в радости, пока смерть не разлучит вас?

— Согласна, — сказала она, и её голос не дрогнул.

— Согласен ли ты, Сергей, взять в жёны Анастасию, любить её, уважать и быть с ней в горе и в радости, пока смерть не разлучит вас?

— Согласен, — ответил он, и в этом слове было всё: его прошлое, его настоящее и его будущее.

Они обменялись кольцами. Пастор объявил их мужем и женой. Сергей наклонился и поцеловал её — долго, нежно, как будто впервые. И когда они отстранились, Настя увидела, что по его щекам текут слёзы.

— Ты плачешь, — прошептала она.

— Я счастлив, — ответил он. — Впервые в жизни. По-настоящему.

Они вышли из церкви под звон колокола. Закатное солнце заливало озеро золотом. Максим хлопал в ладоши и кричал «Горько!», Ирина и Лена смеялись и вытирали слёзы, Елена Петровна стояла внизу и плакала, глядя на дочь. А Сергей и Настя стояли на холме, держась за руки, и смотрели на озеро, на горы, на закат.

— Что дальше? — спросила она.

— Всё, — ответил он. — Всё, что ты захочешь. Всё, что мы захотим. У нас вся жизнь впереди.

Она улыбнулась и прижалась к нему.

Свадебный ужин был скромным — маленький ресторанчик на берегу озера, увитый плющом, с видом на воду. Елена Петровна сидела во главе стола, рядом с Максимом, который тут же принялся за ней ухаживать — подливал вино, шутил, рассказывал истории из детства Сергея. Ирина сидела рядом с ним, и когда он замолкал, смотрела на него с той особенной теплотой, которая бывает у людей, которые нашли друг друга. Лена сидела напротив, делала фото и перешёптывалась с Настей. Сергей и Настя — рядом, держась за руки под столом.

— Расскажи, как вы познакомились, — попросила Лена, когда подали десерт.

— Она пришла ко мне на стажировку, — сказал Сергей. — Худенькая, с папкой, в бежевом пиджаке. Села напротив и сказала, что хочет научиться строить бизнес.

— А он посмотрел на меня, как на произведение искусства, — добавила Настя. — Я испугалась сначала. Думала, что он слишком строгий.

Они вернулись в Петербург через две недели — загорелые, отдохнувшие, счастливые. Свадебное путешествие они провели в Италии: Венеция, Флоренция, Рим. Они гуляли по узким улочкам, ели пасту и мороженое, целовались на мостах, и Сергей впервые за много лет не думал о работе, о долгах, о мести. Только о ней. О своей жене.

Елена Петровна осталась в Швейцарии — ей нужно было закончить лечение, но врачи обещали, что через месяц-полтора она сможет вернуться домой. Настя звонила ей каждый день, и с каждым разом голос матери звучал всё бодрее.

Максим и Ирина провожали их в аэропорту, махали руками и кричали, чтобы они не забывали. Сергей обнял Максима на прощание, и тот шепнул ему на ухо: «Береги её. Она у тебя золото». Сергей кивнул. Он знал.

А дома их ждала новая жизнь. Квартира на Неве — светлая, просторная, с большими окнами и видом на воду. Сергей купил её ещё до свадьбы, но они ещё не успели обжиться. Мебель, коробки, незаполненные полки. Настя ходила по комнатам и планировала: здесь будет гостиная, здесь — спальня, а здесь — детская.

— Ты уверена? — спросил Сергей, когда она впервые произнесла это слово.

— В чём? — она обернулась, держа в руках какую-то вазу.