— Для первого утра ты задаёшь слишком много вопросов.

— Ты сама сказала, что я буду старшей.

Ильза подняла взгляд. Радушие ещё оставалось в её лице, только теперь держалось возле самого края, и под ним проступила знакомая жёсткость.

— Потому и спрашиваешь верно. Заказы пойдут через моё имя. Запись твоих изделий останется отдельной. Плату получишь мастерскую, выше той, что положена стоящей. Люди будут знать, кого слушать возле горна. Прочее устроим по ходу.

Ответ вроде бы содержал всё нужное. И всё-таки вокруг него оставалось пустое место. Ильза знала, кто будет принимать деньги. Уже выбрала людей. Наверняка знала и двор. Про обучение она сказала меньше всего.

Эйра взяла кружку, обнаружила, что отвар остыл, и допила одним глотком.

— Где он?

— Пойдём. Лучше один раз увидеть.

Они закрыли горн, велели подмастерью Ильзы следить за жаром и вышли в Медный Ряд. Улица уже наполнилась людьми. Возле лавки замочника грузили в тележку связки железных полос, дальше спорили два торговца углём. Эйра шла рядом с Ильзой и пыталась представить будущий двор. Просторный навес. Своя наковальня. Молотобоец, ожидающий её удара.

На первом повороте дорога показалась знакомой.

Угловая водокачка ещё скрывалась за домами, зато в воздухе появился запах сырого камня из её желоба. Эйра замедлила шаг. Ильза продолжала идти, и ей пришлось догнать.

— Мы куда?

— Скоро увидишь.

Они прошли мимо белёной стены, свернули за лавкой замочника. Впереди появились ворота с широкими железными полосами.

Эйра остановилась.

Она помнила эти полосы. Помнила хороший замок и старого Нино, который прятал ключ под слишком широкой курткой. За воротами стоял горн с расширительной камерой. Кай гладил край устья, потом положил ладонь на рог наковальни и закрыл глаза. Ульф уже придумал место для угля. Алекс назвал комнату с вытяжкой подходящей, что для него считалось восторгом. Сама Эйра ходила под навесом и проверяла, как ветер поведёт дым.

Они прожили в том дворе меньше четверти часа, но этого хватило, чтобы место стало общим.

Ильза дошла до ворот и обернулась.

— Ну?

— Это двор Виго.

— Вижу, память у тебя крепкая.

— Кай хочет его купить.

— Хотел. Дом Цехов уже завершает взыскание.

Эйра подошла ближе. На замке висела новая узкая пломба, тёмная после дождя, — раньше её здесь, кажется, не было.

— Ты сказала, что открываешь второй двор.

— Этот и открываю. Как только бумаги пройдут окончательно, выкуплю его у Дома Цехов. Ланцо получит расчёт, Совет проведёт передачу. К началу следующей недели можно будет чистить дымоход.

— Ланцо отдаёт его тебе?

— За деньги люди отдают многое. Он понимает, что пустая мастерская подати не платит.

Эйра смотрела на пломбу, и радость, с которой она ещё недавно представляла собственный горн, продолжала жить внутри и теперь причиняла почти физическую боль — тем более что следом вспомнилось то, о чём Ильза, видимо, надеялась, что Эйра забыла.

— Ты его ненавидишь, — сказала она. — Сама говорила: двадцать два года клещей в руках не держал, своих сажает быстро, чужих годами держит у ворот. А теперь он просто отдаёт тебе лучший пустой двор. И ты же сама зимой сговаривалась с ним про этот двор. А после про устав и про право присмотра объясняла Каю у себя в кузне, он мне всё слово в слово пересказал. «Ланцо ждёт не покупателя, Ланцо ждёт похорон» — так Кай передал твои слова, я их запомнила. Уже тогда ты выходит знала про этот двор больше, чем сказала.

Ильза не отвела взгляд, только поправила шнур на пломбе, будто узел сейчас был важнее разговора.

— Про устав я Каю сказала чистую правду и врать про устав не стану ни ему, ни тебе. Двор при живом мастере не продаётся никому — в том числе и мне, так уж он устроен. Оттого уговор с Ланцо и был условным: освободится — беру я, и весь сказ. А чужие замыслы я Каю пересказывать не обязана, у него своя голова на плечах, мог бы и сам меня спросить прямо, коли додумался бы. Когда запись прошла, я оказалась в очереди первой. Только и всего.

— Только и всего, — повторила Эйра. — Ты знала, что мы выбрали именно этот двор.

— Узнала позже.

— И всё равно молчала.

Ильза резко повернулась, и утреннее тепло окончательно сошло с её лица.

— Двор всё равно уйдёт, девочка. От Ланцо, от меня, от кого угодно — но уйдёт. Пусть уж достанется руке, которая умеет держать молот. Родня Ланцо просто сдаст его внаём подороже. Я дала тебе путь к собственному клейму. Отдаю под твою руку мастерскую, на которую иные мастера с бородами облизываются годами. А ты сейчас стоишь у ворот и допрашиваешь меня из-за желания мужчины, который за несколько дней успел переворошить половину Заречья и пропасть там вместе со всеми своими спутниками.

— Он…

Эйра запнулась. Ни одно слово сейчас не выражало нужного.

— Он хотел этот двор, — закончила она. — Мы хотели.

— Вот именно. «Мы». Только запись в Дом Цехов подал он. Разряд получил он. Тебя вписали работницей. Я предлагаю место, где твоего имени в книге станет больше.

Слова ударили точно в ту боль, о которой Эйра сама рассказывала на лавке. Ильза знала, куда бить. Возможно, говорила искренне. От этого стало тяжелее.

Эйра подошла к воротам и коснулась железной полосы. Холодный металл хранил след вчерашнего дождя. За ним она почти слышала будущий горн, придуманный ими с Каем. Теперь в том же дворе могли стоять другие люди и работать под клеймом Ильзы, а старшей назначат её.

— Что случится, если Виго жив? — спросила Эйра.

Пальцы Ильзы на шнуре пломбы застыли.

— Виго умер.

— Его похорон не было.

— В книге появилась запись. Двое мастеров подтвердили смерть.

Эйра почувствовала, как злость поднимается выше горла, и заговорила длиннее обычного — так с ней бывало, когда молчать становилось совсем невозможно.

— Ты сама при мне ругала эту схему. Говорила, что подписывать бумагу о смерти живого мастера — последнее дело, и в пример ставила Тобиаса Меха, который наотрез отказался класть клеймо под такой бумагой, сколько бы Ланцо к нему ни подсылали людей. А теперь покупаешь двор, который освободился ровно этим же способом, — тем самым, который сама называла последним делом. Да еще говоришь что этот Тобиас тебе сам поможет нанять другого мастера. Одо так же схоронили бумагой, раньше срока, раньше правды, лишь бы двор поскорее опустел. Ты это знаешь не хуже меня.

Ильза отпустила пломбу, и голос её стал низким и твёрдым.

— Довольно. Кто подал свидетельство, кто принял запись и почему Ланцо согласился продать двор именно мне, тебя сейчас касаться не должно. Ты стоишь при моём клейме, получишь место, где станешь старшей. Остальными делами занимаюсь я. Занимайся своим железом.

Несколько прохожих уже поглядывали в их сторону. Ильза заметила это и понизила голос, хотя жёсткость никуда не делась.

— Учись различать своё и чужое, девочка. Иначе всю жизнь станешь бегать за чужими бедами и однажды обнаружишь, что собственной работы у тебя нет.

Эйра убрала руку с ворот. Двадцать лет Ильза ковала под именем мужа, не поставив в книге ни одной собственной вещи, — об этом она говорила вчера, и голос у неё тогда звучал так, будто каждый прожитый год по-прежнему лежал внутри горячей окалиной. Теперь та же женщина стояла у чужого двора и объясняла Эйре, какие вопросы ей вообще дозволено задавать при чужом клейме.

— Кай меня после этого не простит, — сказала Эйра тихо.

— Старик умер. Двор Каю всё равно не достанется, его просьба уже ничего не меняет. А ты должна получить своё, пока можешь.

Эйра посмотрела на ворота ещё раз. Слова о Кае были правдой лишь наполовину: даже если бы он простил, сама она всё равно помнила бы, как вошла сюда, зная всё заранее. Пока она ещё не вошла. Пока Ильза только привела её и поставила перед готовым решением, о котором раньше не сказала ни слова.

— Открой, Нино, — кликнула Ильза сторожу, появившемуся возле водокачки. — Покажем будущей старшей её место.