И тут, словно по заказу, за спиной щёлкнул замок. Вздрогнула и отпрыгнула в сторону, натыкаясь на тахту. В квартиру, запыхавшийся и красный от быстрого подъёма, влетел Витёк. В руках сжимал бутылку самого дешёвого коньяка, какую только можно найти в ночном ларьке.

— Всё, деваха, я верну... — начал было, но единственный глаз тут же устремился в прихожую, на пустое место. Фраза замерла на полуслове. Лицо, секунду назад озабоченное, начало медленно, а затем стремительно менять выражение. Исчезла вся бравада, вся показная крутость. Черты исказились гримасой подлинного животного ужаса и отчаяния.

— Где?! — голос сорвался на визгливый, почти женский крик. — Где мешок?! Долюшку мою... украли?! Да не может быть!

Метнулся в прихожую, начал бешено озираться, заглядывать под стул — словно огромный бренчащий мешок мог туда закатиться.

— Совсем меня обделили! — завопил, хватая себя за голову. — Лихая моя доля! Совсем от рук отбились! Кто посмел?! Кто?!

Злости в нём не было. Нет. В истерике сквозила отчаянная, почти детская обида и паника человека, у которого отняли не вещь, а нечто жизненно важное. Выглядел так, будто у него вырвали сердце.

Стояла, чувствуя себя абсолютно беспомощной и виноватой, хотя логика подсказывала — ни при чём. Как можно было предотвратить кражу, совершённую с помощью магии? Но объяснить это рыдающему «авторитету» оказалось выше сил.

И в этот самый момент, словно подводя черту под хаосом, в кармане завибрировал телефон. На автомате достала его. На экране горело сообщение от Михаила Зубенко — короткое, ёмкое и не оставляющее сомнений:

«Урегулируй вопрос с мешком. Статус заказа: «Сорван». До выполнения — другие заказы недоступны.»

Взгляд скользнул по рыдающему Витьку, пустому месту в прихожей, холодному экрану телефона. Предвкушение абсурда сменилось холодной свинцовой реальностью. Работа, казалось бы, простая миссия курьера, превратилась в детективную историю с мистическим уклоном. Теперь предстояло найти вора, укравшего «долю» у самого Лихa Одноглазого. Дело принимало серьёзный оборот.

Истерика Витька достигла такого накала, что, казалось, вот-вот по потолку начнут долбить соседи снизу. Он не просто рыдал — выл, причитая о своей «долюшке» и «лихой беде» так пронзительно, что ком подкатил к горлу. Атмосфера в квартире сгустилась до состояния киселя: паника оказалась настолько заразительной и плотной, что собственное дыхание начало сбиваться, а ладони стали влажными.

— Успокойтесь, Виктор Степанович, — пыталась вставить слово в этот поток отчаяния, но голос тонул в его причитаниях. — Мы что-нибудь придумаем…

— Придумаем?! — взвыл он, хватая за рукав. — Да это ж моя жизнь там, в том мешке! Без него я… я пустое место! Меня и ветром сдуть может!

Вид единственного глаза, полного настоящих неподдельных слёз, довершал картину абсолютного абсурда. Вор в законе, плачущий из-за пропажи мешка с железным хламом. Мозг отказывался обрабатывать происходящее. Оставался один выход.

— Сейчас, сейчас, я помощь вызову, — пролепетала, вырывая рукав и с дрожащими пальцами набирая номер Аристарха.

Ответил на первом гудке. Из трубки послышались звуки джаза и ровное спокойное дыхание.

— Ксения? Опять пчёлы?

— Хуже, — выдохнула, и голос предательски задрожал, вобрав часть витьковой истерики. — Тут… тут мешок украли. Прямо из-под носа. Магическим образом. А клиент… клиент не в себе.

— Адрес тот же? — голос Аристарха оставался невозмутимым якорем в бушующем море паники. — Буду через десять минут.

Эти десять минут показались вечностью. Витёк перешёл от рыданий к тихому монотонному бормотанию, сидя на корточках в прихожей и уставившись в пустое место, где прежде лежал мешок. Сама же чувствовала себя полной дурой — Наследница, способная чувствовать магию, позволила украсть груз, не успев даже моргнуть. Камень Смотрящего в кармане казался бесполезным булыжником, а брошь-сова — обычной безделушкой.

Когда в дверь наконец постучали, бросилась открывать с ощущением, будто за ней стоит спасение. Аристарх вошёл, окинул взглядом сцену: рыдающего на полу «авторитета», перекошенное от напряжения лицо, общую атмосферу разгрома. На его лице не отразилось ни удивления, ни раздражения — выглядел как учёный, пришедший исследовать интересный феномен.

— Ну-с, — произнёс, снимая куртку и аккуратно вешая на вешалку, — рассказывайте по порядку. Как украли и какие были сопутствующие ощущения?

Запинаясь и сбиваясь, начала описывать ледяной сквозняк, запах серы или меди и земли, ощущение чужого присутствия. Витёк, услышав это, лишь громко всхлипнул. Аристарх слушал внимательно, кивая.

— Сильное вмешательство, — заключил. — И что важно — целенаправленное. Оставило след.

— След? — удивилась. — Но тут же ничего нет!

— Не материальный след, Ксения, — поправил он, и в глазах зажглись те самые огоньки преподавателя. — Магическое эхо. Любое мощное проявление магии, особенно такое... ароматное, оставляет отпечаток на ткани реальности. Его можно почувствовать, считать. Ты уже умеешь чувствовать энергию. Теперь нужно научиться читать её историю.

Подошёл и положил руку на плечо — прикосновение оказалось твёрдым и успокаивающим.

— Достань камень Смотрящего. Он не только предупреждает об опасности. Это усилитель твоего восприятия, связь с этим местом. Закрой глаза. Дыши ровно. И вместо того чтобы просто чувствовать энергию вокруг, попробуй ощутить то, что было. Остатки события. Его отголосок.

Послушно достала тёплый чёрный камень, сжала в ладони и закрыла глаза. Сначала — ничего. Лишь собственная дрожь и приглушённые всхлипы Витька. Затем сосредоточилась на тепле камня, позволила ему растечься по руке, ощутила ровную спокойную пульсацию. Представила, как это тепло проникает в пол, в воздух, начинает взаимодействовать с невидимыми частицами произошедшего.

И тогда... картина начала проступать. Сначала разрозненные ощущения: тот самый ледяной холод, ставший ярче запах серы, горький привкус меди на языке. Потом — образы. Нечёткие, размытые, словно сквозь запотевшее стекло. Вора увидеть не удалось, но почувствовалась его... суть. Огромная, нечеловеческая тяжесть. Каменная, неподвижная мощь. И самое яркое — ощущение двух огромных плотно сомкнутых век. Не глаз, а именно век. Тяжёлых, как гранитные плиты, скрывающих нечто невыразимо древнее и страшное.

Дёрнулась и открыла глаза, едва не выронив камень. Дыхание перехватило.

— Ну? — спокойно спросил Аристарх.

— Он... был огромный. Тяжёлый. Как гора. И... глаза... вернее, веки... закрыты... — с трудом подбирала слова, пытаясь описать неописуемое.

Аристарх медленно кивнул, достал телефон и начал быстро листать что-то на экране — словно просматривал электронную базу данных магических существ.

— Ледяной сквозняк, сера, земля, ощущение каменной тяжести и закрытые веки... — бормотал себе под нос, затем остановился и поднял взгляд. — Поздравляю с знакомством. Это Вий.

Уставилась в полном непонимании. Имя ничего не говорило.

— Вий? — переспросила.

— Отец-основатель, так сказать, — пояснил с лёгкой иронией. — Прародитель всякого лиха, невезения и злой доли. Судя по фольклору, взгляд убивает, потому глаза вечно закрыты. Видимо, решил по-семейному «пошутить» над сынком. Отобрать у него скарб, его символическую «долю».

Оба повернулись к Витьку. И тут произошло нечто странное. Услышав имя «Вий», он замолк. Мгновенно. Всхлипывания прекратились. Медленно, словно в замедленной съёмке, поднялся с пола, дошёл до тахты и тяжело рухнул на неё. Единственный глаз уставился в тёмное окно, в чёрное зеркало ночного Зареченска. В позе не было ни злости, ни паники — лишь глубокая бездонная покорность и тихий беспросветный ужас.

Аристарх хмыкнул, кивнув в его сторону.

— Мда-а-а. Батю, выходит, боится. Ну что ж, Ксения, похоже, предстоит не просто найти вора, а устроить семейную терапию для мифических персонажей. Задача, скажу я тебе, ещё та.

Тишина, воцарившаяся в квартире Витька после произнесения имени «Вий», оказалась страшнее любой истерики. Он сидел на тахте неподвижно, и его молчание давило сильнее предыдущих рыданий. Аристарх, похоже, воспринял это как сигнал к действию.