— Первый раз ее вижу такой. — Признался глава комиссии. — Это результат сильного переживания.

— Ничего страшного. Мне даже жаль ее. Не хотел бы сейчас оказаться за две тысячи километров от дома без возможности вернуться. — Данил Андреевич и не думал обижаться на женщину.

Крайнову откачали местные медики. Она пришла в себя и кажется, не помнила, какими словами поносила коллег, но могла и сделать вид.

— У меня такая внутренняя пустота. — Призналась она. — Как будто выпотрошили.

— Не удивительно, Василиса Андреевна, вы выплеснули наружу всё, что в вас копилось годами. — Поддел ее глава делегации Краснопольский.

— Да? Совсем ничего не помню. Надеюсь, никого не задела?

— Вообще никого. — Ответил Данил Андреевич. — Ничего зазря, всё по делу.

— Вот и замечательно. А что там с нашим транспортом? — Поинтересовалась она, словно не сомневалась, что он уже в пути.

— Пока ничего. — Ответил Вениамин. — Мы находимся в заключительном периоде перед наступлением события, который называется «Каждый сам за себя».

Василиса Андреевна принялась бледнеть, собираясь перейти ко второй части откровений, но тут позвонили военные на телефон Данилы Андреевича. Генерал-майор передал, что в город выдвинулась колонна из двух БТРов и двух БМП-4 с экипажами, закаленными в боях.

— Обещали прибыть через три часа если без пробок. — Ответил Данил Андреевич.

— Пробок? — Не поняла шутку Крайнова. — Они что, объехать ее не могут?

— Идемте в столовую, я распоряжусь, чтобы вас накормили вне графика. — Предложил Данил Андреевич.

Комиссия чиновников во главе с ним ушла, а Вениамин остался контролировать ситуацию. Велика была вероятность, что где-нибудь по периметру снесут забор взрывчаткой и ломанутся внутрь обезумевшие горожане. Под его руководством находился мобильный отряд из десяти человек. Все работники завода, имеющие реальный боевой опыт. Команда находилась в готовности выдвинуться к опасному участку и не дать прорваться вторгшейся группе. У крупнокалиберных пулеметов имелась одна уязвимость, небольшой боезапас. Отстреляв его, требовалась ручное заряжание новой ленты.

Время ожидания колонны военных растянулось на целую вечность. Зато появление их оказалось фееричным. Город наполнили гулкие короткие очереди скорострельных пушек. Возможно, так они предупреждали население от глупости или же действительно были вынуждены обороняться.

Москвичи выскочили из столовой и поспешно направились к проходной. И в этот момент через забор залетел большой мешок с дымящимся детонатором. Он упал метрах в двадцати от группы. Данил Андреевич мгновенно догадался, что находится в нем.

— Ложись! — Выкрикнул он, сбив с ног растерявшуюся Крайнову и накрыл ее собой.

Мощный взрыв сотряс пространство. Ударная волна больно ударила по телу, резанув по ушам и обожгла жаром. В голове раздался свист, а мир заволновался, как при сильном опьянении. Сверху посыпались комья земли. Василиса зашевелилась под Данилой Андреевичем, пытаясь выбраться. Он сполз с нее, не чувствуя нормально рук и ног. Подбежавшие из офиса люди что-то спрашивали прямо в лицо, но их не было слышно. Директор вертел перед ними руками, словно хотел показать, что они целы.

Жесткая контузия длилась минут пять, потом появился звук.

— Даня, ты как? — К Данилу подбежала Наталья.

— Кажется, все нормально. — Он и ей зачем-то показал свои руки.

— У тебя вместо пиджака на спине, дыра. — Супруга осмотрела спину через нее, опасаясь ран.

Там была только грязь, упавшая сверху.

— Ничего страшного. Хоронить можно и в таком, все равно на спине лежать. — Пошутил Данил Андреевич.

— Дурак. — Укорила его супруга и обняла. — Я так испугалась. У нас все окна в кабинете выбило. Что это было?

— Горожане высказали нам свое отношение. Пятьдесят килограмм взрывчатки не пожалели.

— Как они её достали. — В сердцах произнесла Наталья. — Хоть бы они все там друг друга переубивали.

Совсем без потерь обойтись не получилось. Двое членов комиссии получили тяжелые ранения осколками и ожоги. Их возвращение в Москву откладывалось на неопределенный срок, а скорее всего, навсегда.

Колонна военной техники, прежде, чем подъехать к проходной, расстреляла катапульты, разобрав их на щепки вместе с запасами селитры. Сдетонировало так, что, что в ближайшем многоэтажном доме осыпался угол, вылетели окна с рамами и задралась крыша. Данил Андреевич изначально собирался сопроводить гостей до аэропорта, а затем вернуться, но его не пустили. У него текла кровь из ушей и кружилась голова. Наталья увела его домой и уложила на кровать, заткнув мужу уши ватными тампонами. Он провалялся до вечера, пока не почувствовал, что стало лучше.

— Москвичей довезли до аэропорта? — спросил он у супруги первым делом, как оклемался.

— Уже долетели, передают тебе благодарность. — Ответила она. — Как ты себя чувствуешь?

— Как жвачка, которую подняли с земли и пожевали снова. Очень помятый, грязный и голова болит.

— Не мудрено, такой взрыв. Мозги вас всем встряхнуло знатно. В заборе дырища теперь образовалась, хоть на машине проезжай. Марина нагрела воды, чтобы помыться, как будешь готов, сходим в душ.

— Я и сам прекрасно справлюсь. — Данил Андреевич сел на кровати. Голова закружилась, и он снова лег, не справившись с ней. — Не, сегодня точно мыться не буду. — Ответил он.

С этого события прошло больше полумесяца. Все семьи от греха подальше были перевезены в убежище, а подрядчики завершили работы и покинули объект. На дворе стоял август. Город продолжало штормить, но уже без сильных перестрелок. Вениамин и два подлечившихся московских гостя ждали, когда за ними вышлют транспорт. Надежды на это таяли с каждым днем. Обеспечить безопасность приземления становилось все сложнее. Связь с аэропортом пропала. Возможно все работники разбежались, занимаясь спасением себя и семей. Вениамин ходил злой, как черт, пока в один из дней не заявил.

— Я забираю «Тайфун». Загружу его соляркой и поеду в Москву. — Сообщил он. — Со мной поедут эти контуженные. Не думаю, что из них бойцы нормальные получатся, но жить захотят, придется учиться воевать.

— Это опасно, почти без шансов. — Предположил Данил Андреевич.

— Шанс всегда есть. Я попрошу военных подсобить на некоторых участках. Начальство обещало посодействовать. — Поделился Вениамин.

— Да, рисковый ты мужик. — Оценил его Данил Андреевич. — Вначале я принял тебя за совсем другого человека. Думал, что ты просто циничный и бездушный, а ты еще отчаянный и упрямый.

— А я тоже принял тебя за малохольного с первого взгляда, но ты кремень, маскирующийся под глину. Вот реально, если бы не трудные ситуации, мое мнение о тебе не поменялось. — Отвесил комплимент Вениамин. — Сегодня буду собираться, а завтра с утра выезжаем. Главное из города вырваться, а дальше будет легче.

— И успеть до столкновения с туманностью. — Добавил Данил.

— Само собой. С учетом всех проблем, думаю добраться до Москвы за четыре дня.

— Твоя семья уже в убежище?

— Я не женат. — Ответил Вениамин, словно стыдился этого признания. — Не хотел себя обременять, жил свободно, думал, времени еще достаточно, успею.

— А родители живы?

— Да. Они живут в Хабаровском крае. Я предлагал им переехать в Подмосковье, обещал дом купить, но они даже слышать не хотели. Как и про переезд в убежище.

— Ты говорил, что у тебя здесь есть женщина. Может, взять ее с собой? — Предложил ему Данил.

Вениамин рассмеялся.

— На таких женщинах не женятся. Мы были друг у друга ради утехи, скрасить одиночество, но чтобы вместе жить, не, боже избавь.

— Как знаешь. — Данил Андреевич пожал плечами. — От меня какая-нибудь помощь требуется?

— Только моральная. Можно, я организую сегодня небольшой праздник и приглашу вашу семью? Посидим, поболтаем, поедим. — Предложил московский гость.

— Конечно, было бы здорово.

Данил впервые видел Вениамина в таком робком состоянии. Он очень боялся, что ему откажут. Одиночество, задвигаемое на задний план работой, которая по сути и приводила к нему, в критический момент стало невыносимым состоянием, лишающим смысла жизни.