— Мы? — Директор не понял в каком контексте Вениамин употребил это обобщение.

— Я имел в виду силы, за которыми закреплены обязательства обороны таких объектов.

— Армия?

— В том числе. В основном это ветераны войны, имеющие огромный опыт диверсионных операций. Москва сформировала в каждом регионе мобильные отряды из таких людей. Приедут в город, поселятся как простые жители, присмотрятся, оботрутся за тройку дней, а потом устроят террор, после которого любое желание изолировать пропадет навсегда.

— По-моему это очень жестоко.

— На уговоры не осталось времени. Чего жалеть людей, которые через полгода гарантированно умрут. Мы выполняем задачу, важнее которой нет ничего. Мы оберегаем то, что можем сохранить, остальное не нужно.

— М-да, к таким коренным переломам сознания не так-то просто подготовиться.

— Вот поэтому и приходится идти на радикальные меры. Неделю назад я ввел тотальный досмотр машин, когда узнал, что какие-то гении маскировки решили проехать в машине и затесаться среди рабочих, чтобы потом остаться жить. Не знаю, где они собирались это делать, на надувных матрасах в коридоре что ли. В общем, чем дальше в лес, тем жестче будет наша реакция.

— Понятно.

Мужчины поднялись на этаж с жилыми отсеками. Рабочие закрашивали все английские названия аккуратными прямоугольниками.

— Данил Андреевич, а что писать вместо «рум»? — Спросил бригадир.

— Ничего не пишите, оставьте только цифры, и так понятно. — Посоветовал директор.

Вениамин после осмотра уехал за территорию завода. Данил Андреевич выждал, когда за ним захлопнут ворота и отправился навестить Михаила. Оранжереи вызвали у него некоторые идеи.

Тайное убежище преображалось с каждым днем. Люди делали для себя на совесть. Михаил с напарником паяли разводку пластикового водопровода.

— О, начальство явилось. — Михаил увидел Данилу Андреевича. — Чем обязаны?

— Да, мне тут в голову пришло оранжереи у вас заложить, хотя бы под выращивание корнеплодов. — Предложил директор. — Это же возобновляемые продукты, витамины и так далее. Скоро надо будет заказывать почву и навоз для убежища. Я подумал, что и на вас не помешало бы взять. Что скажешь?

— Надо подумать. — Михаил отложил инструменты в сторону. — Баста, Санек, перекури.

Напарник разогнул уставшую спину, вынул сигарету и закурил.

— Но это еще не все плюсы. Не забывай, что вентиляция у вас хреновая, углекислый газ будет копиться, а растения его потребляют, выделяя кислород. Я немного поинтересовался темой, вам будут нужны ультрафиолетовые лампы, дающие нормальное количество фотосинтетически активной радиации для нормального развития. У нас на складе их в избытке, так как запас делается лет на пять вперед.

— Тема, конечно, интересная и полезная, но ни черта непонятная. — Михаил задумался. — Я про это думал, конечно, но надеялся, что мы вентиляторами решим.

— А как ты решишь, если над тобой десятки метров снега? У нас хотя бы вентиляционная башня имеется в семьдесят метров, а у вас так, понарошку, на первые две недели.

— Будем откапывать.

— Снизу вверх? — Ироничным тоном поинтересовался Данил Андреевич. — Картошка тоже не решит проблему, но хотя бы даст возможность питаться лучше и дышать свежее. Я по этой теме решил зайти сюда. И есть еще одно дело, но с глазу на глаз. — Данил Андреевич посмотрел на напарника Михаила.

— Понял. — Ответил тот и ушел.

Директор дождался, когда его шаги удалились.

— Поговаривают, что за забором собираются устроить нам изоляцию, блокировать подъезд транспорта и всё в таком духе. Вы же у нас свободные люди, ездите туда и сюда, и в какой-то момент, можете оказаться по ту сторону забора. Советую скорее перевезти сюда свои семьи и держаться подальше от блокировщиков, их ждут не самые лучшие времена. Эту информацию не стоит разносить. Скажи, что так надо и всё, типа ужесточают требования проезда на территорию завода и есть шанс сюда больше не попасть.

— Так у нас же свой вход. — Напомнил Михаил.

Проход на территорию завода в старые помещения, осуществляли через коммуникации, оставшиеся от столовой, закрытой еще в советские времена. Их разобрали, почистили и использовали для доставки материалов, которые могли не пропустить на КПП.

— Вот именно. Его надо будет забетонировать, как только сюда переберутся семьи. Им могут воспользоваться не те люди, а вас потом пустят в расход вместе с ними. Спокойные времена закончились, Миш, пора уже разделяться на тех и этих.

— Но у нас тут еще работы непочатый край.

— Выбирай, что важнее. — Посоветовал Данил Андреевич. — Присмотрись ко всем своим, чтобы не оказалось, что среди них есть те, кто на два лагеря. Руби концы хладнокровно, иначе проблемы будут не только у вас, но и у меня.

Михаил тяжело вздохнул.

— Да, два месяца назад будущее виделось совсем другим. Помните, то первое собрание, когда вы сказали, что будут увольнять. Кем были те люди, и кто они сейчас, две большие разницы. Все разделились на лагеря, даже враждующие между собой. А ведь казались одинаковыми людьми с похожими устремлениями. — На его лице застыла маска печали.

— Под нагрузкой и проверяются настоящие свойства материала. — Произнес Данил Андреевич. — В общем, Михаил, я тебя предупредил, а ты, как руководитель, должен принять правильное решение. Как переберетесь, обсудим, что можно выделить необходимого из наших запасов. Я не про продукты.

— Понял, продукты перевозить в первую очередь.

— Да. Ну, всё, бывай.

— Спасибо за предупреждение. — Поблагодарил Михаил.

— Не откладывайте.

Данил Андреевич покинул тайное убежище и отправился в офис, чтобы переключиться на «бумажные» дела. В приемной застал удивленную Марину, собирающуюся что-то сказать.

— Что случилось? — Спросил он, не дождавшись.

— Ваша жена начала генеральную уборку в кабинете. — Произнесла она таким тоном, словно супруга директора пыталась там устроить поджог.

Данил Андреевич влетел в кабинет, как коршун. Наталья в этот момент снимала занавески с окон, собираясь отнести их в стирку.

— Тебе кто-то давал распоряжение начинать уборку на моем рабочем месте? — Спросил он строго, с трудом сдерживая слова покрепче.

— Они пыльные, Дань. Ты же чихаешь из-за этого. — Супруга растерялась.

— Положила все на место, забрала ведра и марш отсюда до семи вечера. — Приказным тоном произнес директор. — Удумала, блин, в рабочее время свои порядки наводить. — Живо!

Наталья, плохо знакомая с тем, каким муж бывает на работе, растерялась. Она же хотела как лучше, думала, раз поселилась в кабинете, значит и забота о порядке теперь на ней. Выдержала паузу, думая по привычке, что сейчас супруг остынет и разрешит ей продолжить, но его взгляд выражал только нетерпеливое ожидание.

— А вечером можно? — Спросила она, сворачивая шторы.

— После семи. Если ты будешь распоряжаться кабинетом в рабочее время, то я сделаю так, чтобы ты могла попасть сюда только по записи через секретаря.

— Деспот. А я сразу не поняла, чего твоя Марина так на меня смотрит, словно я удава в ведре несу. Оказывается, ты у нас двуликий, дома один, а на работе другой.

— Она ученая и знает, что можно делать, а что нет. Это как колесо автомобиля на ходу заклеивать. — Данил Андреевич кое-как смягчился. — Вечером я тебе помогу.

— Ну, тогда до вечера. — Наталья взяла ведро и гордым шагом покинула кабинет.

Данил сел на свое место за стол и вытер пот со лба.

— Помощница, блин. — Произнес он и усмехнулся, вспомнив выражение её лица.

— Данил Андреевич у меня бумаги на подпись. — Сообщила по коммутатору Марина.

— Заноси.

— Извините, я не смогла помешать Наталье. Она же ваша жена, непонятно как тут быть с субординацией.

— Наталья у меня домашний цветок, законов не знает. Ты ей просто говори, что можно, а что нельзя, иначе у нас тут скоро бельевые веревки через приемную повиснут. — Попросил Данил Андреевич.

— Хорошо, поняла.