Холодные пальцы сомкнулись вокруг запястья, причиняя боль. Она как раскалённый металл впилась в кожу. Я сразу же закричала, но в пространстве не раздалось и звука. Возвращение в реальность произошло помимо моей воли, я просто обнаружила, что снова дышу, снова чувствую, снова живу.

— А-а-а!

Резко вскочила на кровати, дергаясь, как от удара током. Василий, мирно спавший на моих ногах, с шипением взлетел в воздух и шлепнулся на пол.

— Ты совсем охренела?! — заворчал он, шерсть дыбом.

Дыхание перехватило, слова застряли в пересохшем горле. Я ловила воздух раскрытым ртом, как рыба, выброшенная на берег. На внутренней стороне правой руки, чуть выше тонкой кожи запястья, пылали пять багровых отпечатков – будто невидимый демон впился в плоть раскалёнными клещами.

— Что... что это? – прошептала я, и собственный голос показался мне чужим. Дрожащие пальцы левой руки осторожно коснулись ожогов.

Василий запрыгнул обратно на кровать, уставился на мою руку и его зеленые глаза сузились в тонкие щелочки.

— Чёрт, Ксюша... Я совсем забыл. Ты же теперь всё видишь.

— Что?!

— Это были альпы, — прошипел он, нервно подрагивая хвостом. — Сновидческие демоны. Своих жертв они душат, а те просыпаются, не в силах пошевелиться, люди называют это «сонным параличом».

Я сглотнула ком в горле.

— Но... они оставили следы! Как?!

— Потому что ты теперь видишь их по-настоящему. И они чувствуют тебя.

Василий спрыгнул с кровати и юркнул под нее. Раздалось шуршание, пара недовольных кошачьих ругательств и вот он уже выталкивает лапой какой-то предмет.

Старый медный кругляш с дыркой в центре, на потрескавшейся кожаной обмотке, вокруг обычной нитки.

— Амулет Надежды Степановны, — сказал кот, подталкивая его ко мне носом. — Ей его твой дед делал, надевай и не снимай, будет защищать, как и её когда-то.

Я медленно подняла амулет. Его металл, казалось, пульсировал каким-то скрытым теплом, в прорези, если всмотреться, мерцала голубоватая искра — крошечная, как душа, запертая в темнице, она то разгоралась, то угасала, словно дышала.

— Как он работает?

— Не пускает незваных гостей в твои сны, — Василий умыл лапу, делая вид, будто это обычная ситуация обычного вечера. — Альпы, мары, ночницы — вся эта нечисть любит полакомиться страхом спящих. Но теперь у них не получится.

Я надела амулет. Он лег на кожу неожиданно тяжело, будто весил куда больше, чем казалось.

— А если... они вернутся?

Кот зевнул, демонстративно потянулся и запрыгнул мне на колени.

— Тогда я их поцарапаю. А теперь спи, Ксюха. Через два часа тебе на работу.

Подушка ещё не успела принять форму головы, как будильник впился в сознание пронзительной трелью, выковыривая меня из липкой тьмы небытия. Я глухо шлёпнула ладонью по тумбочке, нащупывая телефон и заставляя его замолчать, застыла, прислушиваясь к собственному дыханию в неожиданной тишине.

Цифры на экране светились белым светом: 23:30. Тридцать минут — и снова в бой.

Я медленно поднялась, опираясь на прохладные ладони, и провела пальцами по слипающимся векам. За окном была глухая, непроглядная тьма, а стёкла были затянуты влажной пеленой — пока я спала, прошёл дождь. Холодный воздух пробирался сквозь щели в раме, заставляя меня поежиться.

— Ну что ж, вперёд...

Свежее бельё, грубоватая ткань джинс, чёрный свитер с высоким воротником — я одевалась на автомате, пока сознание, тяжёлое и вязкое, постепенно приходило в себя. Амулет бабушки, изготовленный её мужем, моим дедом, металлическим поцелуем прильнул к ключице, спрятанный под слоем шерсти — теперь это немой страж моего сна.

Васька храпел на подушке, свернувшись в рыжий калачик.

— Эй, инспектор, — ткнула я его пальцем. — Ты же должен меня провожать на подвиги.

Кот только громче засопел и повернулся на другой бок, демонстративно подставив мне спину.

— Предатель, — фыркнула я, но не смогла сдержать улыбку.

Пятнадцать минут на сборы: куртка, сумка, ключи, последний глоток остывшего чая из стакана на столе, к которому кот и не притронулся, и я щелкнула дверным замком, выходя в ночь. Она встретила меня сырым холодом, воздух пах мокрым асфальтом и прелыми листьями, а лужи отражали тусклый свет фонарей. Я спешно застегнула молнию на куртке до самой шей и засунула руки в карманы.

— Ну что, Зареченск, — прошептала я, глядя на пустую двор. — Покажи, на что способен.

Где-то впереди, за поворотом, ждал мой «Логан» — и первый заказ в «Полуночнике». Я медленно шла к автомобилю, прислушиваясь к хлюпающему под кроссовками мокрому асфальту. Под одиноким фонарём, в мерцающем желтом свете стоял мой старый, но верный «конь». «Магия — это просто разрешить себе верить в невозможное» — всплыли в голове наставления Василия. Я задрала голову и представила как луч света изгибается, рисуя в воздухе сложные фигуры. Фонарь будто подмигнул в ответ на мои старания и на мокром асфальте вместо обычного круглого пятна появился... смайлик. Четкий, с двумя точками-глазками и дугой улыбки.

Я застыла, ощущая, как редкие волосы на руках встали дыбом.

— Получается... — прошептала я, растягивая губы в улыбке.

Смайлик на асфальте в ответ стал еще ярче, будто подмигивая мне.

«Неужели магия и правда такая простая?» — ликовало у меня внутри. После работы я точно замучаю Василия вопросами! Достав ключи, я бросила последний взгляд на фонарь и открыла дверь машины.

Двигатель заурчал с привычным хрипом, но сегодня этот звук казался мне почти... волшебным. Теперь-то я знала — магия существует, и она всегда была здесь, рядом, нужно было лишь научиться ее замечать.

Телефон дзынькнул в темноте салона, вырвав меня из размышлений. Неведомым для меня образом, приложение для курьеров «Быстрого ежа» сменило дизайн, иконка стала чёрной, а буквы сменились на «Полуночник». Я пожала плечами, смиряясь и вчитываясь в оповещение: «Заказ: партия артефактов из Перу. Адрес: Францевича, 15а. Срочно»

Я обернулась — на заднем сиденье уже стояла та самая черная курьерская сумка с серебряной вышивкой, хотя секунду назад там ничего не было.

— Ну конечно, — фыркнула я, включая передачу. — Телепортировать артефакты в машину можно, а сразу к заказчику — нет?

«Зачем вообще нужен курьер?» Логики в этом, конечно, не было никакой. Но, как я поняла из разговора с Васей, магия редко подчиняется логике. Может, тут какой-то закон, что нельзя перемещать вещи напрямую? Или требуется «нейтральный посредник», чтобы нечисть не передралась за ценный груз? Моя нога опустилась на газ, и «Логан» ожил с недовольным скрипом, каждый его болт, каждая деталь ворчала на неподобающий для работы час.

Город за окном автомобиля был слишком пуст, ни души: ни пьяниц, бредущих домой из бара, ни таксистов, развозивших засидевшихся у родственников, ни бродячих собак.

— Странно... — пробормотала я, прибавляя скорость. Разве нечисть не должна активизироваться ночью, как в страшилках современных авторов и народных сказках? Или…они спят по своим домам как самые обычные люди? Мысль была забавной — я представила вампира в пижаме или оборотня в домашних тапочках, стоящего у открытого холодильника.

Но город действительно казался вымершим, лишь в нескольких окнах мелькающих мимо меня домов горели одинокие огоньки — будто свеча за занавеской. На одном из перекрестков светофор взорвался красным светом, минуя жёлтый и я затормозила — в зеркале заднего вида что-то промелькнуло, быстрое, скользнувшее по крыше соседней пятиэтажки.

— Воображение, — сказала я себе вслух. Но пальцы сами сжали руль крепче.

«Артефакты из Перу...» Интересно, что именно я везу? Золото инков? Зачарованные камни? Мумифицированную руку какого-нибудь шамана?

Сумка на заднем сиденье шевельнулась, и я взволнованно обернулась, демонстративно покашляла — в ответ только тишина. Снова показалось.

— Ладно, — пробормотала я. — Главное не открывать сумку, не интересоваться что там такое внутри, просто доставить и забыть.