С каждым поверженным противником Аделаида, казалось, становилась лишь сильнее. Она не пила кровь и не пожирала плоть, а словно втягивала в себя сам страх, саму смерть, витавшую в воздухе. Движения становились чуть быстрее, тень — гуще и самостоятельнее. Она наслаждалась этим. Это был её пир, и, в отличие от остальных, она точно знала, кто здесь главный гурман.

— Ксюша, хватит глазеть на светомузыку, — шипение Васьки вернуло к реальности. Он тыкался мордой в ногу. — Пока артиллерия палит по площадям, мы должны найти командный пункт. Двигайся!

Оттолкнувшись от стены, заставила ноги подчиниться. Да, это была война, но моя задача оставалась точечной — найти ту самую гадину. Для этого в распоряжении имелся собственный, кошачье-человеческий спецназ. Мы двинулись дальше вглубь склада, оставляя за спиной грохот и крики, впитывая жестокую, новую реальность. И что-то внутри, вопреки всему, ликовало, ведь впервые удавалось смотреть на этот ужас не снизу вверх, а почти что на одном уровне. Почти.

Грохот боя остался позади, сменившись оглушительной зловещей тишиной. Вместе с Васькой нырнули в лабиринт задних помещений — длинные коридоры, заставленные ржавыми станками, и тёмные комнаты, пропахшие плесенью и страхом.

— Она близко, — прошипел Васька, уши нервно подрагивали, улавливая недоступное мне. — Чую вонь испорченных грёз, крови и мёда.

И тут стены поплыли. Буквально. Бетонные плоскости закружились, как в калейдоскопе, потолок накренился под невозможным углом. Коридор, только что бывший прямым, упёрся в глухую стену, а справа, где был тупик, зиял новый проход. Напоминало дурной трип, на который подсадили без согласия.

— Иллюзии, — скрипя зубами, пробормотала, цепляясь взглядом за Ваську как за единственный неподвижный маяк в этом безумии. — Снова играет в свои игры.

Играла грязно. Из клубящегося впереди тумана возникла фигура — высокая, в растянутом свитере. Аристарх. При повороте перехватило дыхание. Но это оказалось не его обычное усталое лицо, а та самая ухмылка, искажённая маска сладострастия и жестокости из кошмара. Тот самый призрак.

— Маленькая курьерша, — голос прозвучал скрипом ножа по стеклу. — Думала, убежишь?

По спине побежали ледяные мурашки, сердце заколотилось в паническом ритме. Но прежде чем страх успел парализовать, рыжий комок у ног вздыбился, издав звук, похожий на рвущуюся ткань.

— Фффффуууу! Не ведись, Хомо Сапиенс! — рявкнул Васька, впившись изумрудными глазами в призрак с такой концентрацией, что казалось, вот-вот выскочат из орбит. — Это мышь, а не кот! Дрянь поддельная!

Призрак дрогнул, контуры поплыли, словно изображение на плохом телевизоре, и через секунду растворился, оставив в воздухе лишь сладковато-гнилостный шлейф.

Стояла, тяжело дыша, чувствуя, как по щекам катятся предательские слёзы. Не от страха — от ярости. От того, что она снова посмела прикоснуться к тому, что принадлежало только мне.

— Слышишь? — Васька ткнул мордой в ногу. — Не её вонь. Настоящая угроза пахнет иначе. Доверяй носу. И этому. — Мотнул головой в сторону куртки.

Машинально коснулась пальцами камня Смотрящего в кармане и поняла — он был ледяным. А в присутствии кошмарного призрака... не изменился. Значит, это не настоящая угроза. Просто морок. Обманка.

Правило оказалось простым: камень нагревается рядом с реальной опасностью, холодеет — рядом иллюзия. Собственный детектор лжи.

— Хорошо, — выдохнула, сметая с лица влагу. — Поняла. Играем по-твоим правилам, паучиха. Посмотрим, кто кого.

Двинулись дальше. Следующая иллюзия оказалась примитивной — из тьмы на нас понеслись с визгом окровавленные призраки. Камень Смотрящего в кармане куртки оставался ледяным. Просто шла сквозь них, чувствуя лишь лёгкое противное покалывание на коже, как от статического электричества.

— Скучно! — крикнула в пустоту коридора, и голос прозвучал увереннее, чем чувствовалось. — Могла бы и поинтереснее придумать!

В ответ стены снова зашевелились, пытаясь сомкнуться и раздавить. Вспомнились тренировки с мячиком — резкий толчок, импульс. Вскинула руку, не думая, просто желая оттолкнуть наступающий бетон. Воздух перед ладонью дрогнул, раздался тот самый тихий хлопок, и стены с грохотом отшатнулись на свои места.

Чёрт возьми, а ведь работает!

Мы бежали по меняющемуся лабиринту, а я училась на ходу. Камень служил компасом, Васька — радаром, а жалкие, но растущие силы становились оружием. Создавала импульсные барьеры не для защиты, а чтобы блокировать проходы, заваливать хламом коридоры, куда, как подсказывала интуиция, пыталась улизнуть Лю Цзы. Это была гонка на опережение, психологическая дуэль в лабиринте из страха и обмана.

И больше не оставалась жертвой в этом лабиринте. Стала охотником. И добыча начинала пахнуть страхом. Настоящим.

Наконец мы вырвались из клубка искажённых коридоров на простор — точнее, на то, что когда-то было крышей склада. Огромное продуваемое пространство под грязновато-розовым от городской подсветки небом. Воздух здесь оказался холодным и чистым, после сладковатой гнили иллюзий он обжигал лёгкие, словно шампанское.

И там, у самого края, спиной к бездне, стояла она. Лю Цзы. Но от её аристократичного лоска не осталось и следа. Загнанная в угол, сбросила маску, и то, что предстало передо мной, было порождением самой больной фантазии сумасшедшего.

Передо мной извивалась гибридная тварь, мерзкая и неправильная. Торс ещё сохранял подобие человеческого, но кожа отливала синеватой чешуёй. Лицо вытянулось, глаза сузились, как у змеи, наполняясь чистой шипящей ненавистью. Вместо ног изгибался длинный гибкий хвост с тупым костяным набалдашником на конце. Самое же отвратительное скрывалось в её руках — раздвоившихся, превратившихся в четыре цепкие, покрытые хитином лапки, которые беспокойно перебирали по бетону, словно у гигантского насекомого.

— Курьерша… — её голос стал не мелодичным, а шипящим, свистящим. — Назойливая муха! Ты всё испортила!

Не тратя времени на слова, она взмахнула лапкой — и со свистом из ничего сплелась липкая фиолетовая паутина, сотканная из сгустков боли и страха. Едва успела вскинуть руку, выбросив перед собой тот самый неровный, дрожащий барьер. Паутина ударила с противным чавкающим звуком и повисла, пытаясь разъесть магию, как кислота.

Воздух наполнился её атаками — визжащими сгустками энергии, обжигающими брызгами иллюзий, щупальцами тьмы, тянущимися из теней. Она атаковала изощрённо, с отточенным мастерством. А я… просто стояла. Дышала. И защищалась. Грубо, некрасиво, но эффективно. Сила заключалась не в технике, а в упрямстве, в том самом стальном стержне, что вырос внутри. Каждый удар принимала, чувствуя, как он отдаётся во всём теле, как подкашиваются ноги, как ноет голова. Но не отступала ни на шаг.

Отвечала короткими, резкими всплесками чистой воли, похожими на удары кулаком — неотточенными, но наполненными всей яростью, всем унижением, всей болью, что она причинила. Не могла вспомнить ни одного заклинания, просто отчаянно желала, чтобы она отстала. Сдохла. Исчезла.

Один из таких рваных, неконтролируемых всплесков пробил защиту и ударил в плечо. Она вскрикнула нечеловеческим визгливым звуком и отлетела назад, на мгновение потеряв концентрацию.

— Сейчас, Хомо Сапиенс! — крикнул Васька. Он не атаковал, а метнулся в сторону, и его рыжая шкурка вдруг вспыхнула в темноте, как сигнальная ракета. На долю секунды иллюзия огнедышащего зверя отвлекла Лю Цзы — её змеиные глаза обратились на кота.