Сани скрылись за каменным выступом. Я добрался до зарядов и сделал то, что собирался. Теперь ходу!

Бежал, придерживая винтовку у груди. За поворотом меня ждал Сёма.

Глухой удар тряхнул землю под ногами. Я обернулся из-за гряды, глядя как оседает склон. Над ним поднялась пыль, крыша ближнего сарая накренилась и исчезла. Следом провалился край складского двора. Стены сложились внутрь, кое-где торчали бревна. Караулку повернуло боком и прижало к насыпи. Дорогу между постройками засыпало камнями и мерзлой землей.

До нас этот обвал не дошел. Каменная гряда отделяла его от разрушенного участка. Освобожденные рабочие, остановившиеся впереди, двинулись дальше, когда Силантий махнул им рукой.

— По старым рамам и обвалилось, — сказал он и, поправив лямку, потянул сани.

На дороге стояли рабочие, глядя на новый вид Желтуги. Некоторые уже разбегались прочь отсюда. Жалеть о разоренном прииске никто не собирался. После увиденного, не удивлюсь, если Митрий далеко не первый, кто лишился головы. Людей держали в страхе.

За грядой полозья пошли тяжелее, снег был не везде. На крутом подъеме я взялся за задний край, не давая грузу сползти, Семен помог с другой стороны. И мы втроем дотащили их до ровного места.

Когда перевалили складку склона, Илька шедший впереди остановился.

— Дальше в сторону леса идти надо.

Мы потянули груз вдоль ложбины, пока никто нас не преследовал, и я уже было начал надеяться, что все сложилось.

Но когда сани вытащили на следующий перегиб, со стороны Желтуги послышался выстрел. Я пригнулся.

— Всем на землю!

На верхней дороге показались вооруженные люди. Они спускались с внешнего обхода прииска, пересекали склон выше завала. Один вскинул винтовку. Я ответил и отступил за деревья вслед за санями.

Этого я и ждал: с такой поклажей по целине не уйдешь.

— В лес надо, — еще раз махнул мне Илька.

Я добрался до него ползком, укрываясь между кустами.

Впереди лежала дорога. По ней двигались два всадника, а за ними показались следующие. За поворотом тянулись еще люди, все были в одинаковых крутках. Это были Цинские солдаты.

Сзади опять прозвучал выстрел. Передовые придержали коней и свернули в нашу сторону.

Вот тебе бабушка и Юрьев день! Нашу пятерку похоже зажали между погоней из охраны прииска и регулярными частями.

До саней оставалось несколько шагов; Рыжий и Кривой лежали по обе стороны груза, Силантий — у передка, не выпуская лямку из рук.

Сзади опять ударили. Пуля ободрала ствол в двух шагах от Семена, осыпав сани с пулемётом кусками коры и щепок.

— Напрямик к реке не пройти, — сказал я Ильке. — Глянь, можно ли уйти вон туда по ложбине.

Он пополз вдоль кустов, я же подался назад, к плотнику. Силантий показал мне за поваленную лесину:

— Там старый ход. По ему дальше на лесовозную дорогу выйти сможем. Мы с Митрием по ней на подряды ходили, в Каменную падь. Знакомцы там у нас есть, вот только до реки потом обход большой будет.

— Выводи, там уже решать станем в падь или не в падь.

Илька добрался до лесины, заглянул за нее и махнул: пройти можно. Вернувшись к саням, взял у Силантия вторую лямку.

С дороги донесся окрик. Первый всадник направил коня между деревьями, второй двинулся за ним.

Кривого я попросил держать подход со стороны реки, где рыскали цинские солдаты. Рыжему указал на противоположную сторону между деревьями, где скоро должен был появиться передовой дозор. Он переложил винчестер за спину, вытянул кинжал, я тоже взял бебут.

Мы разошлись, огибая с флангов двух всадников. Завал сужал этот проход, и они вытянулись один за другим. От дороги нас скрывали вывороченные корни. Кони ступали по насту; всадники смотрели вперед, туда, где Силантий с Илькой уже натягивали лямки.

Ближний поднял ружье. Я тут же шагнул из-за дерева, ухватил его за отворот куртки, дернул на себя и ударил снизу бебутом. Манза навалился на меня. Я рванул его к земле и отскочил из-под шарахнувшегося коня.

Рыжий ударил почти одновременно со мной: ухватил второго за рукав, дернул с лошади и встретил кинжалом. Ружье стукнуло о корни. Семен прижал противника коленом, выдернув клинок.

Силантий с Илькой налегли на лямки.

Верховые кони нам бы пригодились, но так мы только привлечем внимание солдат. Я схватил повод, развернул коня обратно к дороге и хлестнул ладонью по крупу. Рыжий послал следом второго. На дороге закричали, кто-то кинулся ловить лошадей.

Благо мы успели протащить сани за кусты и скрыться из их поля видимости.

Сани уперлись в намет у поворота. Я подхватил задний край и толкнул. Полозья наконец прорезали снег. Семен снова взял винчестер и остался, прикрывая наш отход.

За поворотом колея круто уходила вниз. Силантий развернул сани так, чтобы, придерживая лямки, потихоньку стравливать их с горки. Мы с Илькой взялись позади, упираясь в плотный наст ногами. На изломе пути сани потащило быстрее.

— Держите! — крикнул плотник. Кривой ухватился за передок и навалился сверху, помогая удержать сани в колее. Рыжий оставался выше по склону, прикрывая нас из-за дерева с ружьем у плеча. Так мы спустили груз до поворота, где склон выровнялся и сани больше не катились сами. Я снял винтовку и встал за стволом, откуда был виден оставленный нами спуск.

— Держу, пошел! — Крикнул я Рыжему.

Только тогда он оставил свою позицию. Когда Семен спустился к нам, сани уже завели за поворот. Дорогу и верхний склон закрыл крутой выступ.

Дальше тянули по двое, сменяясь у лямок. Тот, кто отдыхал, шел чуть впереди и проверял путь. На подъемах Кривой подпирал сани сзади. Рыжему я оставил прикрытие.

Когда отошли примерно на две версты, остановились. Я слил воду из кожуха пулемета, подтянул крепление. Заморозить трофей после того, как его раздобыли, было бы обидно.

Немного отдышались, и я снова впрягся рядом с Силантием. Плотник узнавал повороты, показывал старые лесосеки. Солнце поднялось над склоном, тени заметно укоротились, а жилой пади все еще не было.

За очередным подъемом Илька остановился и поднял ладонь. Впереди стучали топоры. Между деревьями виднелись штабеля бревен, по укатанной дороге тянулись розвальни с лесом.

Сани мы оставили в ложбине, не дотащив до дороги. Я снял ранец, помог Семену расстегнуть патронташ. Мы стянули белые рубахи и штаны, под которыми оставалась теплая одежда. Маскировку, требующую стирки и починки, свернули и сложили в сани.

Силантий присел рядом со мной за деревьями. Долго смотрел на людей возле навеса, потом тронул меня за рукав.

— Вон тот, у передней подводы, это Лян. У него мы с Митрием работали. Только Митрий с ним общался, я-то китайский почти не разумею.

— Наш гольд Илька с тобой пойдет, он понимает их язык.

Плотник оставил ружье у саней. Илька передал мне Кропачек. Они вышли на дорогу за штабелем и подошли к навесу. Силантий дождался, пока возница отойдет к лошади, заговорил с хозяином. Слов отсюда я не разобрал. Лян посмотрел на Ильку, задал ему несколько вопросов. Потом все трое скрылись за штабелями.

Я вернулся к саням. Семен следил за нашим старым ходом, Кривой устроился у дерева, положив ружье поперек колен, чуть прикрыв глаза. Ни выстрелов, ни голосов погони больше не было. Где они теперь, знать бы еще.

Лян пришел с нашими. Разговаривали вполголоса. При виде Семена задержался, затем перевел взгляд на груз. Спросил, что это такое. Илька перевел вопрос для Силантия.

— Пулемет, — ответил Силантий. — Взяли у охраны прииска. Они за нами шли. На дороге еще солдат встретили, пришлось пробиваться. Говорю же, Лян, помощь ваша нужна.

Илька перевел. Лян выслушал и спросил плотника, давно ли тот нас знает.

— С сегодняшнего утра. Они запертых рабочих выпустили. И мне помогли выбраться, спасли они меня.

Китаец долго смотрел на него, потом заговорил с Илькой. Я понимал его и сам: к рабочим нам выходить нельзя. Лян пошлет человека домой, предупредит старшину, чтобы с нами переговорили. А вот оставят ли, решать будут уже потом.