Слёзы навернулись на глаза мгновенно, предательские и горячие. Я не могла говорить. Просто кивала, сжав его руку. Он взял кольцо и медленно, с какой-то торжественной нежностью, надел его на мой палец. Оно село идеально, как будто всегда там должно было быть.

— Да? — переспросил он, и в его голосе впервые за весь вечер прозвучала тень неуверенности.

— Да, — прошептала я. — Тысячу раз да, Лёша.

Он выдохнул, будто сбросил камень, и притянул меня к себе, зарываясь лицом в мои волосы. Мы стояли так долго, а кольцо на моём пальце казалось тёплым и невероятно тяжёлым от нового смысла.

Так я стала невестой. Свадьбу решили сыграть через пару месяцев — тихую, камерную, только для самых близких, которых, как выяснилось, у нас было не так уж много. Но это уже были детали.

А через несколько дней началось новое безумие, на этот раз — светлое и захватывающее. Мы как-то вечером проходили мимо витрины детского магазина, и Алексей остановился как вкопанный, глядя на крошечные комбинезончики.

— Знаешь, — сказал он задумчиво, — мне кажется, нашему наследнику или наследнице будет тесно в моей гостевой, которую мы переделали под твой кабинет. И… возможно, стоит подумать о доме. С садом. Чтобы было где бегать.

Это было сказано так просто, как будто речь шла о покупке новой кофеварки. Но в его глазах горел азарт первооткрывателя. Его энтузиазм был заразителен, стремителен и абсолютно искренен. Он не просто «решал жилищный вопрос». Он строил гнездо. Для нас. Для нашей семьи.

И я с головой нырнула в этот водоворот. Мы листали каталоги недвижимости в интернете, споря о том, что лучше — современный лофт или старый дом с камином. Он, к моему удивлению, склонялся к дому. «Чтобы пахло деревом и яблоками», — говорил он. Я подбирала в Pinterest идеи для детской, а он, делая вид, что проверяет почту, украдкой смотрел через мое плечо и ворчал: «Этот желтый цвет хорош, а от зелёных слоников у ребёнка может испортиться вкус».

Он стал приносить домой каталоги детской мебели, с серьёзным видом изучая прочность кроваток и экологичность материалов. Как-то раз я застала его в гостиной с рулеткой — он измерял пространство, прикидывая, куда можно поставить манеж. Увидев меня, он смущённо отложил рулетку, но в глазах его светилась та самая, почти детская увлечённость.

Его энтузиазм был моим морем, и я была готова купаться в нём всё время. Он будил во мне не только будущую мать, но и женщину, которая может мечтать, строить планы и быть абсолютно уверенной — её мечты разделяют. Что она не одна тащит этот груз радости и ответственности.

Иногда, лёжа ночью и чувствуя его руку на своём животе, я ловила себя на мысли: я не просто жду ребёнка и выхожу замуж. Я строю жизнь. Ту самую, о которой боялась даже мечтать. И строю её с человеком, который, вопреки всему, оказался не тупиком, а самым верным и надёжным началом нового пути. Пути, на котором нас уже было не двое, а трое. И это было самое невероятное приключение из всех возможных.

Глава 17

Слухи, что у нас с Алексеем роман, поползли по офису, как ржавчина. Зависть — страшная сила. Дамы, особенно те, кто считал Алексея Петровича «завидным холостяком», меня сразу не взлюбили. Мелкие пакости стали будничной рутиной: «случайно» потерянные важные бумаги, которые я должна была срочно найти, испорченный кофе, язвительные комментарии в кулуарах о «молоденьких выскочках». Я держалась. Молча переделывала работу, пила чай, если кофе был испорчен, и пропускала сплетни мимо ушей. Надеялась, что скоро все угомонятся, увлекутся новой темой.

Но всё решил случай. Коллега из соседнего отдела, наиболее ярая моя «ненавистница», подложила мне «свинью» — подменила цифры в ключевом финансовом отчёте, который я должна была отдать Алексею. Её расчёт был прост: я попадусь на грубой ошибке, он разгневается, и моя карьера (и, как она надеялась, роман) рухнет. На её беду, Алексей знал эти цифры наизусть. Он увидел нестыковку ещё до того, как я, ничего не подозревая, положила отчёт ему на стол.

Он не стал устраивать публичный скандал. Он вызвал её и меня в кабинет. Его лицо было непроницаемо. Взгляд, которым он окинул ту женщину, заставил её побледнеть и задрожать. Мне он ничего не сказал, только жестом показал сесть. Он разобрал ситуацию за пять минут, холодно и беспощадно предъявив ей неопровержимые доказательства — лог изменений в файле, показания IT-специалиста. Её уволили в тот же день без каких-либо рекомендаций.

Когда мы остались одни, он подошёл к окну, долго смотрел на город.

— Я не могу больше допускать, чтобы тебя травили из-за меня, Лиза, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты увольняешься. Сегодня.

Во мне что-то ёкнуло — обида, протест.

— Я могу постоять за себя!

Он повернулся. В его глазах не было гнева. Была усталость и та самая стальная решимость.

— Я знаю. Но я не хочу, чтобы ты стояла. Я хочу, чтобы ты была в безопасности и спокойна. Тем более сейчас, — его взгляд мягко коснулся моего живота. — Ты переходишь ко мне. В мою компанию. Официально. Моим личным помощником и руководителем нового направления по семейным проектам. У тебя это блестяще получается, и я не хочу лишаться такого идеального помощника.

Это не было изгнание. Это было повышение. Перевод в его личную крепость, под его прямое крыло. Я уволилась без сожаления.

Свадьбу мы сыграли раньше, чем планировали. Всё началось с разговора Алексея с сыном. Он позвонил ему через пару дней после предложения, чтобы сообщить новости. Я, затаив дыхание, слушала его половину разговора из соседней комнаты.

— Да, сын, именно так… Да, та самая Лиза… Нет, это не спонтанно… — Потом его голос смягчился, в нём появились ноты удивления и глубокой теплоты. — Правда? Вы хотите приехать?…Да, конечно, мы будем очень рады. Что? Ах, отпуск только через месяц, понимаю… Не беда.

Он положил трубку, и его лицо светилось таким непривычным, почти мальчишеским воодушевлением.

— Он… он рад за меня, Лиза. Маша тоже. Они хотят приехать на свадьбу, но отпуск только через месяц.

И тогда, он принял решение.

— Знаешь что? Давай перенесём свадьбу. Сыграем, когда они смогут. Я хочу, чтобы они были там.

В тот момент я поняла — разговор с Машей откладывать больше нельзя. Этот мост нужно было перейти.

Я позвонила ей, как всегда, с дрожью в коленях. Сначала обсуждали её семью, здоровье близких, погоду. Потом неловкая пауза.

— Лиза, а у меня к тебе новость, — вдруг сказала Маша, и в её голосе звучало смешанное чувство. — Помнишь моего свёкра, Алексея Петровича? Так вот, представляешь, он женится! Я от мужа узнала. Вообще в шоке, кто эта женщина, он ничего не рассказывает!

Я застыла. Слова застряли в горле. И в этот миг я поняла, что больше не могу тянуть. Не хочу.

— Маш… представляю, — выдохнула я. — Я тебе как раз позвонила, чтобы сказать, что… я выхожу замуж.

— Ой, это чудесно! Кто он? — искренне обрадовалась она.

Я закрыла глаза.

— Алексей Петрович. Я и есть та женщина.

На той стороне провода воцарилась такая тишина, что я услышала бы падение иголки. Потом шумный вдох.

— ЧТО? Лиза, ты… это шутка?

Пришлось объяснять. Не вдаваясь в интимные подробности, просто сказала, как всё было. Как чувства пришли неожиданно, как мы боролись с ними, как в итоге сдались.

Маша выпала в осадок. Были слёзы, непонимание, вопросы:

— Как же так? Почему ты мне ничего не сказала?

Но Маша была умной и любящей подругой. Когда первый шок прошёл, и она всё осмыслила, в её голосе прорвалась настоящая радость.

— Боже, Лиза… если ты счастлива… и он, я видела, как он на тебя смотрел тогда в гостях… В общем, главное — чтобы вы были счастливы. Поздравляю!

Свадьба прошла тихо и скромно. Были только самые близкие: Миша с Машей и детьми, пара его старых друзей и моя мама. Никакой помпезности. Только искренние улыбки, тёплые слова и ощущение, что мы, наконец, легализовали наше маленькое государство для двоих… вернее, для троих.