Я чуть повернул голову, устраивая ухо ближе к щели между половицами.

— Подтверждение последнего расчета получили? — спросил Вэн.

— Пока нет. Корнев два дня не появляется.

— Он не вернулся с нашей стороны?

— Вернулся. Записку прислал, что прибыл, счет сошелся, подтверждение при нем. Обещал утром явиться, но с тех пор ни слуху ни духу.

— Задержан?

Суслов помедлил.

— Мне об этом неизвестно. Мог с деньгами скрыться, или своих дел испугался, у Павла Андреевича их хватает.

— Вы его ищете?

— Ищу. На перевозе спрашивали, по трактирам тоже, но пока ничего.

О шкафе и пропавших бумагах Денис Федорович помалкивал. Очень уж выборочно докладывал, собака. Слова о задержании, судя по ответу, ему особенно не понравились.

— Следующие поручения принесет другой человек, — сказал Вэн. — Корнева больше не ждите.

— А если объявится?

— К делам не допускайте. Выясните, где был и кому успел что рассказать. После этого избавьтесь.

— Понял.

Корнев, выходит, правильно сделал, что не остался дожидаться приказчика.

Сверху снова зашелестели документы.

— Прежде чем дальше пойдем, господин Вэн, я бы хотел вернуться к нашему расчету.

— Условия прежние.

— Тогда повторите их. После событий на Желтуге я предпочитаю не полагаться на авось.

— Новая Желтуга и еще два прииска, о которых мы договорились. Предварительные бумаги по ним для вас подготовлены.

— На мое имя?

— На ваше. В личное владение всеми тремя, Денис Федорович.

— И китайское подданство. Я не намерен потом жить на вашей стороне, дожидаясь требования о выдаче.

— Подданство вам оформляют. Окончательно получите его, когда выполните свои обязательства.

— Мне бы хотелось видеть документы раньше.

— Увидите, как только закончите работу здесь.

Ничего себе жалованье приказчику. Три прииска и новая жизнь за рекой. Пока мы искали выгоду Афанасия Гавриловича, его доверенный человек, похоже, уже присматривался, как самому стать купцом.

Семен едва заметно толкнул меня локтем. Рыжего, похоже, эта плата тоже удивила.

— Теперь посмотрите список, — продолжил Вэн. — Люди на нашей стороне собраны. В ваших книгах должен пройти весь расчет: наняты, содержались, припасы получили, отправлены.

— Каким числом?

— Тут указано.

Некоторое время Суслов молчал, а потом выдохнул.

— За этот срок у меня уже все сведено. И людей этих по конторе не проходило.

— Для вас это не впервой. Найдете, как подправить документы.

— Вы хоть понимаете, сколько придется менять? Одну фамилию вписать можно. Здесь надо ведомости переделывать, содержание добавлять, припасы. Деньги на это откуда взялись, куда ушли? Молчанов спросит.

— Вы находили объяснение и прежде в более сложных делах.

— Прежде у меня расчеты еще не были закрыты.

— Найдете и теперь. Когда начнут разбирать происшествия на границе, эти люди должны обнаружиться в бумагах, в конторе Молчанова. С его припасами и его отправкой.

— А если потребуют подтверждения приема?

— С нашей стороны оно будет. Ваша часть должна сойтись с ним.

У Савина в бумагах мы нашли уже готовые списки и поручения. Здесь же, в неприметном доме на окраине Благовещенска, договаривались, как вписать новую партию людей, которых контора и в глаза не видела. А следствие по этому делу приведет к Молчанову.

Суслов заерзал на стуле.

— Хорошо, с бумагами, предположим, разберусь. Но на это потребуется время.

— До назначенного срока успеете. Теперь отдельное поручение. Двадцать человек надо устроить на работы возле Козловской.

— Еще двадцать к этому списку?

— Нет. Отдельную артель. Большая часть — русские беглые, несколько человек придут с нашей стороны.

— С беглыми в Козловскую?

— По вашим бумагам они будут нанятыми работниками. Им нужны содержание и обычные хозяйственные поручения. Пусть появятся заранее, чтобы к ним успели привыкнуть.

— На какие именно работы? Лес рубить, грузы таскать? Мне их куда определять?

— Поближе к пограничному начальству.

— Господин Вэн, я не могу написать в поручении: двадцать работников для пограничного начальства. Что они там должны делать?

Стул над нами скрипнул.

— Им нужно будет убрать Эпова и Кравцова.

— Петра Петровича Эпова? — переспросил Суслов.

— И Степана Анисимовича Кравцова.

Я медленно втянул воздух через нос.

— Эпов в Козловской, — сказал Суслов. — Кравцов в Лончаково. Вы это учитываете? Я могу нанять двадцать ваших человек, но вы же говорите, что они должны быть рядом с Козловской.

— Для начала артель нужна возле Козловской. Дальше люди получат отдельные указания.

— Когда?

— Прибудут в конце мая. Числа четырнадцатого июня все должно быть закончено. Как они выполнят задание, не ваша забота. На следующий день начнутся ограничения. Округ останется без командования, а следом первый массовый переход. Шуму будет немерено.

— Вы уже знаете, где они будут размещены? — спросил приказчик.

— Перед выселением пойдут распоряжения о приеме людей на вашем берегу. Где размещать, куда подвозить припасы, кого отправлять для разбора. Эпову и Кравцову придется этим заниматься. По их приготовлениям и определим место.

— То есть пока ничего не назначено?

— Назначен день. Остальное подготовим. Где их размещать, вас не касается. Вам надо обеспечить людей работой и жалованием через вашу контору, чтобы они не вызывали вопросов.

Суслов поднялся. По шагам было слышно, как он прошел до стены и обратно. Я выждал, пока он снова остановится у стола, и подтянул левую руку ближе к себе.

Выбираться сейчас означало оборвать этот разговор. Ублюдка наверху взять успеем, а два десятка работничков от этого не исчезнут. Надо было дослушать.

— Допустим, устрою, — сказал Суслов. — Но до атаманов им еще добраться надо. Там казаки, караулы, посты. Мои бумаги позволят работать, а не ходить, куда вздумается.

— Основную подготовку она уже провела.

— Она?

— Наш человек на месте. Знает порядки, вхожа в Козловское правление. Изучила постоялые дворы и округу. Она поможет с размещением. Вам остается обеспечить этих людей сезонной работой.

— Все двадцать в одном дворе?

— Она объяснит старшему, вашему приказчику. Наверняка это будет Буров?

— Да, в таких делах только ему могу доверять.

— Через нее же он получит дальнейшие указания.

— Вы так говорите, будто она любые двери перед ними откроет.

— Ей не требуется открывать любые двери. Достаточно, что ее там знают и не удивляются, когда она приходит по делу. Постороннему задали бы вопросы, а она обойдется и без них.

Я прислушался внимательнее. Женщина в Козловской. Из тех, кто постоянно на виду: лицо примелькалось, лишний раз не проверят.

— И к кому мне старшего направлять? — спросил Суслов. — Имя назовите.

— Таисия. Она сейчас устроилась помогать при козловском лазарете.

Рыжий дернулся, аж меня плечом зацепил в этой тесноте. Мне не нужно было на него смотреть, чтобы понять, в какую ярость привели его слова Суслова.

Тася и лазарет в Козловской, это имя для моего друга не случайное, на совпадение не спишешь. Я вспомнил, как она подыграла Семену при писаре, мол, обозналась.

Мы с ним тогда еще обрадовались ее понятливости. А потом я оставил их переговорить наедине. И вот что именно Рыжий успел ей рассказать — это еще предстояло выяснить, но только не сейчас.

— Что-то еще? — Суслов вернулся к разговору.

— Заказ на тридцать речных лодок. Проведете через Молчанова, от китайского купца.

— Тридцать? Предлагаете мне их здесь собирать, а потом на Уссури доставлять?

— Соберете на месте, на ваших заимках. Где не хватит, скупите у перевозчиков. Нужны обычные речные лодки, пригодные, чтобы людей перевезти.

Зашуршала бумага.

— Тут имя заказчика, получатель и сроки, — продолжил Вэн. — Оплата будет от него же.