Мы долго молчали. Эйра не отпускала мою ладонь и смотрела на меня снизу, с края кровати.

— Это всё? — спросила она тихо.

Сразу я не ответил. Понимал, что вот сейчас, наверное, и надо рассказать: про Раймо, про дорогу у Костницы, про то, зачем мы с Алексом на самом деле приехали в Соль-Арк и что думаем делать с королём. Если я хочу, чтобы она была рядом, дальше молчать нельзя, иначе мы так и будем жить в одной комнате, как два соседа по постоялому двору. Только если рассказать всё, она может встать и уйти. К Ильзе, к чужому горну, куда угодно. От этой мысли стало по-настоящему страшно, страшнее, чем под ливнем перед Раймо.

— Да, — сказал я. Потом понял, что это «да» прозвучало слишком похоже на ложь, и добавил: — Нет, не всё. Я расскажу, Эйра. Когда придёт время, расскажу всё. А сейчас я смертельно устал.

Это тоже была неправда. Тело девятой ступени могло бы стоять на ногах ещё сутки, а то и двое, и не заметить. Никакой усталости я не чувствовал. Просто струсил.

Эйра посмотрела на меня ещё немного, потом кивнула.

— Хорошо, — сказала она и сжала мои пальцы. — Я рада, что ты цел, Кай. Правда рада.

Эйра легла, не выпуская моей руки. Через некоторое время дыхание выровнялось. Перед сном она ещё раз провела пальцем по костяшкам, тем самым движением, которым касалась их несколько ночей назад, когда между нами уже появилась дистанция и мы оба делали вид, что всё в порядке.

Я закрыл глаза. Кости продолжали ровно возвращать Ци в круг, грудной узел держал давление легко. Всё же сон пришёл почти сразу, как когда-то у наковальни на Иль-Ферро после простого гвоздя. Внутри костей гудел ритм. Я слушал его, пока гул не стал шире комнаты.

Тьма раскрылась без перехода.

Под ногами не было камня, однако я стоял. Вокруг тянулись жгуты Ци, толстые, как корабельные канаты, и тонкие, почти прозрачные. Я уже видел их в каверне Сольфара, когда взгляд древнего зверя затянул меня в общую сеть Связанных Лордов. Тогда жгуты обхватили запястья, шею и грудь, а голос Шар-Кадэна пришёл прямо в голову с одним приказом: служи.

Сейчас меня никто не держал.

Жгуты лежали вокруг раскрытыми петлями. Они образовывали углубление, похожее на гнездо, и я стоял в самом центре. Отсюда уходили линии к далёким узлам. В одном ворочалась тяжёлая туша среди гор. Подо льдом другого медленно двигалась серебряная спина. Остальные образы оставались слишком далёкими, чтобы различить их целиком.

Рядом темнело глухое место. Оно сохраняло форму огромного существа, свернувшегося в камне, и от него тянуло серой. Кальцифер-Тхун, которого на Иль-Ферро называли Сольфаром. Я перерубил его привязь к сети двумя «Жалами Глухоты», и он уснул. Узел оставался живым, только больше не слышал зова.

Чуть дальше зияло другое место. Там чувствовалась вода. Она стекала по невидимым краям, уходила в пустоту и возвращалась холодной взвесью. Йорх-Ма, Морской Лорд, которого люди звали Левиафаном, погиб от «Пробойников», которые выковали мы с Эйрой и Ульфом. Его тело осталось в море, Ядро увезли в Соль-Арк. Сам узел был пуст.

Два соседних места погасли из-за моей работы. От этой мысли стало тяжело, и вместе с тяжестью где-то внутри шевельнулась гордость, от которой сразу стало стыдно: обе работы, если уж честно, были сделаны хорошо.

Голос пришёл сверху и сразу со всех сторон. Звука у него не было. Смысл возник внутри, минуя слух.

Верни.

Передо мной вспыхнула Слеза Океана. Я никогда не видел Ядро собственными глазами, только слышал, как его описывали другие: камень размером с человеческий торс, под голубой оболочкой ходят серебряные течения. Во сне оболочка раскрылась, и внутри оказалось крошечное ночное море. Если вернуть Слезу воде, Левиафан сможет родиться заново. Сеть показывала это как естественный круг: море принимает Ядро, сила расходится по глубине, пустой узел снова наполняется дыханием.

Просьба походила на искупление. Я сделал оружие, убившее разумного Лорда. Теперь мог вернуть ему путь к жизни. И в этом «верни» приказа слышалось меньше, чем в прежнем «служи». Сквозь него проступала мольба, горькая и гордая разом, будто старый отец, который никогда ни у кого ничего не просил, пришёл просить, чтобы ему вернули сына.

Слово «верни» зацепило во мне другую мысль, и я не сразу понял, почему именно её. Вернуть Слезу морю можно было, только если сначала её забрать. А сейчас её держали совсем другие люди и для совсем другого. Я вспомнил оправу Патрициев, ту самую, части которой ковал Виго. Когда он диктовал Алексу размеры своих колец и скоб, Система собрала из них примерно треть всей конструкции и показала слабое место. Оправа должна была держать Ядро, пока алхимики вскрывают его и перегоняют его силу в человека. Но скобы, которые Виго ставил на каждое третье кольцо, собирали давление воды на себя, вместо того чтобы распределять его по всему кругу. Если Ядро рванётся изнутри, кольца начнут расходиться именно там, возле скоб. А ближе всех к разрыву окажется тот, кто сидит в середине обряда, то есть сам король.

Дальше я уже не знал, а гадал. Что будет, если сила Морского Лорда вырвется посреди Короны, Система не показывала. Но мне рассказывали, как Левиафан одним движением туши колол шлюпы у Иль-Ферро, и воображения хватило представить, что такой выброс вряд ли остановится на одном короле. Выходило, что Ядро в любом случае лучше забрать у Патрициев до обряда. Забрать его я и так собирался, ради этого и приехал в столицу. Голос предлагал ровно то же самое, только цель у него была своя: вернуть Слезу морю. И возразить ему было нечего, потому что первый шаг у нас с ним совпадал.

Второй смысл коснулся меня вслед за первым.

Встань.

Гнездо под ногами сдвинулось, и я почувствовал, что меня медленно подталкивает к мокрой пустоте, где раньше жил Йорх-Ма. Жгуты поднялись выше, очерчивая место, которое можно занять. Пустой узел Морского Лорда ждал хозяина, и сеть, кажется, предлагала его мне. Первое значение звало вернуть в этот узел старого владыку, второе звало встать туда самому. Словами сеть ничего не объясняла, она просто показывала, и понимать приходилось самому. Сначала я увидел себя таким, каким был сейчас: тело девятой ступени, законченное, дальше расти в нём уже нечему. Потом вокруг Костного Очага одна за другой начали загораться точки стихий и сложились в круг. Похожий круг я уже видел в окне Системы на кладбищенской дороге, только там он был недостроен, а здесь замыкался. А следом от этого круга наружу потянулась тонкая нить, к ближайшему жгуту, а через него ко всем остальным узлам сети, и по ней в меня пошла сила, чужая и огромная. Я не сразу понял, что вижу. Потом дошло: замкнутый круг стихий и есть то самое Ядро Духа, с которого начинается Пробуждение Духа, следующая стадия после Закалки Тела. Сеть показывала мне дорогу туда. И показывала, что будет дальше, если я подключусь к ней: подниматься к Перерождению годами самому не придётся. По этому жгуту туда вела короткая дорога, которую до меня вытоптали древние существа вроде Сольфара и Левиафана.

Потом голос добавил ещё одно. Смысл опять пришёл сам, без звука, и в голове он сложился примерно в такие слова:

То, что ты сделал дважды, уже дорога. Остальное — повторение.

Сначала я не понял. Дважды что? Два Лорда, которых я погасил? Два гвоздя за сегодня? Я перебирал, и ничего не подходило, пока сеть не показала сама.

Перед внутренним взглядом появились два высохших тела у нижнего погоста, двое наёмников, из которых я вытянул Ци. Вот оно что. Сеть говорила, что этот путь я уже начал, когда забрал их силу. Дальше нужно просто делать то же самое снова и снова, забирать у других, пока круг не замкнётся. От этой простоты по спине прошёл холодок.

И словно в подтверждение, внутри шевельнулось то, что я тогда забрал. Металл, доставшийся мне от старшего наёмника, лежал возле костей тяжёлой холодной крупицей и сейчас отозвался на сеть, будто его позвали по имени. Ветер свернулся у рёбер и шевельнул жгут над плечом. В круге, который Система показала мне на кладбищенской дороге, уже стояли Огонь, Земля, Лёд и Кислота, а теперь и эти два чужих зачатка. Замкнуться он не мог. Ему не хватало Воды.