— Какая именно? — спросил он уже без улыбки.

— Не начинай.

— Нет, давай начистоту. Первая ночь началась с ошибки. Назови это изменой. Желанием. Глупостью. Чем угодно.

Ненавижу. Как я его ненавижу.

Дверь библиотеки открылась наверху. Чьи-то шаги приблизились, и мы одновременно замолчали. Молодой преподаватель спустился мимо, поздоровался с Кириллом и мельком посмотрел на меня. Кирилл ответил спокойно, будто мы обсуждали расписание. Я спрятала ладонь с кольцом за ремнём сумки.

Когда шаги стихли, Кирилл посмотрел в сторону закрывшейся двери.

— Вот твой настоящий риск. Здесь нас знают. В следующий раз кто-нибудь увидит больше, и «семейного дела» может не хватить.

— Следующего раза не будет.

Кирилл перевёл взгляд на меня и несколько секунд молчал. Потом спустился на одну ступень. Теперь наши лица оказались почти на одном уровне, хотя между нами всё ещё оставалось достаточно места.

— Да я уже понял твоё «никогда». Меня другое интересует. — Он упёрся плечом в перила. — Ты реально собираешься выйти за Стаса?

— Это не твоё дело.

— Было бы очень удобно. Только ты дважды пришла ко мне, а потом возвращалась к нему. Так что теперь мне, к сожалению, есть дело хотя бы до того момента, пока ты не перестанешь делать вид, что ничего не произошло.

Я отвернулась к узкому окну. Внизу люди переходили двор под зонтами. У каждого был свой маршрут, и никто не мог выбрать мой за меня.

— Мы знакомы меньше двух недель. Ты не имеешь права требовать от меня решения.

— Да успокойся, я не предлагаю тебе завтра переехать ко мне, — Кирилл произнёс это быстро, почти зло, словно сама мысль его задела. Затем взгляд скользнул к моему кольцу. — Я спрашиваю другое: Стаса ты сама выбрала или просто идёшь туда, где за тебя уже всё разложили?

На этот раз ждать он не стал. Прошёл мимо меня вверх по лестнице и открыл дверь библиотеки.

— И перестань называть меня ошибкой, Ева. Хотя бы себе не ври.

Он ушёл. Я осталась между этажами, пока свет не погас и датчик движения не заставил меня сделать шаг.

Вечером Стас приехал за мной ровно в восемь.

Он ждал у машины в тёмном пальто с телефоном в руке. Когда я вышла из подъезда, закончил звонок, убрал телефон и открыл пассажирскую дверь. Всё в нём было знакомым: спокойные движения, точное время, заранее понятный маршрут.

Я поцеловала его первой.

Стас на секунду замер, затем привычно обнял меня за талию. Ответил без спешки и не стал удерживать, когда я отступила.

— Соскучилась? — он поправил воротник моего пальто, одновременно мельком проверяя время на часах.

— Да, очень.

Я удержала его взгляд дольше, чем обычно.

— Хорошо, малыш. Поехали, бронь на восемь тридцать.

Он принял ответ без дополнительных вопросов и закрыл за мной дверь машины. Идеальный, как и всегда.

В ресторане для нас оставили тихий стол в глубине зала. Стас убрал телефон в карман, хотя за первый час тот завибрировал четыре раза. Он спрашивал об учёбе, уточнил срок презентации и вспомнил фамилию преподавателя, на которого я жаловалась месяц назад. Слушал внимательно, иногда задавал практичные вопросы, словно складывал мою неделю в знакомую ему систему.

С ним было легко поддерживать правильную версию моей жизни.

Стас редко провоцировал, не цеплялся за интонации и не вытаскивал из меня то, что я не собиралась произносить. Рядом с ним можно было молчать, не опасаясь, что тишину тут же превратят в вопрос.

После основного блюда официант убрал тарелки. Стас дождался, пока на столе останутся только вода и моя чашка, затем достал телефон, открыл календарь и положил его между нами.

На экране была выделена суббота, 15 февраля.

— Я подобрал дату для свадьбы. — Он повернул телефон ко мне. — Загородный клуб, который понравился твоей маме, свободен пятнадцатого. Организаторы держат день до завтра. нам нужно решить.

Я смотрела на цифры. До февраля оставалось четыре месяца. Достаточно для платья, приглашений, меню и всех остальных вещей, которые превращали фотографию с помолвки в настоящую семью.

— Ты уже говорил с мамой? — я коснулась края телефона, но не взяла его.

— Она прислала список площадок. Я проверил свободные даты. Пятнадцатое удобнее всего: у тебя закончится сессия, у меня будет закрыт основной этап по проекту. После свадьбы получится уехать хотя бы на неделю.

Он открыл заметку с несколькими направлениями для поездки, показал первые строки и снова вернулся к календарю.

— Если неудобно, скажи сейчас. Перенесём. Правда, тогда придётся менять площадку и часть договорённостей.

Выбор существовал. Один вариант уже был просчитан, согласован и удобно помещался в наши графики. Второй начинался с моего объяснения, почему всё это нужно переделать.

— Пятнадцатое подходит.

Стас не нажал подтверждение сразу. Он протянул руку через стол и коснулся пальцем края кольца.

— Уверена? После помолвки ты какая-то напряжённая.

Кирилл спрашивал, моё ли это решение. Стас проверял, не придётся ли потом менять уже собранный план. Оба оставляли ответ мне, а я рядом с каждым выбирала слова, после которых ничего не менялось.

Я развернула телефон к себе и сама нажала подтверждение.

— Уверена.

Стас посмотрел на экран, потом на меня. На лице появилась спокойная довольная улыбка — ещё один важный пункт его планов наконец встал на место. Он убрал телефон и коротко поцеловал мои пальцы возле кольца

После ужина он собирался отвезти меня домой. У машины я остановилась напротив пассажирской двери и не открыла её.

— Поедем к тебе.

Стас снял перчатки и убрал в карман пальто. Удивление мелькнуло на лице и быстро исчезло.

— У тебя завтра первая пара, — задумчиво произнес он, рассматривая меня.

— Вызову такси.

Он подошёл ближе и провёл тыльной стороной пальцев по моей щеке.

— Если это из-за даты или из-за нашего разговора после помолвки, не надо. Мне не требуется компенсация за нормальный вечер.

Вот так это и звучало со Стасом: спокойно, разумно, почти по-деловому. Никакой никакой попытки вытащить из меня настоящую причину.

— Пожалуйста. Я соскучилась, Стас, — его имя я произнесла намеренно мягко.

Он задержал взгляд на моём лице, словно проверял, достаточно ли этого ответа, потом наклонился и поцеловал. Мягко, знакомо, без спешки. После открыл дверь и помог мне сесть.

Его квартира давно перестала быть чужой.

В ванной лежали моя зубная щётка и крем, в шкафу висела сменная одежда. Стас купил мне второй комплект косметики после того, как однажды пришлось возвращаться домой за забытым. Мы встречались восемь месяцев и давно спали вместе. Раньше близость с ним не требовала ни доказательств, ни внутренней подготовки.

В спальне он снял часы и положил на тумбочку. Я расстегнула платье раньше, чем Стас успел подойти.

Он накрыл мои руки своими и остановил молнию на середине.

— Ева, посмотри на меня, — голос остался таким же ровным, как за ужином.

Я подняла голову.

Стас отпустил одну мою руку и поправил перекрутившуюся бретель платья.

— Ты сегодня всё делаешь слишком быстро. Дату согласовала за минуту, теперь раздеваешься так, будто у нас через десять минут конец света. Что случилось?

Я придвинулась ближе сама.

— Я хочу побыть с тобой. Без семей, братьев и разговоров о свадьбе.

Несколько секунд он изучал моё лицо, потом отпустил запястье и медленно опустил молнию платья.

— Хорошо. Тогда перестань торопиться.

Он снял пиджак и аккуратно опустил молнию моего платья до самого конца. Ткань соскользнула с плеч. По привычке шагнув к тумбочке, я сняла сережки и кольцо, положив их рядом с его часами, — обычный вечерний ритуал, не требовавший никаких мыслей.

Стас привлек меня к себе, обнимая за талию, и поцеловал.

Он никогда не торопился, всегда давал время привыкнуть, и я попыталась зацепиться за это чувство понятной, предсказуемой нормы. Расслабиться. Доказать себе, что между нами ничего не изменилось.