Данил Андреевич обзвонил всех членов общественного совета, чтобы узнать, где они находятся. Все работали, но согласились на полчаса оставить свои посты, уже зная, что в гостях у начальника был человек сверху. Собраться решили в оранжерее, подальше от лишних ушей. Там имелся склад с мешками грунта, удобрений, бочками химии, где можно было закрыться и переговорить. Кабинет начальника убежища вмещал от силы четырех человек и то стоя, совсем не подходя для нормальных собраний.

Данил пришел вторым. Комлева Светлана ждала его у входа на склад.

— И кто это был? — Спросила она в лоб.

— Рыбачук из спорткомитета. У нее муж погиб в ночь переворота. Родственники погибших собрались в отряд узнать их судьбу.

— А собрание для чего?

— Сейчас расскажу, как все соберутся. Пока они ползут сюда, как черепахи, расскажи про свои проблемы. Я имею ввиду рабочие.

Светлана рассмеялась.

— Да я понимаю, что вы не психолог на полставки. Нормально у нас все. Земли хватает, болезней нет, полив работает, лампы светят. Инженеры ваши ремонтировали с утра механизм подъема корыт. Ругались на тех, кто их устанавливал. Сказали, что у них руки из задницы. Переделали, как надо и обещали, что работать будет сто лет.

— Если мои инженеры так сказали, то я не сомневаюсь, что так и будет. — Данил услышал шум шагов. — О, Айдар, Леонид.

Первыми явились Борзенков и Абрашитов. Через две минуты собрался весь совет. Все с интересом ждали, что скажет начальник.

— В общем, ситуация такая, наклевывается прецедент с подселением. Сегодня приходили родственники погибших узнать их судьбу, а среди них была Алина Рыбачук, некоторые должны ее знать.

— Я знаю её. — Айдар поднял руку. — Мы с ней лыжный кросс организовывали. Она очень позитивная женщина.

— Мне тоже так показалось. Она сказала, что ее мужа убили, а ей с дочерью некуда податься, продуктов нет, оружия нет, никто не зовет их пережить кризис вместе. Оно и понятно, кому нужны два лишних рта. Алина попросила взять ее с дочерью к себе, а я подумал, что у нас как раз освободились две вакансии. Сын Бойко живет теперь один. Его надо пристроить куда-то, подселить, а Рыбачук с дочерью пусть занимают его модуль.

— В карцер его на месяц. — Предложил Абдрашитов. — Чуваку подфартило реально. Участвовал в перевороте не на последнем месте, а теперь жирует один в целом модуле. Еще и девок, наверное, планирует водить. С хрена ли мы вообще не обращаем на него внимание, как будто он не провинился, а наоборот, заслужил. Начинать с такого выстраивать порядок не самое лучшее дело. Нахрен его из модуля и подселить к Баловневым.

— Айдар, у него мама погибла. Имей сожаление к человеку. — Попросила Светлана.

— Да он рад поди, что ее нет. Она и им вертела, как остальными. — Не согласился Абдрашитов. — Мое мнение такое, Рыбачук с ребенком однозначно брать, Бойко — нахрен из модуля.

— Надо было сделать один двадцатиместный отсек для одиноких. — Посоветовал Борзенков. — Туда бы их и отселяли, как в карантин.

— Проблема, что Бойко живет теперь один, действительно существует и народ это бесит. — Согласилась Светлана. — Но как нам сделать так, чтобы подселение людей снаружи не спровоцировало вопрос, а можно подселить кого-нибудь из наших родственников. Почему этих можно, а других нельзя. Как грамотно объяснить людям, что этот случай единичный и у него имелась веская причина?

— Для того я вас и собрал, чтобы придумать нормальное объяснение вместе и прошу прощения, что вынудил этим заниматься. — Извинился Гарган.

— А что тут думать, мы просто поддерживаем запланированную численность населения. Сколько убыло, столько прибыло. Пусть и в будущем остается этот принцип, только будет существовать отбор, кого брать, а кого нет. — Предложил Айдар.

— Виайпишники обидятся. — Предположил Данил. — Они же почувствуют себя обманутыми, деньги заплатили, а никаких преференций с этого не имеют, кроме толчка в номере. А выгоняли пока что только из их числа.

— На обиженных воду возят. — Отмахнулся Борзенков. — Эти деньги были за вход и толчок, остальное на общих основаниях. Если этот вопрос до сих пор публично не озвучен, то надо это сделать в ближайшее время. Я почему-то это понимаю, хоть и заплатил деньги, но другие же не намного меня тупее.

— Идея с поддержанием численности рабочая. — Подумав, произнесла Светлана. — У нас все рассчитано на определенное количество, зачем пустовать модулям, пайкам. Тем более эта Рыбачук из спорткомитета, а я бы открыла у нас какую-нибудь спортивную секцию для души. Данил Андреевич, а что там говорит общественный свод правил? Что может быть проще, чем указать людям на официальный документ.

— Там написано, что допускается подселение людей в первый месяц после катастрофы, но с учетом пристального наблюдения за ними. И если по их вине произойдет нарушение порядка, диверсии, провокации или прочие действия, подрывающие условия жизни общины, то виновными признаются не только они, но и те, кто их пустил. В общем, если мы их пускаем, то мы и отвечаем. — Пояснил Данил Андреевич.

— Жестко. — Произнес Айдар. — Но в случае с Рыбачук бояться нечего.

— В общем, я сегодня по радио расскажу, что мы приняли в общину новых жителей, что это для поддержания запланированной численности населения и что все сделано по закону. — Данил Андреевич вдруг понял, что это было очевидно с самого начала, просто он отнесся к приглашению Алины с дочерью, как к афере.

Ему стало намного легче.

— Ну, да. — Комлева развела руками. — Если кто станет возмущаться, отключим газ. — Она засмеялась. — А вообще, с какой стати возмущаться? Знаете, на что похоже, когда ты выиграл в лотерею, то это здорово, а если потом другие выигрывают, то это ужасно плохо.

— Вот именно. — Согласился Борзенков. — Монополия на удачу

— Ну, тогда расходимся. — Данил посмотрел на часы. — Ого, уже пора на обед. Вот это время летит. Всем спасибо, очень продуктивно все разрулили.

После обеда он снова пошел в дежурку. На посту произошла пересмена и пришлось новому дежурному заново объяснять, что сегодня могут прийти два человека, большой и маленький, и в них не надо стрелять, особенно если большой будет махать руками.

Единый центр вызвал Гаргана на коллективное совещание убежищ Поволжья и больше часа начальники отчитывались, общались между собой и планировали краткосрочные мероприятия. Выяснилось, что наледь многим доставила проблем с утра. В Екатеринбурге температура упала до минус пятнадцати градусов, а шапка льда наросла за несколько часов до такой степени, что оборвала пристроенные к вентиляционной башне секторные антенны сотовой связи и погнула радиомачту. Пулеметные турели не работали у всех. Конструкция оказалась непродуманной для суровых условий повышенной влажности и мороза. Кроме того, в Кургане по непонятной причине вспыхнул бунт и был убит глава убежища. Власть взял самопровозглашенный лидер, а единый центр уведомил, что будет работать с ним, но наблюдая с особым пристрастием. Это уже напоминало не контроль власти, а проведение опытов с мышами. Возможно, не имея способа прямо влиять на исполнение законов, единый центр надеялся управлять через систему поддержки убежищ. Если там творилось полнейшее беззаконие, то можно было шантажировать их отключением систем жизнеобеспечения и отказом предоставлять технологии, повышающие качество жизни. С этой точки зрения Данилу становилось понятнее, почему на роль начальника убежища выбрали его, а не какого-нибудь мэра с огромным опытом власти. Им нужны были люди, понимающие порядок, именно таким, каким он должен быть, а не декларироваться.

— Данил Андреевич, там две человека, как вы говорили, большой и маленький, а еще целая банда. — В кабинет без стука заскочил дежурный.

— Извините коллеги, у меня срочные дела. — Данил отключился и побежал в дежурку. — Неужели, она меня обманула? Зачем?

С первого взгляда на монитор, отображающий вид тепловизионного прицела, стало понятно, что две фигурки, одна их которых махала рукой, пытались оторваться от преследования группой в десятка полтора человек.