Человек в маске слегка повернул голову к закрывшейся двери.

— Калека там спрятался? — спросил он. — Разумно. Ему сегодня уже хватило прогулок.

Голос мне сразу не понравился. Хриплый, с протяжным свистом после каждой фразы, он словно проходил через узкую трубку, а слова человек выталкивал с неприятным спокойствием. И говорил он так, будто Торн принадлежал ему: сбежавший инструмент, который хозяин пришёл забрать.

Перед глазами возникло разбитое лицо пепельноволосого. Один глаз заплыл, кровь засохла на подбородке, на щиколотке болталась цепь. Торн держался и даже умудрялся язвить, однако увечь едва не убили его. Ярость поднялась из Костного Очага густой горячей волной. Пришлось пропустить по соседнему руслу Инь, чтобы она сняла первый жар и оставила голову ясной.

Заодно посмотрел на стойку незнакомца внимательнее. Левая ступня стояла всей подошвой. Правую он ставил осторожно, чуть разворачивая наружу, и часть веса всё время оставалась на здоровой ноге. Зрение Творца прошло глубже. Возле правого бедра тянулся слабый узел: меридиан Ветра там был надорван, Земля собралась вокруг повреждения грубым удерживающим слоем. Торн всё-таки попал по нему обвалом или балкой, но возможно, травма существовала раньше, а сегодняшняя погоня раскрыла старое повреждение — хотя гадать сейчас смысла мало. Важно другое: правая нога выдержит стойку, но резкий перенос веса способен её подвести.

— Чего надо? — спросил я.

Незнакомец повернул голову обратно. В узких глазницах блеснули глаза.

— Поговорить хотел. Дело предложить. Ты, думается, умеешь слушать, когда разговор касается выгоды.

— Сначала ты пленил моего человека, избил его и собирался прикончить. Теперь пришёл говорить о выгоде?

Под маской протянулся влажный выдох. Глаза чуть прищурились, и мне показалось, что человек улыбается. Маска хорошо скрывала лицо, зато Ци у горла на мгновение дрогнула вместе с мышцами.

— Ты думаеется разумнее шахтёра — с тобой можно вести дело. Пепельноволосый плохо понимал вопросы и ещё хуже выбирал ответы. Одной руки лишился, а почтения к старшим так и не приобрёл.

— Ещё раз заговоришь о моём друге таким тоном, и разговор закончится.

Стоявший возле плавильни охранник чуть сдвинул ладонь. Кожа его перчатки тихо скрипнула на рукояти меча. Второй остался у труб, глядя на меня поверх поднятого воротника.

Человек в маске снова будто улыбнулся.

— Значит, дружба. Ну хорошо, пусть будет дружба. Только ты ведь понимаешь, против кого собрался её защищать? У тебя восьмая ступень, пусть и возле верхнего края. У меня девятая. За этой дверью лежат двое увечных людей, один едва дышит. Вокруг жилые дворы, и у каждой щели найдутся глаза. Если мы сцепимся, от этих стен полетят доски, а утром сюда придёт стража.

Как мне показалось он драться не хотел, по крайней мере, сейчас. Нога беспокоила его сильнее, чем он показывал, да и двое помощников для нападения на дом выглядели слабовато — их словно привели для вида, для уверенности, может быть, ещё для свидетелей. Сам незнакомец рассчитывал на ступень, на тесноту Заречья и на людей за моей спиной. Хороший расчёт. При обычном раскладе я тоже предложил бы разойтись и вернуться к разговору позже, когда Виго окрепнет, а Торн сможет нормально стоять.

Только обычного расклада сегодня уже не осталось.

— Зачем пришёл? — повторил я. — Говори прямо.

Я удерживал голос ровным, хотя руки сами хотели сжаться. Слабая нога давала мне явное преимущество. Двое по краям улицы всерьёз не пугали. Хотелось шагнуть вперёд, приложить этого ублюдка лицом к мокрой земле и уже потом выяснять, кто заплатил ему за Торна. Ладно, именно поэтому спешить нельзя. Пусть говорит. Каждое лишнее слово могло открыть больше, чем любой удар.

Незнакомец двинулся ко мне на шаг. Правую ногу он перенёс ровно, однако Земля вокруг повреждённого узла сразу уплотнилась.

Я опустил плечи и приготовился.

— Вы, похоже, решили, что самые хитрые во всей столице, — сказал он после короткой паузы. — Прибыли с юга, устроили представление в Сером Доме, получили бумагу и сразу полезли искать двор. Решили поставить своё дело, собрать имя, дождаться, пока о вас услышат наверху. А затем что? Подберётесь к Короне? Сорвёте обряд? Вернёте себе Ядро, которое ваш усатый приятель привёз королю?

Слова шли спокойно, одно за другим, и всё же после «обряда» мое дыхание сбилось совсем немного.

— Вы тут мечетесь по книгам и дворам, оставляете след на каждом пороге, — продолжил он. — О вас уже известно людям в самой Короне. Так что дороги назад у тебя, кузнец, больше нет.

Блефует.

Мысль пришла сразу, без долгого разбора. Если бы при дворе знали нашу настоящую цель, возле дома сейчас стояли бы Серые Плащи. Дом Патрициев тоже сумел бы прислать людей получше двух мечников, мнущихся под дождём возле чужих сараев. Этот человек думается просто собрал собрал слухи, добавил к ним признание Торна про мастерскую и решил вытащить остальное угрозами.

— Дальше, — сказал я.

Он помолчал. Мой ответ ему, видимо, понравился меньше испуга, на который он рассчитывал.

— А дальше мне нужны имена. Есть люди поважнее меня, и сведения о тех, кто готов выступить против короля, принесут им хорошую пользу. Кто держит с тобой связь в Короне? Тот усатый охотник? Вряд ли. Он видит монету и ближайшую дверь, дальние расчёты ему недоступны. Человек, бросавший болты в Левиафана? Тоже сомнительно. Такой поставит своё дело выше твоей дружбы. Значит, есть кто-то ещё — тот, кто обещал провести вас ближе к обряду. Тот, кто ждёт от тебя работу.

Он снова шагнул ближе, и между нами осталось меньше двух шагов. Дождевые капли собирались на выступе его маски, стекали по выпуклой накладке рта и падали с тонким звоном.

— Назовёшь людей внутри Короны, и я оставлю вашу компанию в покое. Ты останешься цел, лекарь продолжит варить свои составы, здоровяк будет качать мехи, когда вы всё-таки найдёте двор. И девица твоя тоже останется при тебе. Красавица, кстати. Здесь на неё уже поглядывают, ты просто занят и пока не замечаешь. Стоит отвернуться, и возле неё сразу появляются желающие. Кузнец, светлые волосы, взгляд гордый… Такие всегда кому-нибудь нужны. Даже пепельный твой на неё глаз положил. Забавно, верно? Ты его другом зовёшь, а он…

Тварь.

Ещё слово, и я раздавлю тебе горло.

Жар вздулся под рёбрами, добрался до плеч и потёк в предплечья. Инь едва успевала снимать его по краям. Спокойно, Кай. Пусть говорит. Чем дольше он уверен в себе, тем больше выдаст.

— И остальные останутся целыми, — договорил человек. — Вот моё предложение. От тебя требуется несколько имён. Взамен получишь спокойную жизнь, насколько она вообще возможна для человека с твоим прошлым.

— А ты, собственно, кто такой? — спросил я. — На дворцового посланца не похож. В Сером Доме таких разговоров тоже не ведут. Кто дал тебе право предлагать мне жизнь?

Свист под маской сложился в короткий смешок.

— Я человек, который умеет заработать на полезном знании.

Ага, точно торгует сведениями, собирает их любым способом, затем ищет покупателя повыше. Возможно, заказ на Торна у него уже был, а теперь он решил увеличить цену добычи и добавить к ней имена. От этого злость стала чище. За ним хотя бы не стояло право Короны, которым он мог прикрыть подвал и пытки. Просто сильный ублюдок увидел удобную добычу.

— Значит, Торна ты посадил в подвал по собственной воле, — произнёс я. — Полномочий у тебя не было. Захотел узнать побольше, связал человека, бил его и собирался убить, когда ответы не понравились.

— Полномочия мне дают сила и благие намерения, — отозвался он. — В столице этого хватает для большинства дел. Ну так что, кузнец? Согласен? Сам видишь, куда загнал себя. Твои друзья сидят за тонкой дверью, каждый из них связан с тобой, а ты стоишь перед человеком, который уже знает слишком много. Сотрудничество остаётся самым разумным выходом.

Я смотрел на маску и пытался представить лицо под ней. Торн видел бледную кожу и рубец, уходящий от подбородка к шее. Сейчас хотелось увидеть остальное, хотелось понять, какое выражение появится у этого человека, когда спокойная уверенность наконец уйдёт из глаз.