— Нам из Москвы уже директива пришла, вмешаться. Я спросил на всякий случай, вдруг ты сам справишься.

— Если изнутри захватят управление охранным периметром, и как-то смогут блокировать управление извне, то сюда ворвется вооруженная толпа их сообщников. Мы ничего не сможем им сделать.

— В таком случае, мы будем у вас через два часа. Пронесемся вихрем по улицам, чтобы никто ничего не успел предпринять. Постарайся оставаться на связи, чтобы координировать нас. — Попросил генерал-майор.

— Постараемся. У меня есть рация, но лучше звонить на телефон, чтобы нас не прослушали.

— Конечно, буду звонить.

— Значит, ты лично явишься сюда? — Удивился Данил Андреевич.

— Хочешь сделать хорошо, сделай сам. И еще я рассчитываю на бутылку коньяка в случае удачного исхода.

— Хоть три.

— Ловлю на слове. До связи. — Генерал отключился.

— Слышали, да, сюда едут военные. — Данил Андреевич растерянно убрал телефон в карман плаща. — Нам надо как-то не допустить из сообщников внутрь или же попытаться повлиять на ситуацию изнутри.

— Откуда сотовая связь? — Удивился Леонид Борзенков.

— Отсюда. — Данил кивнул в сторону вышки. — Пока спутники летают, она будет работать.

— Так может, позвонить кому-нибудь в убежище? — Предложила Комлева.

— Нет, там не ловит. Мы думали сделать внутри антенну, но потом решили, чем меньше связи с внешним миром, тем спокойнее. Сейчас, конечно, нам бы это очень помогло. — Гарган задумался, пытаясь найти способ изолировать убежище на время подхода военных.

Реально противостоять вооруженной огнестрельным оружием толпе они не могли. Внутрь их пускать не торопились. Никто из потенциальных союзников не догадался использовать башню для этих целей. Думать, что бунтарям удалось взять в заложники всех жителей убежища, Данил Андреевич не хотел. Наверняка, там возник хаос, а отсутствие лидера среди большей части лояльного официальной власти населения, не позволило им организоваться и принять хоть какое-нибудь разумное решение. Среди оппозиционеров же наоборот, лидеров было хоть отбавляй, и они могли действовать решительнее. Вот тут Гарган понял некоторую логику единого центра по отбору жителей убежища. «Негодяи» намного быстрее ориентировались в экстремальной ситуации, а «хорошие» теряли время на ожидание команды.

— Дежурный, ответь. — Данил ни на что не надеясь, попытался связаться с убежищем.

— Это кто, Гарган? — Раздался голос из рации. Данил не признал его. — Дежурный сейчас не может, он устал и пошел спать.

— Кто это? — Спросил Данил Андреевич.

— Это Бойко Ростислав. Сын Тамары Александровны Бойко из комитета по землеустройству. Мы тут посовещались по-своему и решили внести коррективы в управление властью убежища. Мы хотели быть услышанными, а вы нас игнорировали, больше так не будет. С этого дня, вернее вечера, власть принадлежит органу, сформированному по справедливому принципу. Так что, мы в ваших услугах больше не нуждаемся. Аста ла виста. — Динамик рации передал его смех, как серию хрипов.

— Ростислав, не порите горячку. Откройте дверь и поговорим нормально. Вы не может так поступать, это приведет к хаосу и дезорганизации любой власти. Люди подумают, что ее можно сменять только таким подлым способом и в итоге убежище скоро вымрет в борьбе. Не будьте дураками.

— Все дураки остались снаружи. — Ответил Ростислав. — Советую вам подыскать себе нормальное жилье, а то до встречи с Мареной осталось всего двое суток.

— Как вы собираетесь поступить с нашими родными? — Спросил Данил Андреевич.

Это хотели знать все, кто оказался сейчас вне убежища.

— Решаем. Дадим знать, как решим.

— А вы в курсе, что единый центр уже знает о вашем бунте? — Гарган решил припугнуть их.

— И что? Им какая разница с кем работать? Сюда они все равно добраться не смогут. Будут работать с нами. — Самоуверенно ответил Ростислав.

— Ну, да, ну, да. — Данил Андреевич отключился.

Существовал протокол «Юпитер», о котором знал только Гарган и покойный Вениамин, согласно которому единый центр перехватывал управление всей электроникой убежища, от дверей, систем вентиляции, охранного периметра и до связи. Но пользовался он им только в самом крайнем случае, когда убежищу грозила реальная опасность. Вполне возможно, что скорый бунт соответствовал их представлению о нормальном развитии ситуации и тогда надежда, что ворота откроются перед военными могла оказаться несбыточной, а бунтарям, наоборот, могли разрешить открыть их вооруженным сообщникам. Логику единого центра Гарган не знал и до сего дня был уверен, что они на их стороне, но стоя на холодном ветру ощутил серьезные сомнения.

— Первый тайм мы уже проиграли. — Переврал песню Борзенков. — Они нас как детей обвели вокруг пальца.

— Они сильны в этом. — Произнесла Комлева. — Мы недооценили степень их вероломства и коварства и теперь мерзнем снаружи.

— Эй, там, в убежище. — Абдрашитов попинал ногой в стенку башни. — Спустите нам платформу.

— Напрасно, тут толстая изоляция. — Предупредил его Данил Андреевич. — Нам надо укрыться от ветра и дождаться, когда придет колонна военных.

— Нет никакого запасного входа, о котором никто не знает? — Поинтересовалась Светлана. — Было бы логично иметь такой на всякий случай.

— Нет, только ворота для въезда техники, но они давно уже механически заблокированы за ненадобностью. — Гарган не стал сдавать тайное убежище, хоть и казалось, что сейчас самый удачный момент это сделать.

Компания спряталась от ветра за башней посреди штабелей бетонных блоков. Прошло уже больше часа с момента, как закрыли ворота. Генерал не звонил, бунтовщики не отвечали на запросы по рации. Данил Андреевич поверил все частоты, но он молчала, или издавала звуки, напоминающие помехи, будто для общения со своими сообщниками с той стороны они использовали радиостанции с зашифрованным каналом. Учитывая, что в убежище могли пронести все, что угодно, кроме оружия, такой вариант нельзя было исключать.

Вдруг с той стороны забора замелькал свет фар. Послышался шум моторов и раздалась стрельба. Непонятно, кто в кого стрелял. Для появления военных было еще рано.

— Похоже, подмога нашим оппонентам попала под огонь местных. — Предположил Борзенков.

Несколько трассирующих пуль ударили под крышу пятиэтажного дома, расположенного через улицу от проходной завода. В ответ на крыше включились два прожектора и засверкали вспышки выстрелов. Ворота проходной вынес большой грузовик и в образовавшуюся брешь ринулись несколько машин, отстреливающихся на ходу. Пули летели в стену несчастной пятиэтажки, в которой наверняка жили люди, никак не участвующие в перестрелке и которым эта война была совсем не нужна. Они только отошли от бомбардировки кометным осколками.

Колонну возглавлял грузовик, задуманный как таран. За ним ехали дорогие автомобили из окон которых виднелись фигуры людей с оружием. Они вели неприцельный огонь в сторону пятиэтажки из автоматов. Колонна замедлила ход перед бетонными блоками, расставленными в шахматном порядке. Данил Андреевич бросил взгляд на башни с пулеметными турелями и заметил, как они дрогнули и свелись стволами на колонну. Вспыхнули два ярких цветка выстрелов, выплевывающих смертоносные росчерки трассеров в сторону нарушителей. Ночь разорвало давящим на уши гулким ревом пулеметного огня. Крупнокалиберные пули вонзились в металл автомобилей, выбивая из него снопы искр. В парочке машин сразу же загорелось топливо.

Компания совета замерев смотрела на жуткое зрелище. Люди разбегались из машин в стороны, спасаясь от смертоносных выстрелов. Одни бросились бежать назад под огонь тех, кто засел в пятиэтажке. Другие решили затеряться в темноте и побежали по полю машзавода и сразу же попали в «путанку», намертво путаясь в проволоке, причем буквально. Пулеметные башни шарили светом по сторонам и одиночными выстрелами добивали тех, кто не мог сдвинуться с места.

За проходной снова раздалась стрельба, но продолжалась он недолго. Паникующие люди, попавшие в цепкие лапы прожектора, становились легкой мишенью стрелков на крыше. А им очень хотелось отомстить тем, кто посмел стрелять в их сторону. Выстрелы стихли. Когда уши привыкли к тишине стали слышны стоны раненых. Догорающие машины иногда постреливали детонируюшими в огне патронами.