— Хорошо, через месяц мы будем с тобой наравне. — Ироничным тоном произнес Юрий.

— Меня жизнь готовила к другому. — Смущенно призналась Елена. — Я думала, что мне предстоит быть утонченной мамашкой с тремя детьми, нежной такой, слабой, светлой. — Она смахнула слезу.

— Мам, ты плачешь? — Мила надула губы, готовая разреветься дуэтом.

— Нет, нет, это дым из печки в глаза попал. — Соврала Елена и улыбнулась. — Зачем плакать, у нас же все хорошо. Вот, замечательный подземный дом три на два, электричество из велосипеда, туалет в ведре. — Она с трудом сдержала слезы, чтобы не расстраивать дочь.

— Мне нравится наш новый дом. — Произнесла дочь. — Тут клёвые кровати, печка есть, еды много.

— Иди ко мне. — Елена прижала Милу к себе, и пока она не видит, позволила себе пустить слезу.

— И мне нравится наш новый дом. У многих сейчас и такого нет. — Юрий слез с велогенератора и устало размял колени. — Поднимусь, гляну тенденции и ведро выплесну.

— Юр, не отходи далеко. — Попросила супруга.

— Конечно, мне и самому страшно. — Он накинул высохшую куртку и поднялся по лестнице вверх.

Открыл дверцу и получил в лицо облаком сырого тумана.

— Как будто ничего не меняется. — Юрий быстро поднялся.

Туман все еще ощущался теплым. В щели пробивался свет, но уже более желтый, как на закате. Время приближалось к восьми вечера. Ворота так же с трудом поддались на усилия. Стоило поблагодарить человека, строившего гараж. Он отнесся к работе ответственно, в отличие от соседа.

Чтобы не портить атмосферу помоями рядом с местом обитания, Юрий набрался смелости пройти до гаражей через проезд между ними. Туда его подталкивало и любопытство, узнать, как другие строения пережили мощный удар. Как только за спиной пропал темный силуэт собственного гаража, наступила резкая дезориентация и легкая паника. Пока одна часть разума убеждала, что потеряться тут невозможно, другая, вскормленная на рациональности, пыталась заставить выплеснуть ведро сразу и бежать назад.

Юрий заставил себя слушаться первую. Делал шаг вперед, контролируя себя двигаться прямолинейно. Через двенадцать шагов перед ним возник силуэт гаража с железными воротами, крашеными серебрянкой. Судя по номеру, он двигался прямо. Этот гараж был сделан целиком из железа, сварен из больших листов, как любили делать в советское время. Визуально, он пострадал еще меньше, пока Юрий не прошелся вдоль его длинной стены. Тут стало заметно, что центральная часть имеет вогнутость, будто он втянулся внутрь. Юрий дошел до его конца гаража и выплеснул ведро.

Постоял прислушиваясь. Ему даже показалось, что он различил металлический лязг, но он больше не повторился. Обратно он вернулся гораздо смелее и за это получил урок. Юрий промахнулся. Он взял левее и уткнулся в гараж соседа с другой стороны.

— Ничего себе. — Удивился Юрий. — А вроде прямо шел.

Этот гараж тоже был построен из силикатного кирпича, но в четверть размера. Целыми осталась только кладка вначале, удерживающая ворота, а дальше все разрушилось. Машины в нем не оказалось, а все имущество накрыло металлической крышей. Как и в случае с гаражом справа, кладку втянуло внутрь разницей в давлении, что и спасло от повреждения гаража Юрия.

Для первого раза вылазку можно было считать достаточной. Она дала представление о том, что могло ждать жилые дома в городе, людей, застигнутых столкновением на улице или технику под открытым небом. В целом повреждения не походили на последствия взрыва ядерной бомбы, как пророчили некоторые специалисты. Они ошиблись и с динамикой падения температуры воздуха. До сих пор сохранялось ощущение парилки. Если они ошиблись и с наступлением ледникового периода, а через неделю туман спадёт, и Земля снова наполнится светом и чистым воздухом, то выйдет очень некрасиво. Жители планеты успели так сильно нагадить самим себе перед наступлением конца света, что скорое примирение виделось маловероятным.

Юрию даже стало жалко, если обещанный конец света окажется бледным подобием прогнозируемого. Он ведь сам ради него пожертвовал многим и самое главное, запятнал душу убийством под индульгенцию борьбы за выживание. Если грех оказался напрасным и неоправданным, то он снова ложился на плечи тяжелым грузом.

Ему снова послышался металлический скрежет и лязг. Теперь уже отчетливее. Наверное, наружу выбирались другие семьи, ведомые любопытством. Юрий зашел в гараж. Подправил ломом ворота в тех местах, где они задевали за проем и как можно тише закрылся. Не хотел пока привлекать чужого внимания.

— Ты так долго. — Беспокойно произнесла Елена.

— Ходил через проезд. Не выливать же содержимое ведра себе под нос. — Пояснил Юрий, скидывая с себя сырую верхнюю одежду.

— Что видел?

— Много там не увидишь. Слева и справа от нас гаражи рассыпались. Железный н апротив целехонький, только немного втянулся. Слышал шум, похожий на открытие или закрытие заклинивших ворот, но знакомиться не пошел. Что-то мне не хочется, чтобы о нас знали. — Честно признался Юрий.

— Почему? — Удивилась Елена.

— Потому что такого припаса, как у нас, у них может не оказаться. Нам придется делиться с ними, слушать их мнение насчет того, как им распорядиться и терпеть зависть. Мы самодостаточная единица, у которой все есть. Нам никто не нужен. Все эти разговоры о том, что надо держаться вместе, что так проще, придуманы людьми, которые никогда по-настоящему не представляли подобные ситуации. Проще быть вместе, когда требуются рабочие руки для воспроизводства продуктов питания, а у нас ограниченный запас, и мы не знаем на какой срок его надо растянуть. Чем меньше едоков, тем выше шанс прожить подольше. — Высказал Юрий мысли, собиравшиеся у него в голове за последние сутки.

Елена переваривала сказанное не меньше минуты.

— Чаю будешь? — Спросила она после размышления.

— Да, с удовольствием.

— Со сгущенкой? — Поинтересовалась дочь.

— Нет, сгущенку вы уже ели. Если мы будем есть так много сладкого, то не сможем вылезти из погреба, попа не пролезет. — Мягко запретил отец.

— А еще зубки начнут портиться и болеть. — Добавила Елена. — А стоматологов среди нас нет.

— Это ужасно. — Юрий представил ситуацию, что у него разболится зуб и ничего с этим поделать не получиться. — Господи, только не зубы.

Вместо сгущенки он вытащил пачку затяжного печенья, приобретенного для долгого хранения, и поделил на всех. Детей это вполне устроило. Он включил на ноутбуке мультфильмы и под них дружно пили чай с печеньем.

— Клёво тут. — Заметила Мила, разглядывая обстановку.

— Устами младенца. — Для отца это был комплимент его усилиям, оцененный дочерью.

Елена усмехнулась и поцеловала дочь. Ей было приятно, что дети не закатывали истерики, не просились домой. Она боялась, что в первые дни их жизнь превратится в ад из-за капризов. Но даже маленький Матвей спокойно переносил переезд. Ему здесь даже негде было упасть, со всех сторон его подпирали коробки, мешки или стены.

— Поели, теперь нужно потратить калории. — Юрий сел за велогенератор. — Поехали. — Произнес он громко.

Дочь каждый раз смеялась, что он крутит педали и никуда не едет.

В вентиляционную вытяжку донесся посторонний звук, и буквально сразу сильный удар, похожий на прошлую ударную волну столкновения с туманностью. Из неприкрытой печной дверцы выдуло облако золы, поднявшейся вверх, и выбросило несколько тлеющих угольков. Юрий бросился их закидывать обратно, чтобы не допустить пожар. Ромка спрятался под стол и заткнул уши руками. Мила ухватилась за мать, а напуганный Матвей начал реветь на кровати.

— Что это было? — Елена бросилась к малышу.

— Откуда я знаю. — Юрий обжигаясь, забросил угли назад в печь и прикрыл дверцу на засов. — Может, второе столкновение, а может, кусок кометы взорвался рядом.

Взрывы повторились несколько раз, но уже гораздо дальше и всё затихло.

— Похоже, рядом взорвался еще один метеорит. — Уже увереннее предположил Юрий. — Теперь это станет нормой. Мы летим внутри облака кометы.