Елена укачала сына и снова положила на кровать. Ромка выбрался из-под стола. Юрий усадил его на колено.
— Ну, мужик, ты же не испугался? — спросил он.
— Нет. — Сын провел пальцем по столу.
На усеянной пеплом поверхности образовалась светлая полоска.
— Нашей постели конец. — Заключила Елена. — Теперь все будет черным.
— Нельзя оставлять дверцу открытой. — Предупредил Юрий. — Это должно стать первым правилом безопасности в нашем доме.
Елена занялась чисткой помещения, а Юрий снова сел в седло велогенератора и принялся крутить педали. Дети легли спать, накрывшись одеялами с головой. В погребе быстро остыло, несмотря на продуманную систему отопления. Стены еще оставались холодными и быстро забирали тепло. По ощущениям температура воздуха составляла градусов пятнадцать, что для избалованного горожанина являлось сильно ниже нормы комфорта. Юрий сложил высохшие дрова в печку. Не хотел, чтобы дети мерзли.
— А это не опасно, Юр. — Распереживалась Елена.
— Я думаю, нет. Теперь до следующей атаки как минимум сутки должны пройти, чтобы Земля к обломкам нашей стороной повернулась, и то не факт, что они снова у нас упадут, может в Сибири, а может в Европе. И я точно закрою дверцу. — Юрий поджег дрова. — Пойду, наберу немного угля.
Он поднялся в гараж. На улице наступила ночь, и в нем сделалось совершенно темно. Юрий посветил фонарем. Туман как будто немного разредился, луч стал доставать до стен. Подошел к двери и выключил свет. Нащупал задвижки, тихо вытянул их и открыл ворота. Юрий не увидел ровным счетом ничего. Перед ним темнела плотная стена тумана, скрывающая все, даже свет Марены, внутри которой они теперь находились.
Закрыл дверь, набрал полведра угля и спустился в погреб.
— Я впервые видел материальную тьму. — Доложил он супруге. — Она на самом деле такая плотная, как бетонная стена.
— Там не похолодало? — Поинтересовалась Елена.
— Вроде есть немного, но я списал это на темноту. Утром посмотрим.
Юрий дождался, когда дрова прогорят до половины и закидал в печь уголь. Закрыл дверцу, выключил свет, оставив только тусклую светодиодную лампочку в районе помойного ведра, для тех, кому приспичит ночью. Поцеловал жену, Матвея и полез на второй ярус.
— Спокойной ночи. — Пожелала ему супруга.
— Спокойной ночи в новом мире. — Юрий лег в короткую кровать и подогнул ноги.
Уснул быстро, но среди ночи проснулся как будто из-за шума снаружи. Долго лежал, прислушивался, не выдержал и слез с кровати, чтобы подняться в гараж и убедиться, что все тихо.
— Ты куда? — Елена тоже проснулась.
— На обход. — Сухо ответил Юрий. — Спи.
В печке уже все прогорело. В поддувало падал едва различимый красный отсвет тлеющего угля. Температура на этот раз поднялась ощутимо выше. Ромка скинул с себя одеяло и высунул ногу поверх бортика кровати. Юрий вернул ее назад и прикрыл одеялом.
Осторожно поднял крышку и выбрался в гараж. Первое, что он ощутил, что температура действительно начала падать. Тронул рукой металл ворот. Он был холодным, покрытым слоем сконденсировавшейся влаги. Возможно свою роль сыграло то, что эта сторона планеты не находилась на солнце, а днем все могло измениться и тепло снова могло вернуться. Юрий не стал открывать дверь, заранее зная, что ничего там не увидит. Долго прислушивался к звукам, но мир хранил гробовое молчание.
Юрий уже собирался спускаться вниз, как рядом раздался частый шум шагов и как будто не одних. Он замер, боясь дышать, и весь обратился в слух. Шаги прошлись вдоль гаража, замерли, потом раздалось журчание прямо в ворота. Неожиданно раздался собачий лай, от которого у Юрия чуть не случился нервный тик. Несколько собак перелаялись между собой и побежали дальше.
— Вот сволочи. — Юрий вытер пот со лба. — Раз собаки живые, то и людям ничего не стало. — Решил он.
От живых собак, разгуливающих по кооперативу, даже как-то посвежело на душе. Бедные божьи твари бегали по городу, делая свои дела и не думали, что надо как-то выживать, менять тактику и стратегию своей жизни, обосабливаться друг от друга, нарезая себе охотничьи угодья, на которые строго воспрещено соваться чужим.
Юрий вернулся и лег спать. Уснул быстро и проспал дольше всех. Разбудила его дочь, требующая у матери сгущенного молока или хотя бы шоколадки на завтрак. Елена отказывала ей, объясняя, что открывание консервных банок мужское дело и надо ждать, когда проснется папа.
— Я проснулся. — Сообщил отец семейства. — Сейчас будет сгущенка. Каждому по пять ложечек, не больше.
Он спустился на пол и сразу ощутил, гуляющий по ногам холод. Подошел к вентиляционному отверстию и, даже не прикладывая руку, почувствовал, как из него дует холодным воздухом. Взял из стопки кухонное полотенце и заткнул отверстие.
— Похоже, температура за ночь сильно упала. — Заключил он. — Посмотрим, что будет днем. Похоже, пора снова топить печь. С таким раскладом дров нам надолго не хватит.
— У моей бабушки была печь и после того, как она ее протапливала, чтобы сохранить в доме тепло, она закрывала заслонку в трубе, которую называла вьюшкой. — Поделилась Елена личным опытом.
— Ну, да, тепло уносит через трубы наружу. Надо думать, чем их затыкать на ночь и еще не угореть. — Юрий почесал затылок. А нам с тобой уже пора закрывать траншею, пока не повалил снег.
— А детей на кого оставим? — Спросила супруга.
— Придется на Милу. Она у нас уже большая. — Отец с сомнением посмотрел на дочь, ждущую сладкого угощения к завтраку. — М-да, начну один, а там, как пойдет. Если не получится, позову тебя.
Семья позавтракала. Юрий снова затопил печь, а Елена впервые взялась готовить на ней, установив в круглое отверстие специально купленный для этих целей чугунок. Юрий оделся в крепкую спецовку, взял перчатки, пистолет и нож на всякий случай. Вышел из гаража и сразу понял, что мир меняется. Сплошной непроницаемой стены тумана больше не было. Появился ветер, несущий его рваными клоками между гаражей. Видимость увеличилась до пяти метров, но дальше все тонуло в молочной мгле. Температура упала до околонулевой отметки. Сырой воздух пробирался под одежду и неприятно касался тела.
Юрию было не до романтики. Он натянул перчатки и отправился за гараж. Работа закипела. Листы были не тяжелыми, удобными по размеру и хорошо ложились на траншею. Чем дальше он уходил от сложенной стопки железа, тем жарче ему становилось. Юрий увлекся работой и не заметил, как прошло два часа, а он оказался у недостроенного жилого комплекса.
Вначале стало немного темнее, дом загородил свет от солнца, затем холоднее, а потом появился битый кирпич, мешающий ходить. Он нападал и в траншею. Юрий начал выбрасывать его наружу, потом плюнул и решил, что нет никакой разницы, спотыкаться по неровному глинистому дну или колотому кирпичу.
Он все ждал, когда обогреет и снова станет тепло, но в тени за домом начал серебриться иней, намерзающий на земле и стенах. Юрий накрыл листом последний метр открытой траншеи и решил, что заслужил немного удовлетворить любопытство. Он зашел внутрь дома, пробравшись через упавшую плиту и груду кирпичей. Прошел на солнечную сторону и понял, что на ней теплее. Видимости тут не прибавилось. Те же десять метров. Несчастное старое дерево, оставшееся у дома по решению природоохранной организации, выглядело обглоданным из-за того, что ему пришлось пережить бомбардировку кирпичами.
До этого события дом выглядел почти законченным. Внизу даже начали ставить оконные рамы. Но теперь он походил на скелет, лишенный всего мяса и кожи. Ударная волна выбила всю кладку не несущих стен. Юрий даже решил, что без них дом забьет снегом, и он не сможет играть возложенную на него роль вентиляционной башни.
Он спустился вниз в шахту для канализации и через неё попал в траншею. По ней и дошел до дома, проверяя, не осыпались ли где края, не светятся ли щели. По ходу поправлял свои огрехи. Юрий дошел до конца, посидел у края траншеи, обдумывая, как и когда лучше прокопать вход в убежище. Пока размышлял, начался шум, как будто на железо сыпали зерно. Поднял крайний железный лист и увидел первый снег, или вернее ледяную крошку, ту самую, которой пугали мир. Это были белесые кристаллики льда, совсем не похожие на обычные снежинки. Пока земля была теплой, они падали и становились прозрачными, исчезая на глазах, как град, выпавший посреди лета.
