Тот испуганно смотрел, трясся и не двигался с места. Юрий пошел к нему. Щенок лег на бок, расставив лапки и открыл живот, давая понять, что доверяет человеку.

— Елена нас может выгнать вдвоем. — Юрий снял рукавицу и ухватил щенка.

Расстегнул куртку и засунул его под нее, чтобы наружу торчала только мордашка. Щенка колотило. Он издавал непроизвольные скулящие звуки от которых сжималось сердце. Юрий волновался, как примет его супруга, и даже не мог себе представить, что делать, если она категорически будет против. Он никогда бы не смог выгнать беззащитного щенка на мороз, на смерть.

Юрий добрался до дома и постучал в дверцу.

— Доставка снега. — Произнес он громко.

— Не заперто. — Ответила Елена.

Юрий самостоятельно отодвинул дверцу и выдвинул ведро со снегом перед собой. Супруга забрала его.

— Ты долго ходил. — Заметила она.

— Траншею всю накрыло снегом, пришлось идти до дома. — Юрий набрал воздуха в легкие. — У меня сюрприз.

Он, оставаясь в лежащем положении в проходе, вынул из-под куртки щенка и запустил его внутрь убежища. Тот растерянно замер на одном месте, виляя коротеньким хвостиком. Дети завизжали от радости, напугав его. Щенок повернулся к Юрию, ожидая поддержки.

— Иди, это твой дом.

Щенок сделал несколько неуверенных шагов вперед. Мила, еще не веря своим глазам, соскочила с кровати и схватила его на руки.

— Папа, ты такой молодец. Он такой клевый. — Дочь подняла его над собой, потом прижала к себе. — Ой, у него лапки холодные.

Юрий втянулся в погреб из траншеи и закрыл за собой дверцу. Елена молча ждала объяснений.

— А что мне оставалось делать, лежит, дрожит, пройти мимо? Щенок не крупный, много есть не будет, а детям кроме ноута нужны еще и живые впечатления. — Пояснил Юрий.

— Пап, как его зовут?

— Я не знаю, он мне не сказал. Наверное, хочет, чтобы вы сами придумали ему имя.

Щенок, оказавшись в тепле и, наверное, поверив, что худшее уже позади, расслабился и пописал.

— Мама. — Мила вытянула руки, чтобы он не попал на нее.

Елена вздохнула и пошла за тряпкой и водой.

— Кобелек. — Сделал вывод Юрий. — В темноте я сразу не разобрал.

— У нас в семье теперь писаются двое, Матвей и собака. — Мила снова прижала щенка к себе. — Можно, я буду звать его Братиком, он ведь мальчик?

— Дочуль, он же собачка, а не человек. Чем тебе Тузик не нравится или Дружок? — Ревниво предложила Елена свои более адаптированные варианты.

— Я предлагаю дать ему имя Снежок, потому что я нашел его в снегу. — Посоветовал Юрий. — Как тебе?

— Нравится. — Мила вытянула руки и посмотрела в глаза собаке. — Снежок, Снежок. — Позвала она щенка.

Окончательно отогревшийся Снежок, принялся издавать урчащие звуки и попытался лизнуть руки Милы.

— У нас каша осталась? — Поинтересовался Юрий. — Думаю, он не ел много дней. Надо дать ему совсем чуть-чуть, чтобы не случился заворот кишок.

Елена молча открыла котелок, зачерпнула половником немного каши и положила на блюдце. Поставила у печки.

— Дочь, покажи ему, где еда.

Мила опустила щенка к блюдцу. Тот, учуяв еду, превратился в комок неконтролируемой энергии. Он бросился есть, скуля и хватая кашу полным ртом одновременно. Через две секунды блюдце опустело, а Снежок продолжил неистово лизать посуду, шумно гоняя ее по полу.

— Поверь, им это будет очень полезно. — Прошептал Юрий на ухо жене. — Мила, у тебя теперь задание, выгуливать щенка. Мы будем ходить с тобой по траншее, чтобы он сходил в туалет и побегал. И ты тоже, и Ромку будем с собой брать.

— Ладно. — С готовностью согласилась дочь. — Снежок, там больше ничего нет. — Она снова взяла щенка на руки. Тот по инерции пытался облизать и ее. — Фу, хватит.

Щенку выделили глубокую чашку под воду. Он пил почти так же яростно, как и ел, а после этого его сморил мертвый сон. Он упал у печки и не реагировал ни на что, даже на вопли Матвея, испугавшегося далекие взрывы кометных обломков. Елена собрала из коробки и тряпок маленький домик и переложила безвольное тельце в него.

Возле печки поставили ширмочку, повесили еще пару простыней, чтобы там поднялась температура и устроили баню. Мылись одной водой все по очереди. Юрий сходил к дому и набрал еще одно ведро снега. Он успел растаять в нем к его череду мыться, но Юрий почти не воспользовался свежей водой, оставив её на следующий день. После водных процедур и плотного ужина, дети мгновенно уснули.

Юрий с Еленой оставили только дежурный свет и вполголоса разговаривали, подводя итоги насыщенному событиями дню.

— Разве можно было представить, что нормальный день бывает именно таким? — Удивленно произнесла супруга. — С утра ты узнаешь, что тебя будут грабить, потом ты сам нападаешь на грабителей, убиваешь их, возвращаешься домой, как с работы, словно смену отпахал, а потом еще и собаку приносишь, от которой нельзя отказаться. Это какой-то экстремальный разброс событий, от греха до добродетели. — Елена сделала глоток спитого чая.

— Жизнь человека в обмен на жизнь собаки. — Юрий так видел компенсацию. — Поэтому я не смог пройти мимо Снежка.

— Убитый мужчина был человеком. Разве можно их сравнивать.

— Лен, ну как человек он был говном полным. Собаки редко такими бывают, а те, что бывают, очень похожи на своих хозяев. Снежок научит наших детей любить бескорыстно, а то нам взрослым людям при нынешних условиях подобные уроки могут вылиться в большие проблемы.

Снежок заскулил во сне и задергал лапками. — Елена сорвалась с места, потом резко остановилась. — Блин, инстинкт сработал. — Она бесшумно рассмеялась, прикрыв рот рукой.

— Ну, вот, считай, что ты приняла его, как своего. — Юрий поцеловал жену в щеку. — Три брата, старший умный, средний так и сяк, младший вовсе был дурак. — переврал он немного стихотворение Ершова.

— Три сыночка, и лапочка дочка. — Добавила Елена.

В эту ночь семья спала до самого позднего утра, ни разу ничем не потревоженная. Благодаря бане в убежище долго сохранялось комфортное тепло, а ветер стих и не было того давящего на уши звука, вызывающего неконтролируемую тревожность. Первым делом с утра, Юрий отправился выгуливать Снежка по траншее, чтобы показать ему, где нужно справлять нужду. Мила впервые выбралась из убежища, поучаствовать в этом мероприятии. Она была удивлена насколько длинной оказалась траншея, и как холодно было в ней. Проведя много времени в небольшом помещении, расстояния начинали восприниматься совершенно иначе.

— И это еще тепло по сравнению с тем, как снаружи. — Отец повел ее к противоположному выходу.

Снежок вдруг решил, что его снова ведут туда, где ему было плохо, разволновался и начал суетиться. Юрий снова засунул его под куртку и подвел дочь к выходу в шахту.

— Сколько снега. — Удивилась дочь. — Она зачерпнула его варежкой и ссыпала. Он падал с шуршанием, как песок. — Это не похоже на снег. — Заметила она.

— Ну, да, это больше похоже на измельченный лед. — Согласился отец. — И там его сугробы, высотой с гараж.

— Ого, я бы посмотрела.

— Если не боишься, я тебе покажу. — Юрий перелез в шахту и протянул дочери руку.

Она перебралась. Юрий вытолкнул ее из шахты на пол первого этажа, передал Снежка и выбрался сам. Щенок снова затрясся, всем видом показывая, что ему тут не нравится.

— Мы быстро. — Юрий снова спрятал его под одежду.

Они поднялись с Милой по лестницам на три этажа вверх, пробираясь через снежные переметы и подошли к пустому оконному проему. Видимость была плохой, метров на тридцать от силы, но этого хватило, чтобы разглядеть наметенный к стене сугроб, поднимающийся до окон третьего этажа. Мила молча смотрела на неизвестный мир, совсем не похожий на тот, в котором она недавно жила, и только прикрывала лицо варежкой, когда в него били порывами ветра мелкие колючие льдинки.

— Это похоже на снежную пустыню. — Заметил отец, глядя на однообразный волнистый рельеф перед домом.

— Очень холодно. — Мила прикрыла лицо обеими руками. — Я больше не хочу смотреть.