— Слушаю вас, Павел Дмитриевич, — произнёс министр.

— Ваше высокопревосходительство! — начал быстро докладывать Долгоруков. — Операция по захвату Воропанова прошла успешно! Воропанов задержан с поличным при попытке уничтожить особо важные документы. Прямо сейчас он пишет чистосердечное признание в моём имении. У нас на руках вся коррупционная цепочка, имена подкупленных чиновников и прямое подтверждение вины Казимира Владимировича Пруткова.

— Отличная работа, князь, — ответил министр после короткой паузы. — Мы не можем дать Пруткову ни единого шанса на бегство. Я отдаю вам приказ задействовать полковника фон Рауха и весь специальный батальон лейб‑гвардии. Вы имеете полные полномочия на арест Пруткова и всех его сообщников. Через два часа мы проведём такую же операцию в Санкт‑Петербурге. Жду вашего доклада по завершении операции.

Спустя два часа карета князя Долгорукова вернулась во двор загородного имения. К этому моменту Воропанов уже исписал более десятка листов мелким почерком, подписав каждую страницу своей личной подписью.

Павел Дмитриевич быстро вошёл в гостиную, где его встретили сыщики и полковник Александр Францевич фон Раух.

— Господа, министр дал добро на проведение массовых арестов и задержание абсолютно всех, включая Казимира Пруткова! — сразу объявил Долгоруков. — В ближайшее время такая же операция начнётся и в Санкт‑Петербурге.

Полковник фон Раух кивнул и мгновенно начал отдавать распоряжения:

— Сержант! Оставить восьмерых гвардейцев при полном боевом снаряжении для охраны этого имения. Воропанова поместить в подвальное помещение под усиленный караул. Никого не впускать и не выпускать до нашего особого распоряжения.

Оставив гвардейцев для охраны арестованных и изъятых документов, вся группа — князь Долгоруков, полковник фон Раух, Тихон Мохов, Румянцев, Воронов, Василий Белозёров и Аристарх Платонович Рябинин — отправилась в расположение полевого лагеря специального батальона лейб‑гвардии.

Колонна притормозила и свернула с главной дороги в глубь лесного массива. Среди высоких сосен расположился палаточный лагерь прибывшего из Санкт‑Петербурга специального батальона лейб‑гвардии Семёновского полка. Здесь царила безупречная военная дисциплина: вокруг лагеря дежурили часовые в серых шинелях, ровными рядами стояли породистые кавалерийские кони, а возле штабного шатра офицеры рассматривали карты местности.

Едва колонна остановилась, полковник фон Раух спешился, а из кареты вышел Долгоруков вместе с остальными прибывшими с ним. Они подошли к офицерам батальона.

— Господа, времени у нас очень мало, — обратился к присутствующим князь Долгоруков, доставая из кармана своего пальто списки, составленные на основе показаний Воропанова и документов из сейфа. — Министр отдал приказ о начале арестов. Прутков — лишь вершина айсберга. Если мы арестуем только его, то высокопоставленные покровители в губернском правлении и полиции могут успеть уничтожить улики или задействовать свои связи для срыва следствия. Аресты должны начаться одновременно во всех точках города!

После короткого совещания было принято решение разделить обязанности. Воронов, Мохов и Румянцев оставались в штабе батальона лейб‑гвардии. На их плечи возлагалась задача по организации и координации масштабной полицейско‑войсковой операции по всей Москве.

— Отряды должны быть готовы к моменту, когда мы задержим Пруткова в его усадьбе. Он останется там, под усиленной охраной гвардейцев, а мы присоединимся к вам. К этому времени всё должно быть готово, — князь давал последние наставления. — Мы зайдём в город, и каждый отряд двинется выполнять свою задачу. И ещё, — князь посмотрел на Белозёрова и Рябинина, — я не поставил вас в известность, решив, что вы согласитесь с моим решением. Начальник полицейского участка Аркадий Ильич Горюнов не фигурирует ни в одном из списков взяточников, поэтому мои люди передали ему список всех городовых и околоточных, которые получали взятки от синдиката. Он ждёт начала операции, чтобы одновременно с нами начать аресты. — Долгоруков смотрел на Рябинина и Белозёрова, ожидая их реакции.

— Вы правы, князь, — заговорил Белозёров. — В том, что Горюнов нас не предаст, я уверен. Я и сам хотел вам предложить привлечь его к проведению арестов. Но ситуация развивается слишком быстро, и у меня просто не было возможности с вами поговорить. Я полностью поддерживаю ваше решение.

— Так же, как и я, — добавил Рябинин.

— Тогда за дело. Время не ждёт, — улыбнулся князь Долгоруков.

Воронов, Румянцев и Мохов, прекрасно знавшие город, вместе с офицерами штаба приступили к формированию отдельных штурмовых отрядов. Румянцев быстро переписывал точные адреса и фамилии на отдельные листы для каждого отряда, формируя их по районам и ведомствам. Воронов и Мохов обсуждали с офицерами состав отрядов и распределяли обязанности внутри каждого из них.

Пока в штабе кипела работа по распределению сил батальона и формированию свыше десяти отдельных отрядов, главная группа готовилась к выезду.

Белозёров, Рябинин, князь Долгоруков и полковник фон Раух отобрали сорок человек. К колонне присоединили три конных экипажа, в которых разместились гвардейцы.

— Наша цель — главная загородная резиденция Казимира Пруткова, — заговорил полковник фон Раух, проверяя крепление своей шашки на поясе. — По данным разведки князя Долгорукова, эта усадьба представляет собой настоящую цитадель. Высокие каменные стены, железные ворота, а главное, личная охрана Пруткова, состоящая из наёмников, бывших военных и отъявленных каторжников, которым нечего терять. Они понимают, что в случае ареста их ждёт бессрочная каторга, поэтому сдаваться без боя они не станут.

— Прутков не должен уйти, — добавил Белозёров, проверяя револьвер, который ему выдал полковник. — Они могут попытаться прорваться, чтобы уйти, а потом выехать за границу.

— Не прорвётся, — ухмыльнулся фон Раух. — От моих гвардейцев ему не уйти, сколько бы наёмников там ни было.

Колонна под командованием фон Рауха выехала из лагеря и на высокой скорости устремилась по просёлочной дороге в сторону загородного поместья Пруткова.

Двадцать минут сумасшедшей езды потребовалось колонне, чтобы достичь большой загородной усадьбы Казимира Владимировича Пруткова. Это был огромный трёхэтажный каменный дворец с колоннами, расположенный в глубине парка и окружённый трёхметровым каменным забором с массивными чугунными воротами.

Едва карета и конные экипажи вылетели из леса на открытое пространство перед воротами, как на балконах второго этажа и у главного въезда возникла суета. Личная охрана промышленника, заметив подозрительную колонну, мгновенно забила тревогу. По всей территории стали появляться вооружённые люди и занимать оборонительные позиции в парке и вокруг особняка.

Полковник фон Раух первым выскочил из конного экипажа, обнажил шашку и закричал так громко, что его точно услышали все, находящиеся в имении Пруткова.

— Именем Его Императорского Величества! — огласил окрестности раскатистый голос полковника. — Имение окружено лейб‑гвардией! Сложить оружие и открыть ворота! В случае сопротивления открываем огонь!

В ответ с балконов особняка раздался громкий хохот и брань. Старший охраны Пруткова перегнулся через перила и крикнул:

— Пошли вон! Здесь частная территория господина Пруткова! Подойдёте ближе — всех в землю закатаем! Это вам не на парадах строем ходить! Ребята, дайте предупредительный, чтобы они в штаны наложили!

Тут же с балконов и из укрытий за каменным забором блеснули вспышки выстрелов. Раздался громкий залп. Пули со свистом разрезали воздух, одна из них с грохотом разбила фонарь на карете князя, а другая впилась в деревянную створку конного экипажа в нескольких сантиметрах от головы полковника фон Рауха. Один из вороных коней дёрнулся от лёгкого ранения, но гвардеец сразу натянул поводья и удержал экипаж на месте.

Гвардейцы уже высыпали из экипажей, рассредоточиваясь вокруг имения. Белозёров, Рябинин и князь Долгоруков выскочили из кареты.