Притихшие члены совета, ошеломленные неожиданным развитием ситуации, долго не могли произнести ни слова.

— А кто направил на них пулеметы? — Выдавил из себя ошалелый Борзенков.

— Из единого центра. Есть такой протокол, позволяющий им блокировать управление основными системами убежища изнутри. Называется «Юпитер». Я был уверен, что он никогда не будет задействован. — Произнес Данил Андреевич, слыша себя как будто со стороны.

Его психика не была готова к тому, чтобы воочию наблюдать хладнокровное уничтожение людей. Он впал в легкую прострацию, защищающую нервную систему от эмоциональной перегрузки. Пулеметная башня направила луч прожектора на человека. Тот сразу упал на землю, хотел изобразить из себя мертвого, либо надеялся, что так его не будет видно. Раздался одиночный выстрел. Человек вздрогнул, дернул вверх рукой и замер.

Не выдержавшая страшного зрелища Комлева Светлана принялась рыдать, безвольно опустившись на не держащие ноги и прикрыв лицо руками.

— Зачем они так? Нельзя же с людьми, как с собаками. Ведь все подумают, что это мы убили.

Айдар принялся ее успокаивать.

— Светлана Алексеевна, они ведь ехали сюда, чтобы с нами разобраться, а может быть даже убить. Вы же видели, что они были с оружием. Поверьте, быстрая смерть сейчас для них лучший вариант, чем замерзнуть или умереть от голода, помучившись перед этим. Не берите эту вину на себя, сказано же, что проблему решили за нас. Мы чисты перед богом и перед самими собой.

Ожила рация в кармане плаща Гаргана.

— Это Баловнев Станислав Георгиевич. Мы нейтрализовали бунтовщиков и можем открыть для вас дверь.

Данил Андреевич признал, что голосу принадлежал именно этому человеку, только он считал его одним из руководителей оппозиционной части жителей.

— Хорошо, мы приняли, но в убежище войдем вместе с военными, чтобы ни у кого не возникло повторного желания совершить глупость. — Ответил Данил Андреевич.

Он боялся, что испуганные бунтовщики, видевшие по камерам бойню своих сторонников, могли решить, что ею руководил лично начальник убежища и попробовать взять его в заложники.

— Какие военные? — Спросил Баловнев.

— Из ближайшей военной части. Они были подняты по тревоге на устранение попытки незаконной смены власти.

— Уверяю вас, Данил Андреевич, в них нет никакой нужды. Причины бунта устранены, все зачинщики нейтрализованы и ждут наказания. — Произнес Баловнев. — Мы самостоятельно решили проблему, как и положено автономному объекту.

— Советую вам, Станислав Георгиевич, дождаться военных, которые помогут нам провести расследование в спокойной обстановке и выявить настоящих зачинщиков по всем записям с камер. Рекомендую не пытаться блокировать двери, как вы догадались, они могут управляться извне.

— Шустрые черти. — Усмехнулся Борзенков. — Тут же всё перевернули и нашли виноватых. Им верить вообще нельзя. Сдадут самых безобидных, а себя выгородят. Этот Стас тот еще мутный тип. На нем две уголовки висели за махинации. Если бы не мое начальство, грел бы сейчас нары.

— Данил Андреевич, дайте отбой военным. Не будем доводить ситуацию до абсурда, сами все решим. Вы же понимаете, что нам необходимо искать компромиссы между собой и учиться договариваться. После начала катаклизма никто на помощь не придет, а осадок от того, что вы спустили на нас собак останется. — Баловнев попытался убедить Гаргана в необходимости развернуть военных на базу.

— Это не мы позвали сюда вооруженных сообщников. — Данил Андреевич даже усмехнулся наглости Баловнева. — Если вы ни в чем не виноваты, то и бояться нечего. А военных придется дождаться, потому что им приказано явиться сюда из Москвы, и я не в силах отменить приказ. Они мне никак не подчиняются. — Гарган немного соврал.

Вполне возможно, что Ведерников и развернул бы колонну назад, если бы исчезла причина конфликта, но хотелось провести показательное мероприятие, чтобы у каждого жителя убежища пропало ощущение, будто с ними взаимодействуют понарошку. Местные элитарии привыкли к тому, что им никто не закон и не могли всерьез воспринимать бывшего директора машзавода за человека, имеющего право им приказывать. Игнорировать возможность исправить ситуацию Данил Андреевич не хотел. При всей внешней демократичности и мягкости он понимал, что без авторитета никакого порядка в убежище не будет.

— Хорошо, будем ждать. До связи. — Баловнев отключился.

— До связи. — Гарган убрал рацию в карман. — Ну, вот, ситуация вроде разруливается с божьей помощью.

— Интересно, а пулеметы против военных не повернут? — Спросил Айдар.

— Не повернут. — Уверенно ответил Данил Андреевич.

Стоны раненых постепенно затихли. Никто не вышел им на помощь. Медики боялись, что их по ошибке могут расстрелять. Все ждали военных, чтобы они убедили их в том, что охранный периметр снова работает в штатном режиме.

Появление военной колонны в Староуральске вышло фееричным. Замолотили скорострельные пушки, АГСы и даже калибр покрупнее. Промеж домов сверкнули вспышки взрывов. Через десять минут колонна стояла у входа на территорию убежища, и никто с соседней пятиэтажки не произвел ни одного выстрела.

У Гаргана зазвонил телефон. Это был генерал-майор Ведерников.

— Да, Андрей Васильевич, вижу вашу технику. — Произнес Гарган.

— Ты сам-то где физически находишься? Дай знак, чтобы мы не решили, что вы бунтовщики в засаде. — Попросил генерал.

— Мы прямо под вентиляционной башней. Я сейчас помашу фонарем на телефоне. — Данил Андреевич включил фонарь и помахал им.

— Всё, зафиксировал. Идите к входу в убежище, там встречаемся.

— Понял, иду. — Данил убрал телефон в карман. — Ну, народ, идемте на встречу с защитниками-освободителями.

Члены совета направились ко входу в убежище. Светлана Комлева опасливо косилась на пулеметные башни, не доверяя тем, кто управлял ими. Про себя она думала, что больше никогда не выйдет наружу.

Колонна военной техники встала полукругом у входа. Генерал ждал Гаргана, чтобы вместе пройти внутрь. Человек двадцать вооруженных, хорошо экипированных бойцов, вошли первыми. В холле их встретили те самые оппозиционеры, которые пытались отвести от себя подозрения в организации переворота. Выглядели они напуганными и растерянными, как и положено в их ситуации.

— Мы всех зачинщиков нейтрализовали. — Доложил Баловнев. — Они закрыты в карцере и дожидаются вас. Это был наш недосмотр, недоглядели как в коллективе появились люди с экстремистскими взглядами.

— Ну, степень вины каждого мы установим самостоятельно. Благо, все разговоры записываются, а все действия фиксируются на видео. Для начала прошу занять этот угол холла и не выходить из него без нашего разрешения. Мы проведем следственные действия в отношении всех персон и установим степень участия каждого в перевороте. — Данил Андреевич указал рукой в нужном направлении.

— Я попрошу учесть, что на некоторых из нас производилось давление через угрозы физической расправы, как с нами, так и с нашими семьями. — Эмоционально предупредил Баловнев.

— Мы все выясним. — Пообещал Ведерников. — Там, — он указал пальцем в потолок, — уже вовсю разбирают ситуацию. Кто затеял бунт, кто по рации вызывал подкрепление, кто угрожал семьям членов народно избранного совета, все выясним. Никто из вас не понесет незаслуженного наказания, уж поверьте.

Баловнев побледнел. Нижняя губа предательски затряслась. Пару часов назад ему казалось, что он взлетел на Олимп, но вдруг резко спикировал оттуда, не успев насладиться триумфом.

— Так, мужики, давайте подождем в том углу. — Предложил он соратникам дрожащим голосом. — Сейчас все выяснят, и мы разойдемся.

— Глаз не спускать. — Приказал Ведерников командиру взвода бойцов. — Эти хитрые твари станут вас убеждать, что они ангелы, а рога у них просто от избытка кальция в организме. Не поддерживайте с ними никаких бесед, пока мы построим картину произошедшего.

— Есть, товарищ генерал-майор. — Командир козырнул и отправился выполнять приказание.