Она встала, умылась холодной водой и затянула волосы туже обычного. Кожаный наруч лёг на левое запястье, закрыл старый ожог. Поверх рубахи Эйра надела рабочую куртку, убрала лист за пазуху и снова остановилась возле кровати.

Можно было остаться. Дождаться хотя бы полудня, сходить к квартальному, спросить на Кожевенном мосту. Мысль возникла ещё ночью и теперь вернулась в третий раз, а следом пришла другая: Кай ушёл по собственному делу и тоже ничего ей заранее не сказал, значит, всё правильно, так и выглядит та самая свобода, о которой они говорили. Эйра всё-таки взялась за ручку двери, постояла немного и вышла.

Внизу Марта уже вытаскивала из печи первые лепёшки. Увидев одну Эйру, она заглянула ей за плечо, затем быстро отвела глаза и принялась смахивать муку со стола.

— Твои опять загуляли? — спросила кухарка. — Здоровяк вчера к ужину не пришёл, я ему кашу держала до полуночи. Пыху семечки тоже остались. Уже думала, мышь эта огненная где-нибудь склад спалила и все вокруг неё бегают.

— Вернутся.

Голос прозвучал уверенно. Марта, кажется, поверила. Сама Эйра — чуть меньше.

Кухарка завернула две лепёшки в полотно и протянула ей. Одну Эйра взяла, вторую хотела вернуть, однако Марта уже отвернулась к печи.

— На пустой живот у горна встают только дураки и люди, которых хозяин плохо кормит. Ты вроде к первым пока не относишься.

— А ко вторым?

— Это уж сама решай.

Эйра убрала лепёшки в сумку и вышла.

После ночного дождя Медный Ряд блестел от воды. В канавках плыл угольный сор, над крышами лежал дым ранних горнов. Мастера открывали ворота, подмастерья выставляли к стенам корзины с товаром, и обычный распорядок улицы понемногу собирался вокруг неё. Здесь каждый знал, куда идёт. Эйра тоже знала адрес, только это почему-то не помогало.

Ильза ждала во дворе. Створки её кузни уже стояли открытыми, в горне горел молодой огонь, а на малой наковальне лежала короткая полоса светлого железа. Рядом хозяйка поставила второй молоток, легче своего. Под стеной обнаружился табурет с кружкой горячего отвара.

— Опаздания у меня запрещены, — сказала Ильза.

Эйра посмотрела на улицу. Часы ещё не ударили.

— Первый бой только будет.

— Значит, сегодня пришла вовремя. Ешь, пока горн набирает жар.

В голосе Ильзы отсутствовала привычная колкость. Эйра задержалась у ворот, ожидая продолжения, потом всё-таки прошла под навес. Отвар пах смородиновым листом и чем-то горьким. Кружка грела ладони.

— Кай вернулся? — спросила Ильза, поправляя уголь кочергой.

— Нет.

Молоток в её руке замер возле края горна, потом двинулся дальше.

— Остальные?

— Тоже.

— В Заречье люди пропадают легко.

Эйра подняла глаза.

— Это должно меня успокоить?

— Я тебя успокаивать не умею. К полудню можешь послать мальчишку к мосту, если вестей не будет. Сейчас поешь.

Это уже больше походило на Ильзу. Эйра отломила край лепёшки, прожевала, почти не чувствуя вкуса. Хозяйка кузни занялась заслонкой и больше вопросов не задавала. Такая сдержанность тоже помогала. Разговор о Кае мог растянуться на всё утро и ничего не изменить, а здесь имелся металл, требовавший рук.

Когда полоса прогрелась, Ильза вытащила её клещами и уложила поперёк наковальни. Заготовка состояла из двух частей. Сварной шов уже прихватили, рядом с ним темнело узкое утолщение, которое легко было пережечь при повторном нагреве.

— Покажи свой Ветер, — сказала она. — Здесь можешь пользоваться Ци сколько потребуется. Мой двор записан под плотные потоки.

Эйра поставила кружку. Подошла, осмотрела шов и коснулась полосы двумя пальцами. Железо отдавало тепло неровно. Середина успела потемнеть, утолщение возле края всё ещё держало жар.

— Что из неё будет?

— Скоба на воротную ось. Хозяин двора любит широкие створки и каждую зиму удивляется, отчего они провисают.

— Тогда здесь лишнее снимется.

— Если сумеешь снять и сохранить шов.

Эйра взяла молоток. Ильза отступила к мехам. Ждала.

Ци Ветра поднялась от Нижнего Котла тонким холодным движением, прошла вдоль рук и обернула заготовку. Воздушный кокон сомкнулся вокруг железа. Эйра повела поток от утолщения к шву, вернула тепло в нужный участок и удержала его там. На Штормовой Гряде такой приём экономил уголь. Ветер уносил жар быстрее, чем мастер успевал поднять молот, поэтому Хальвар учил хватать тепло и загонять обратно в железо.

Первый удар лёг рядом со швом. Второй вытянул край. Эйра изменила направление кокона, и окалина прошла по поверхности тёмной волной, оставив чистую полосу. Ильза один раз качнула мехи. Этого хватило. Заготовка приняла новый жар, а соседний участок сохранил прежний цвет.

Работа оказалась маленькой, зато честной. Железо отвечало на каждый удар, и через несколько минут тревога о пустых комнатах отступила куда-то к краю мыслей. Эйра слышала металл. Остальное пока могло подождать.

Она закончила шов, перевернула скобу и положила молоток.

Ильза подцепила заготовку клещами, осмотрела боковой свет, затем постучала ногтем возле соединения. Эйра ждала привычного «кривовато». Слово уже почти прозвучало у неё в голове.

— Хорошо, — сказала Ильза.

Эйра не сразу поняла и переспросила, будто ослышалась:

— Что?

— Слух испортился? Хорошо сделано. Тепло удержала чисто, край не повело. Ещё два удара дали бы лишнюю толщину, и ты остановилась вовремя. — Ильза опустила скобу на верстак. — Такую руку в помощницах держать глупо.

Похвала легла внутрь горячее отвара. Эйра отвела взгляд, поправила молоток на доске и всё же позволила себе улыбнуться. Ильза заметила, конечно. Она замечала почти всё.

— Здесь будет моя наковальня? — спросила Эйра. — У стены места хватит, если отодвинуть ящик. Или возле задней двери.

— Здесь ты станешь работать первое время. Дальше будет другой двор.

— Какой?

— Кузнечный. С хорошим горном и жилым домом. Я открываю вторую мастерскую.

Эйра снова посмотрела на неё. Ильза говорила спокойно, словно решение существовало давно и требовало только подходящего дня для объявления.

— Кто там будет стоять?

— Ты.

— Одна?

— Одна ты едва ли управишься. Найму людей. Двоих уже смотрю, ещё одного приведёт Тобиас, если договорится с его мастером. При дворе понадобятся молотобойцы и подмастерья. Ты встанешь старшей у горна.

Слова приходили слишком быстро. Собственный рабочий угол Эйра представляла. Отдельную строку в книге тоже. Иногда думала о дне, когда впервые поставит своё клеймо на железо. Здесь ей предлагали целый двор и людей, которые станут ждать её распоряжений. Радость поднялась сразу, широкая, почти детская, и на мгновение вытеснила всё остальное.

— Я буду старшей? — переспросила она.

— Именно это я сказала. Хорошую руку не часто встретишь, чтобы упускать её ради чужой гордости. Ты вырывала каждое место зубами — оттого и ждёшь, что горн снова придётся отвоёвывать заново. А я просто забрала добрый металл, пока его не расхватали другие.

Ильза произнесла это с сухой удовлетворённостью мастера, нашедшего добрый металл в дешёвой партии. От её слов хотелось расправить плечи, и Эйра расправила их, хотя тут же вспомнила про бумагу за пазухой и спросила уже другим, более деловым голосом:

— Моя строка стояния останется отдельной?

— Останется. Все изделия, которые сделаешь сама, писец внесёт под твоим именем и моей ответственностью. Клеймо до пробы будет моё, порядок этого требует. Через год Тобиас станет вторым поручителем, если ты к тому времени не разучишься слышать железо.

— А учиться у тебя я буду когда?

Ильза задержалась возле верстака. Совсем ненадолго. Повернула скобу другой стороной и провела ногтем по шву, который уже проверяла.

— Будем разбирать работу. Я стану приходить.

— Часто?

— Насколько потребуется.

— Кто принимает заказы? Кто ведёт расчёт? Если люди наняты тобой, они станут слушать меня либо ждать твоего слова?