— Нет. Я вышла, — ответила я, глядя в окно и стараясь не поворачивать голову к Кириллу.

Мама выдержала короткую паузу.

— С ним?

Одно слово, а сердце сразу ударило сильнее. Я могла соврать. Ещё вчера соврала бы автоматически, даже не задумываясь.

— Да, — сказала я и сама удивилась, насколько ровно прозвучало это короткое признание.

Кирилл перестал смотреть в ноутбук.

На другом конце несколько секунд молчали. Потом мама выдохнула так тихо, что мне пришлось прижать телефон сильнее.

— Ева, кто он?

— Я скажу после разговора со Стасом, — я провела пальцами по холодному стеклу. — Не хочу, чтобы вы знали раньше него.

— Значит, всё настолько серьёзно? — теперь в её голосе не было раздражения, только тревога. — Ты собираешься отменить свадьбу из-за другого мужчины?

— Я собираюсь отменить свадьбу, если пойму, что не хочу выходить за Стаса, — сказала я, медленно подбирая слова. — Это не одно и то же.

Мама замолчала. Я уже знала эту паузу: сейчас она будет искать формулировку, которая не прозвучит как приказ.

— Ты вчера сказала, что не уверена, — напомнила мама после паузы, уже без прежней резкости. — А сегодня говоришь об отмене.

— Потому что вчера впервые сказала вслух хотя бы часть того, что думаю, — я провела ладонью по лбу и почувствовала, как внутри снова поднимается тревога.

Кирилл не двигался, но я чувствовала его взгляд на себе. Странно, ещё неделю назад меня бы раздражало, что он слышит этот разговор. Сейчас от его присутствия было легче.

— Он из университета? — осторожно спросила мама, явно подбирая варианты.

Я сжала телефон сильнее.

— Мам, пожалуйста, не сейчас. Я не хочу рассказывать о нём раньше, чем поговорю со Стасом.

— Мы его знаем? — мама не отступала, и от нервов мне едва не стало смешно: знаете, ещё как.

Вот тут я едва не рассмеялась от нервов. Знаете. Ещё как.

— Я сначала поговорю со Стасом, — повторила я уже твёрже. — Потом приеду и всё расскажу вам с папой.

— Ева, если это человек, который появился недавно, не делай выводов только потому, что тебе сейчас ярко и интересно, — мама заговорила быстрее. — Со Стасом у тебя нормальные, взрослые отношения. Ты сама это всегда говорила.

Я прикрыла глаза. Нормальные. Взрослые. Разумные. Все слова были правильными, только внутри на них больше ничего не отзывалось.

— Я помню, — ответила я. — Но мне надо понять не то, насколько Стас хороший. Мне надо понять, хочу ли я сама быть с ним.

После этого мама долго молчала, а потом сказала совсем тихо:

— Хорошо. До разговора со Стасом. Но потом ты приедешь домой.

— Приеду, — пообещала я и отключилась прежде, чем разговор снова пошёл по кругу.

Некоторое время я стояла у окна, не оборачиваясь. Кирилл тоже не спешил заполнять тишину, и за это я была ему благодарна ровно секунд десять.

— «Мы его знаем?» — процитировал он наконец с кухни. — Надо было сказать: к сожалению, да.

Я повернулась и увидела его довольную физиономию.

— Мне нравится, как ты сегодня врёшь всё меньше, — Кирилл подвинул ко мне чашку, которую успел наполнить водой.

Я взяла воду и сделала несколько глотков.

— Не начинай гордиться собой. Я пока даже имени не сказала.

— Мне уже хватает того, что ты сказала «с ним» и не придумала подругу, библиотеку или внезапную благотворительную ярмарку, — он поднялся из-за стола и подошёл. — Для тебя это почти подвиг, малышка Ева.

— Очень смешно, — пробормотала я, хотя уголки губ уже предательски дёрнулись.

— Я серьёзно, — Кирилл остановился рядом, но тут же испортил момент, коснувшись пальцем моего носа. — Ещё пара недель, и ты, может, даже начнёшь представлять меня людям не как «мы учимся в одном вузе».

— А как тебя представлять? — я посмотрела на него снизу вверх. — «Здравствуйте, это младший брат моего жениха, с которым я сплю»?

Кирилл ухмыльнулся, будто давно ждал этого вопроса.

— Можно короче: «мой парень». Я человек скромный.

Я рассмеялась и толкнула его ладонью в грудь. Кирилл поймал мою руку и переплёл пальцы.

— Слово «парень» тебе явно понравилось. Я видел.

— Тебе вообще последнее время слишком много кажется, — я попыталась высвободить пальцы, но он только крепче сжал их в своей ладони.

— Потому что ты последнее время слишком плохо скрываешься, — Кирилл наклонился и коротко поцеловал меня, окончательно обрывая спор.

Я хотела ответить, но он уже наклонился и коротко поцеловал меня. Не требовательно, без попытки продолжить. Просто так, между разговором с мамой и открытым ноутбуком на кухне. От этой обычности внутри снова стало тихо и хорошо.

В понедельник Кирилл встретил меня после второй пары прямо у аудитории — не у машины и не у входа, а среди одногруппников и людей с соседнего потока.

Я заметила его ещё через стекло: он стоял, прислонившись плечом к стене, листал что-то в телефоне и выглядел настолько уверенно на чужом этаже, будто университет тоже входил в семейный холдинг Перовых.

— Ты что здесь делаешь? — спросила я, когда поток студентов вынес меня в коридор.

Кирилл убрал телефон в карман и забрал из моих рук папку.

— Пришёл развращать приличную девушку между парами. У тебя сорок минут.

— У меня семинар, — я потянулась за папкой, но он поднял её выше.

Кирилл поднял папку выше и с совершенно серьёзным видом добавил:

— Через сорок минут. Я проверил.

— Ты проверил моё расписание? — я остановилась и уставилась на него.

— Ты сама его прислала неделю назад, — Кирилл наклонился к моему уху. — А я внимательный. Особенно когда речь о свободных окнах моей девушки.

Я оглянулась. Рядом проходили люди, кто-то здоровался с Кириллом, две девочки с моего потока явно замедлились. Внутри привычно включилась тревога: сейчас увидят, сейчас начнут спрашивать, сейчас кто-нибудь отправит фотографию не тому человеку.

Кирилл заметил, как я напряглась, и отступил на полшага. Папку, правда, не вернул.

— Я могу уйти, — сказал он уже тише. — Только скажи нормально, а не делай это лицо.

Вот в этом и была проблема: я не хотела, чтобы он уходил.

— Не надо, — ответила я и первой пошла к лестнице. — Только без цирка.

— Не обещаю, — Кирилл догнал меня и положил ладонь на поясницу, совершенно не заботясь о том, кто смотрит. Я тут же покосилась на него.

— Ты специально это делаешь?

— Конечно, — он даже не стал отрицать. — Мне надоело изображать твоего случайного знакомого. Я ещё могу потерпеть Стаса, пока ты с ним не поговорила. Но в университете я братом жениха работать не нанимался.

— Тише, — я ткнула его локтем в бок и оглянулась на проходящих мимо студентов.

— Вот именно это я и имею в виду, — Кирилл усмехнулся, но руку убрал. — Ладно. Сегодня без публичных признаний. Я добрый.

В кафе на первом этаже почти не было свободных столов. Мы взяли кофе и сели у окна, причём Кирилл, разумеется, поставил мой стакан перед собой и сделал первый глоток.

— Когда-нибудь купи себе свой, — я протянула руку через стол, но Кирилл сразу отодвинул стакан дальше.

— У тебя вкуснее, — невозмутимо сообщил он, продолжая пить мой кофе.

— Там обычный капучино, — я потянулась ещё раз.

Кирилл перехватил стакан другой рукой и усмехнулся.

— Нет. Там эффект раздражённой Евы. Бесплатная добавка.

Я наклонилась через стол и попыталась забрать кофе. Кирилл поймал меня за запястье, и в этот момент рядом остановилась Алина.

Она посмотрела сначала на наши руки, потом на Кирилла, потом на меня.

— Я помешала?

— Очень, — ответил Кирилл раньше меня и получил от меня удар носком по голени.

— Нет, — сказала я одновременно, освобождая руку. — Садись. Я уже от него устала.

Алина села напротив и поставила поднос.

Последние два дня она ничего не спрашивала, хотя после субботы я получила от неё три сообщения: «Ты жива?», «Что происходит?» и просто знак вопроса. Я отвечала уклончиво, потому что произнести правду вслух ещё одному человеку почему-то казалось сложнее, чем оставить зубную щётку у Кирилла.