Сергей Князев протянул руку. Она вложила свои тонкие пальцы в его широкую ладонь — и на мгновение мир вокруг перестал существовать.

— Анастасия? — голос у него оказался низким, бархатным, с лёгкой хрипотцой. — Проходите. Садитесь.

Она села на старый, скрипучий стул. Сергей остался стоять, опершись о стол, и разглядывал её с хищной внимательностью. Он смотрел на неё как на произведение искусства — пристально, изучающе, с лёгкой усмешкой на губах, которая заставляла её краснеть.

— Вы знаете, кто я? — спросил он прямо.

— Конечно. Сергей Князев. Ваш отец основал «Северный Альянс». Вы входили в топ-20 молодых предпринимателей.

— Входил, — усмехнулся Сергей горько. — А теперь я должен банкам двенадцать миллионов и начинаю с нуля. Это вас не пугает?

Настя заморгала. Она ожидала блеска, хрусталя, деловых предложений. А тут — голый офис и полунищий владелец.

— Нет, — сказала она твёрже, чем думала. — Я хочу научиться строить бизнес. Не важно, с какого уровня. Я справлюсь.

Сергей смерил её долгим взглядом. Худенькая, темноволосая, с длинными вьющимися волосами, карими глазами — в них не было жадности, только искреннее желание. Она казалась наивной и чистой, как первый снег. Совсем не похожей на отца. Это было даже забавно. Он ожидал увидеть избалованную дочку олигарха, а перед ним сидел испуганный, но упрямый воробей. С ним будет легко. Две недели внимания, комплиментов, заботы — и она влюбится по уши. Он знал свой эффект на женщин.

— Хорошо, — сказал он. — Стажировка длится три месяца. Я буду учить вас всему. Жёстко, но справедливо. Оплата — пятнадцать тысяч, плюс бонусы за результат. Устраивает?

Настя кивнула, и её карие глаза засияли. Она так искренне обрадовалась этим жалким деньгам, что Сергей на миг почувствовал укол совести. Но он быстро его задавил. Она — дочь врага.

— Тогда начнём прямо сейчас, — сказал он, пододвигая к ней стопку бумаг. — Научитесь работать с отчётами. Вечером проверим.

Настя взяла папку, и он заметил, как дрожат её тонкие пальцы. Она боялась. Но её карие глаза горели решимостью. Сергей отвернулся к окну, чтобы она не видела его лица. В груди закипало странное чувство — смесь триумфа и чего-то тягучего, непонятного. Он не знал, что это первый шаг вниз по лестнице, где ступеньки ведут не к мести, а к пропасти.

Но он был хищником. И хищники не смотрят назад.

После того как Настя ушла, Сергей сидел в офисе один. Смотрел на стопку бумаг, которые она разобрала, и думал о том, что впервые за долгое время ему не хотелось никуда бежать. Позвонил Максим.

— Ну что, как прошёл первый день с новой стажёркой? — спросил он с усмешкой. — Не сбежала?

— Не сбежала, — ответил Сергей. — Работает. Умная. Слишком умная, чтобы быть дочерью Громова.

— Может, она не в отца?

— Может.

Максим помолчал.

— Ты уверен, что хочешь это делать? Использовать её? Я не моралист, ты знаешь. Но это... это грязно, Серёга.

— Я знаю, — Сергей сжал телефон. — Но у меня нет выбора. Она — единственный способ добраться до Громова. Через бизнес его не достать. Через суд — тоже. Он неуязвим. Но если он узнает, что его дочь...

— Ты сломаешь её, — перебил Максим. — Не его. Ты сломаешь её. Ты подумал об этом?

Сергей не ответил. Он смотрел на стол, где осталась её чашка от чая — она забыла её, уходя. Маленькая, с цветочком. Он взял её в руки и почувствовал, как внутри что-то сжалось.

— Я подумаю, — сказал он.

— Подумай, — Максим вздохнул. — И ещё. Приезжай в субботу. Посидим, выпьем. Ты слишком много работаешь. Опять.

Прошло две недели стажировки. Настя втянулась в работу, хотя Сергей не давал ей спуску — заставлял переделывать отчёты по три раза, учил читать балансы между строк, требовал анализировать конкурентов до мельчайших деталей. Она не жаловалась, только хмурила тёмные брови, когда что-то не получалось, и сияла карими глазами, когда он наконец кивал, принимая её работу.

В тот вечер он закончил раньше обычного. Инвестор прислал правки по бизнес-плану, и Сергей хотел доработать их дома, в тишине своей пустой квартиры. Он собрал ноутбук, накинул куртку и уже вышел из офиса, когда вспомнил, что забыл флешку на столе. Вернулся, забрал, и на выходе из бизнес-центра остановился у припаркованной машины — старой, потрёпанной «Лады», которую он купил за копейки у знакомого, потому что на метро тратил слишком много времени.

Он уже открывал дверцу, когда с торца здания донёсся звук. Тонкий, испуганный женский голос, который он узнал бы из тысячи:

— Помогите! Отпустите меня!

Сергей замер. Сердце пропустило удар. Он не знал, что Настя до сих пор в офисе — она обычно уходила раньше него. Но этот крик был именно её голосом, звонким, срывающимся на визг.

Он не раздумывал ни секунды. Бросив машину с распахнутой дверцей, Сергей рванул на голос, обогнул бизнес-центр и выскочил на пустынную парковку с торца здания. Там, под тусклым светом единственного фонаря, он увидел её — Настя стояла, прижавшись спиной к кирпичной стене, тёмные волосы прилипли к щекам, карие глаза расширены от страха, а трое парней в капюшонах прижали её к стене. Один держал за руку, выкручивая её, другой тянулся к сумке, третий стоял чуть поодаль, посмеиваясь.

— Да ладно тебе, красавица, — говорил тот, что держал сумку. — Отдай телефон, и мы уйдём. Чего ты скандалишь? Сама виновата, нечего по темноте шляться.

— Пустите! — Настя вырывалась, но её сил не хватало. — Я вызову полицию! Я вас запомнила, я...

— Дура, мы в масках, — заржал третий. — Ты нас даже не видела.

Сергей не слышал больше ни слова. Он подлетел к ним, схватил того, кто выкручивал Насте руку, за шкирку и со всей силы отшвырнул в сторону. Парень полетел на асфальт, больно ударившись головой, и затих на секунду, оглушённый.

— Вы охренели, мужики? — рявкнул Сергей, заслоняя собой Настю. — Пошли вон, пока я не позвонил в полицию.

Второй — тот, что держал её сумку, — опешил, отпустил лямку и попятился. Третий, который стоял в стороне, попытался замахнуться, но Сергей перехватил его руку, вывернул, с силой надавил на запястье — и парень взвыл от боли, приседая.

— Валите, — повторил Сергей ледяным тоном. — Быстро. Пока я не передумал.

Первый уже поднялся с земли, держась за затылок, и, злобно сплюнув, потянул товарищей за собой. Они исчезли в темноте, оставив лишь шум быстрых шагов и мат на прощание.

Сергей повернулся к Насте. Она стояла, прижав ладонь к груди, и смотрела на него расширенными карими глазами, по которым текли слёзы. Сумка выпала из рук, телефон валялся на асфальте, мокрые тёмные волосы прилипли к щекам — видимо, шёл мелкий дождь, которого он даже не заметил.

— Ты как? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё клокотало от ярости. — Они тебя ударили?

— Нет... — выдохнула она, всхлипнув. — Они просто вытащили меня из подъезда, когда я выходила... Схватили за руку, за сумку, я хотела кричать, но рядом никого не было...

— А я был, — перебил он, беря её за плечи. — Я был рядом. Всё кончилось.

Настя вдруг всхлипнула громче, уткнулась лицом ему в грудь, и он ощутил, как её худенькое тело дрожит от рыданий. Сергей обнял её, прижимая к себе, и чувствовал, как его рубашка намокает от её слёз.

— Тише, — шептал он, гладя её по мокрым волосам. — Тише. Я здесь. Ты в безопасности.

Он держал её в объятиях и говорил себе, что это правильно. Она — его орудие, его план, его месть. Он должен защищать её, потому что она нужна ему для удара по Громову. Это расчёт. Это холодный расчёт, и ничего больше.

Но где-то глубоко, в самой тёмной части его души, что-то сжималось от её слёз. Что-то, чему он не хотел давать имя.

— Они хотели просто ограбить, — прошептала она наконец, поднимая на него заплаканное лицо. — Но я испугалась... очень испугалась. Спасибо вам, Сергей Александрович. Если бы вы не услышали...