Аристарх, заметив напряжение, наклонился и тихо прошептал, пока Белобог смотрел на сцену с выражением вежливого отвращения:

— Не волнуйся. Валерий Иванович редко появляется на таких мероприятиях. Он, в отличие от брата, терпеть не может хаос, даже управляемый. Но корпоративная культура обязывает. Должен же кто-то представлять «светлую» сторону руководства.

— Он... всегда такой? — прошептала в ответ.

— Почти всегда, — кивнул Аристарх. — Он — порядок, предсказуемость, свет. Без него всё давно скатилось бы в дикий неконтролируемый хаос. Но, как видишь, у порядка тоже есть цена. — Многозначительно посмотрел на неподвижную спину Белобога. — Иногда кажется... скучноватым.

В этот момент на сцене один из «Одноногих Аутсайдеров», пытаясь исполнить особо замысловатое па, оторвался от земли, пролетел по инерции метр и рухнул в барабанную установку с оглушительным грохотом. Зал взревел от смеха. Не удержалась и фыркнула.

Белобог, не моргнув глазом, повернул голову к Аристарху:

— Я всё-таки настаиваю на введении предварительного художественного совета для отбора номеров. Это безобразие бьёт по производительности. Пол-зала отвлекается от нетворкинга.

Аристарх сдержанно улыбнулся:

— Зато запоминается, Валерий Иванович. А в нашем деле запоминаемость — тоже ресурс.

Белобог ничего не ответил, лишь слегка вздохнул, словно смирившись с неизбежным злом. Снова уставился на сцену, где пытались восстановить порядок, и поймала себя на мысли, что его присутствие... не так уж и плохо. Оно привносило странное равновесие. После безумного веселья, воя оборотней и лести ведьм холодная упорядоченная аура становилась глотком свежего воздуха. Пусть и очень холодного.

Сидела рядом с ними — воплощением человеческой гибкости и любопытства и воплощением божественного незыблемого порядка. Чувствовала, как этот вечер становится чем-то большим, чем просто корпоратив. Настоящим посвящением — не только в мир магии, но и в его внутреннюю, абсурдную и строго регламентированную кухню. Глядя на профиль Аристарха, освещённый мерцающим светом софитов, понимала: нет человека, с которым хотелось бы разделить это посвящение больше, чем с ним.

Атмосфера в зале, и без того наэлектризованная присутствием Белобога, достигла кульминации. Под аплодисменты на сцену вытащили бедного Владислава Вампиловича для финального аккорда — награждения «Лучшего сотрудника месяца». Ведущий, весь в поту, но с сияющей от гордости улыбкой, объявил:

— И п-последняя н-номинация! «Л-лучший сотрудник месяца» за п-перевыполнение плана по парообразованию в общественной бане Зареченска — Банник Степаныч!

Из-за кулис, пугливо озираясь, выполз маленький лысый человечек, закутанный в простыню, от которой тянуло запахом веника и влажного дерева. Существо оказалось настолько малозаметным и жалким, что, казалось, вот-вот испарится от страха под софитами. Банник Степаныч, судорожно теребя край простыни, приблизился к Владиславу Вампиловичу, который с пафосом вручил ему грамоту — лист бумаги, где чернила переливались, словно капельки воды на раскалённой печке.

— П-поздравляем! — прошепелявил ведущий, пытаясь пожать Баннику руку, но тот дёрнулся и чуть не уронил драгоценный свиток.

Зал разразился овациями. Даже Белобог на мгновение смягчился и кивнул с одобрением — план по парообразованию выполнен, порядок торжествовал. Улыбалась, наблюдая за этой сценой. Во всём этом присутствовал особый шарм. Магия магией, а квартальный отчёт оставался святым делом.

И в этот самый момент, когда аплодисменты начали стихать, с оглушительным грохотом, от которого задрожали стены, распахнулись главные двери актового зала.

На пороге, озарённый тусклым светом из коридора, стоял он. Дядя Петя. Участковый. Человек, знакомый с детства, вечно ходивший в растрёпанной форме, пропахшей дешёвым одеколоном и чем-то покрепче, всегда остававшийся добрым, всё прощающим алкашом.

Он стоял, слегка пошатываясь, и грозным взором обводил зал. Его взгляд скользнул по всему сброду, по Вампиловичу на сцене, по Белобогу в ослепительном костюме, по Аристарху и по мне. Но не увидел ничего из этого. Вернее, увидел, однако мозг, не заточенный под магию, интерпретировал происходящее по-своему — как сборище чудаков в дурацких костюмах.

— А ну-ка, тихо! — проревел хриплым прокуренным голосом, и эхо разнеслось по залу. — Шабаши тут устраиваете?! Уже четыре утра! Весь ДК ходуном ходит! Соседи жалуются! Расходитесь, а то пятьсот рублей штрафа с каждого рыла! Маски-шоу ваше закончилось!

Воцарилась мёртвая тишина, которую нарушал лишь писк окончательно сдохшего микрофона в руках Владислава Вампиловича. А потом начался абсолютный, тотальный хаос. Тот самый хаос, который не смогли вызвать ни конкурс лести, ни вой оборотней. Хаос перед лицом земной бюрократической власти.

Могучие тролли в растянутых футболках с визгом попрятались за портьерами, отчего те заскрипели и чуть не рухнули. Оборотни, чей вой недавно будил весь район, жались к стенам, пытаясь слиться с обоями. Вампиры аристократических кровей с гримасой ужаса отпрянули, словно дядя Петя был священником с распятием. Лесной дух, недавно жаловавшийся на бомжей, бесследно испарился, оставив на стуле лишь лёгкий запах хвои. Баба-Яга, мгновение казавшаяся окаменевшей, с неожиданной прытью юркнула под сцену, прихватив свой поднос с пирожками.

Владислав Вампилович, бледный как полотно, пытался что-то произнести в мёртвый микрофон: «Т-товарищ участковый! М-мы здесь... э-э-э...» Но голос его терялся в общей панике.

Сидела, не в силах пошевелиться, наблюдая, как мифические чудовища, повидавшие на своём веку немало, в ужасе разбегаются от одного-единственного нетрезвого участкового. Это зрелище оказалось самым сюрреалистичным за весь вечер. Абсурд достиг апогея.

И тут взгляд встретился с Белобогом. Он сидел всё так же прямо и спокойно, но в идеальных чертах читалось... не улыбка, а нечто, похожее на ироничную усмешку. Посмотрел на меня, затем на злющего дядю Петю, и сделал изящный, почти невесомый жест рукой в сторону участкового. Жест говорил красноречивее любых слов: «Это ваша территория, люди. Вы и разбирайтесь. Наша юрисдикция здесь бессильна».

Аристарх фыркнул на ухо:

— Видишь? Закон. Самая могущественная магия в человеческом мире. Даже мы ей подчиняемся. По крайней мере, внешне. Как-нибудь объясню про магический пакт...

Дядя Петя, тем временем, видя, что слова возымели действие, но «нарушители» не спешат расходиться, сделал решительный шаг вперёд.

— Ну что, я неясно выражаюсь? — достал из кармана потрёпанный блокнот. — Щас списки составлю! Пятьсот рублей с носа! А организатору — тысячу!

Владислав Вампилович испустил тонкий пищащий звук, очень похожий на свой микрофон, и без чувств рухнул за кулисы.

Нужно было что-то предпринять. И к собственному удивлению, поняла, что являюсь единственным человеком здесь, способным с этим справиться. Ну, почти единственным. Аристарх смотрел с безмолвным вызовом, явно давая понять, что это моя задача.

Глубоко вздохнув, поднялась и направилась к дяде Пете. Ноги стали ватными, но заставила их двигаться.

— Дядя Петя, — произнесла, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Это я, Ксения. Помните, в пятом «Б» училась? Меня ещё бабушка один раз потеряла, вы из соседнего двора домой привели.

Он прищурился, всматриваясь. От него пахло, как всегда, — дешёвым портвейном и усталостью.

— Ксюш? Это ты? А ты чего здесь среди... этих? — мотнул головой в сторону зала, где нечисть затаилась в тени.

— Да мы тут... корпоратив, — соврала, сама поражаясь находчивости. — Коллеги. Художественная самодеятельность. Вот репетируем. Новый... перфоманс. Авангардный.

Дядя Петя почесал затылок.

— Перфоманс... А, это которые голые по сцене бегают? Ну, вы хоть не голые. Ладно... — Тяжко вздохнул. — Но тише, а? А то правда оштрафую. У меня план.

— Конечно, дядя Петя, — закивала. — Сейчас всё потихонечку разойдёмся. Обещаю.