Снаружи снова открыли огонь. Пуля угодила в открытую дверь, посыпалась штукатурка со стены. Стрелок под пологом держал вход, высовываться было чревато.

— Рыжий, здесь оставайся.

Я прошел по коридору в соседнюю комнату. Ее окно выходило в тот же проезд, но немного ближе к воротам. Под ним стоял стол со счетами и чернильницей. Я пригнулся, обошел его и поднялся сбоку от окна.

Повозка была совсем рядом.

Через откинутый боковой полог я видел стрелка. Он сидел на мешках, уперев ружье в плечо. Смотрел на дверь, ждал, когда там снова кто-нибудь покажется.

Впереди, за лошадью, виднелся дальний угол конторы. Илька оставался за ним: оттуда снять нападающего у побратима не выйдет.

Я подвел мушку к темной фигуре под пологом. После первого выстрела стекла разлетелись в разные стороны, а вот вторым я его достал, хоть тот и начал разворачивать ствол в мою сторону.

Ружье выпало из повозки на землю, а вслед за ним вывалился и он сам.

— Илька, давай!

— Но, пошла! — раздался крик возницы и хлесткий удар по крупу.

Лошадь дернулась вперед, в хозяйственный двор, но побратим уже вышел из-за угла навстречу, держа револьвер перед собой.

— Вожжи брось!

Возница еще раз дернул руками.

— А ну бросай, сказано! — прикрикнул Морозов.

Так запаковали и возницу, потом огляделись. Кажись, все готовы.

— Улица? — спросил я.

— Леня там, если что, даст знать.

Поднял револьвер, похожий на мой «Смит-Вессон», только заметно короче, убрал и заглянул под полог повозки.

Пусто.

— Иннокентий, ты там как? — спросил я, выглядывая товарища.

— Жить буду, Андрей.

Возница уже стоял возле лошади, подняв руки.

— Тоже в контору, к остальным веди. — Кивнул я на возницу, после того как мы с Илькой связали тому руки.

На улице наконец заметили, что в нашем дворе творится непотребное. Сначала кто-то заголосил за соседним забором, потом послышался бег по дощатым мосткам. Лене сейчас придется останавливать любопытных.

— Семен, помоги Иннокентию, в моем ранце все для перевязки есть.

— Савва, давай тоже туда, — крикнул я внутрь.

Уже скоро Рыжий с Саввой подхватили Иннокентия и повели к нашей повозке, а я вернулся в контору.

Суслов сидел у дальней стены рядом со своими охранниками. Возница лежал чуть поодаль, опустив голову и поскуливая; над ними стоял Илька.

Я еще раз проверил, как связаны руки приказчика, замечая, как он рыщет взглядом.

— Ты кого найти собрался? — спросил я. — Боле никто не придет.

Суслов посмотрел на меня, часто дыша и приоткрыв рот.

— Так и ты не зубоскаль, — прошипел он мне. — Вы тож никуда не уйдете, вас на любом посту схватят.

— А чего мне зубоскалить? На то вовсе причин не имеется, да и времени нет. Мне тебя надо к Молчанову в гости сводить, очень уж Афанасий Гаврилович тебя заждался.

Илька отступил от ворот и заглянул в контору.

— Андрей, городовые, сюда от перекрестка бегут.

Я поднял Суслова на ноги. Приказчик вытянул шею и уже было набрал воздуха, чтобы раскрыть пасть, но удар под дых сбил с него спесь.

Я выхватил из его кармана платок и заткнул ему в рот.

— Теперь можешь кричать, сколь душе угодно, главное не подавись!

Савва, карауливший задержанных, кивнул на остальных:

— Этих здесь оставляем?

Тащить с собой еще троих было некогда, но и оставлять их нельзя: слишком уж много они видели.

Я кивнул Савве.

— Тогда выходите через двор, а я догоню.

Я подхватил Суслова и направил перед собой. Илька собрал отобранное оружие.

У служебной двери нас встретил Семен с моим ранцем. Следом шел Иннокентий, придерживая перевязанную руку.

— Как он, кивнул я на раненого?

— До лекаря сам дойдет, — ответил Рыжий.

Я повернулся к Савве, увидев, как он протирает кинжал о куртку возничего.

— Все, забирай Иннокентия. Николаю Савельевичу передай, что приказчика взяли. Мы будем там, куда Корнева после побега посадили.

Леонид уже взбирался на облучок оставленной на улице повозки. Илька что-то сказал ему, показал в сторону перекрестка и вернулся к нам.

— По улице их уведет, пока мы дворами уйдем.

— Поберегись!

Повозка покатила прочь. За воротами закричали, требуя остановиться, мы же вели Суслова за угол конторы. Повозку нападавших оставили у стены вместе с лежавшим рядом стрелком. Мимо нее пришлось протискиваться почитай боком.

Савва провел нас через двор, отворил калитку за сараем и выглянул наружу.

— Сюда. До конца забора, потом направо. Там уже сами знакомую улицу увидите.

Семен вышел первым, я подтолкнул приказчика следом. Иннокентия Савва повел в другую сторону. Тот оглянулся, кивнул нам и двинул дальше.

За домами еще раздавались крики.

Мы с Рыжим стиснули Суслова с двух сторон. Связанные за спиной руки прикрыли полами его же пальто, подняли воротник. Издали можно было принять за подвыпившего господина, которому просто помогают добраться домой.

Приказчик сперва упирался, вынуждая нас едва ли не тащить его, но Семен наклонился к его уху:

— Денис Федорович, ты ногами-то перебирай пободрее, пока я тебе коленку не прострелил.

Суслов покосился на него и пошел гораздо охотнее.

Дальше дорога была уже знакома. Дом, куда собирались перевозить Корнева с Сафроновым, мы успели осмотреть еще до их повторной поимки.

Илька держался поодаль. На знакомой улице прошел мимо нужного дома, задержался у следующего забора. Мы с Семеном остановились в тени сарая, держа приказчика. Через некоторое время побратим вернулся.

— За нами чисто, и у дома, кажись, тоже.

Илька прошел во двор и предупредил караульного.

Вошли вчетвером. Илька остался у ворот, а мы с Рыжим провели Суслова в дом. Караульному велели выйти за ворота и следить за подходами, чтобы в случае чего предупредить Морозова

Для приказчика нашлась небольшая комната. Семен усадил его на лавку, я вынул платок изо рта. Суслов закашлялся и сплюнул на пол.

— Вы ответите за это.

Семен, видать, уже изрядно наслушался угроз приказчика. Вместо ответа коротко ткнул его под ребра, отчего Суслова скрючило и тот заткнулся.

Я подал ему стакан воды. Пил он жадно, проливая на подбородок, а потом откинулся к стене и прикрыл глаза.

Оставив Рыжего рядом с задержанным, я вышел в соседнюю комнату, перезарядил револьвер и снял пальто. Только теперь разглядел, как извазюкал одежду. Пыль, грязь, на манжете кровь. В таком виде и вправду лучше городовым не попадаться. Минут двадцать я вычищал грязь, а потом сменил Семена.

Николай Савельевич пришел уже в сумерках. В большой комнате положил на стол папку.

— Все целы?

— Мы да, а вот Кеше в руку задело.

— Знаю, доктор его уже осмотрел. Суслов там?

— Угу, Семен за ним приглядывает.

Труханов прошел в комнату к приказчику, осмотрел его. Тот сидел молча, изредка стреляя глазами в Семена.

Николай Савельевич вышел в большую комнату, сел за стол и достал тетрадь для рапорта.

— Ну, рассказывай, кайся в грехах тяжких, так сказать.

Я изложил, как мы взяли охранников и откуда появилась вторая повозка. Николай Савельевич слушал, изредка уточняя, кто где стоял и кого могли видеть с улицы.

— Охранники и возница в конторе остались?

— Да. Городовым работы хватит.

— Нашу подводу?

— Увели в другую сторону, мы пешком ушли.

Труханов кивнул и наконец раскрыл папку. Соглашение из банка лежало сверху. Под ним были бумаги, которые мы вынесли из кабинета Суслова.

— Через час Молчанов прибудет. Обещанную встречу проведем, да и самого пора бы к нашим делам пристроить.

Пока ждали Молчанова, я помог Николаю Савельевичу закончить запись о задержании. Потом разложили нужные поручения по числам.

Молчанова в дом проводил Илька. Во дворе остались трое сопровождавших купца. Афанасий Гаврилович вошел с портфелем под мышкой, оглядел комнату и сразу спросил: