Вернулся Румянцев и сообщил, что начальник полицейского участка Горюнов отправил конный экипаж за задержанными. Мохов уже расставлял чашки для чая, а Воронов водрузил на стол самовар.

— Надо кровь из носу найти этого курьера, — произнёс Василий, поворачиваясь к столу. — Приметы есть, но площадь поиска слишком большая.

— Сейчас чайку выпьем и займёмся, — сказал Воронов. — Если сложить показания «Одноухого» и «Каллиграфа», то я могу сделать вывод, что наш курьер ошивается где-то в районе фабрично-заводского квартала за Яузским мостом. Часть фабрик можно сразу отбросить и сосредоточиться на красильнях и ткацких мастерских, где так же красят ткани.

— Кстати, — подал голос Мохов, — там околоточный работает очень грамотный. Я с ним знаком. Возможно, он нам сможет помочь.

— Тогда допивай чай и поезжай туда. Только хвост скинь. Уходи из сыскного отделения через чёрный ход. Надеюсь, за ним нет слежки, — сказал Воронов.

— За парадным двое следят, — сказал Василий. — Даже не скрываются уже особо.

— Разберусь. Встречаться где будем? — спросил Тихон.

— Предлагаю сделать по-другому, — заговорил Рябинин, сделав глоток чая. — Мы сейчас с Иваном Макаровичем отвлечём филёров. Разделимся с ним и покатаемся на пролётках. Потом сюда вернёмся. А вы втроём уйдёте через чёрный ход. Встретитесь с околоточным и поднимете филёров для поиска курьера.

Через пару минут обсуждений все согласились с предложенным планом судебного следователя.

Квартал за Яузским мостом был застроен текстильными мануфактурами, красильнями и огромными складскими территориями. Румянцев, Белозёров и Мохов встретились с околоточным надзирателем возле одной из текстильных мануфактур.

Выслушав описание подозреваемого, околоточный задумался:

— Вчера я видел похожего по описанию человека возле заброшенного склада купца Расторгуева. Здание это давно сгорело, но купец не спешит его сносить или перестраивать. Там постоянно кто-то отирается, и я время от времени там бываю.

— Надо отправить по кварталу филёров. Есть у вас кто сейчас свободный? — спросил Румянцев.

— Да, три человека есть, как раз без дела болтаются. Могу сказать, чтобы по кварталу поискали, — кивнул околоточный.

— Хорошо, а мы тогда тоже здесь погуляем, — сказал Румянцев.

Через пару часов блуждания по мостовым мимо фабрик, мануфактур и мастерских к ним подбежал мальчонка:

— Кто из вас Фёдор Емельянович?

— Я, — ответил Румянцев.

— Батя сказал вас найти и передать, что один филёр заметил вашего подозреваемого. Полчаса назад он в боковую калитку прошёл на сгоревший склад. В руках какой-то свёрток был. Филёр возле склада дежурит. Сам к вам подойдёт, — быстро произнёс мальчишка и сразу убежал.

Белозёров, Румянцев и Мохов, не сговариваясь, сразу пошли к складу. Возле склада к ним подбежал другой мальчуган в замызганной одежде и протянул руку:

— Рубль давай, околоточный сказал, вы заплатите, если найду мужика с большой родинкой на щеке.

Румянцев залез в карман и, вытащив деньги, протянул мальчишке.

— Мужик длинный и худой, — быстро заговорил мальчишка, выхватывая из рук Румянцева деньги. — На правой щеке родинка большая, тёмное пальто, на голове шапка. И ещё от него краской ужасно воняет. Я, когда у него десять копеек клянчил, думал, задохнусь. Зашёл на склад, в руках свёрток. Я за ним проследил. Он на второй этаж склада попёрся. Там, — мальчишка показал рукой направление, — лестница на стене есть к окну второго этажа. А вот там ещё один вход, он через него вошёл. Там тоже лестница на второй этаж целая осталась. Другим ходов нет.

Мальчишка договорил и сразу рванул в другую сторону от склада.

— Тихон, бери на себя задний двор с лестницей, чтобы перекрыть ему путь к отступлению. А я с Василием пойду внутрь, — сказал Румянцев и посмотрел на Белозёрова. — Василий, получи уже наконец себе оружие.

Мохов усмехнулся, доставая свой револьвер:

— Оно ему без надобности, Фёдор Емельянович. Он у нас головой воюет.

— Помолчи, Тихон, и двигай уже к лестнице. Смотри не упусти его, — Румянцев тоже достал револьвер.

— Мимо меня ни одна мышь с этого склада не проскочит, — ответил Мохов и побежал к задней стене склада, куда показывал мальчишка.

Румянцев с Белозёровым подошли к приоткрытой двери склада.

— Открывай, Василий, — кивнул на дверь Румянцев и направил револьвер в сторону входа.

Белозёров осторожно потянул на себя приоткрытую дверь. Она тихо заскрипела. Василия обдало застарелым запахом пожара, который смешивался с резким запахом краски.

Проникнув внутрь склада, Белозёров и Румянцев, стараясь не шуметь, двинулись вперёд. Фёдор Емельянович аккуратно наступил на обгоревшую лестницу и стал подниматься. В этот момент одна из деревянных ступенек под его ногой громко треснула.

— Кто там⁈ — раздался громкий крик, и сразу же послышался топот бегущих ног по деревянному настилу.

— Полиция! Стоять на месте, ни с места! — закричал Белозёров, бросаясь вверх по лестнице вслед за Румянцевым.

Сыщики быстро взбежали на второй этаж склада. Сквозь окна пробивался тусклый свет, выхватывая из темноты длинного мужика в тёмном пальто, который бежал к запасной лестнице с саквояжем в руках.

— Не уйдёшь! — крикнул Белозёров, сморщившись от вспыхнувшей в груди боли.

Курьер на бегу оглянулся, выхватил из кармана револьвер и выстрелил, тут же ныряя в окно на запасную лестницу. Пуля прошла в сантиметре от головы Румянцева, выбив из стены склада кусок кирпича.

На улице послышался крик Тихона, грохот падающего тела, а потом радостный возглас:

— Я же сказал, что мимо меня ни одна мышь с этого склада не проскочит!

Задержанный оказался именно тем человеком, которого описывал «Каллиграф»: высокий, худой, как палка, и с большой родинкой на щеке. А от его одежды воняло краской. На земле возле его ног лежал саквояж.

— Кто ты такой и на кого работаешь? — спросил Белозёров, когда они с Румянцевым подошли к Тихону, прижимавшему курьера к земле с застёгнутыми на нём наручниками.

Задержанный сплюнул кровь из разбитой губы и злобно оскалился:

— Вы понятия не имеете, куда влезли! Вас сожрут и костей не оставят!

— Это мы ещё посмотрим, кто кого сожрёт, — хмыкнул Мохов, рывком поднимая задержанного.

— Посмотри, Василий Игнатьевич, тут всё доверху забито деньгами и бумагами! — произнёс Румянцев, открыв саквояж.

Белозёров принялся обыскивать задержанного. Курьер дёргался и пытался вырываться, но Румянцев и Мохов надёжно его держали. При обыске Василий нашёл только нож. Револьвер, из которого курьер стрелял на втором этаже склада, валялся на земле.

Самое ценное находилось в саквояже. Белозёров вынул из него ровные, перетянутые резинкой пачки купюр на сумму в десять тысяч рублей. Но внимание Белозёрова привлекли вовсе не деньги. В саквояже была стопка документов, аккуратно уложенная на самое дно, под пачками денег.

Все документы были заполнены шифрованным текстом, кроме одного. Василий усмехнулся и взял его в руки:

«Выдано наличными сто тысяч рублей авансом за решение „северного вопроса“. Оставшаяся сумма будет выплачена после передачи оригиналов документов и закрытия судебных притязаний. Получил Воропанов». И подпись стоит.

— Окончательное решение «северного вопроса»… — проговорил Румянцев. — Вот оно! Вот прямая улика! Купец Гусятников владел ценнейшими северными землями с богатейшими месторождениями. Его убивают, инженера Поленова, проводившего межевание и разведку ресурсов, убирают вслед за ним, а нотариуса Боброва ликвидируют за подделку векселя на эти самые земли!

— А расписка эта — прямой документ, подтверждающий факт передачи денег Воропанову от его таинственного покровителя. Именно этими деньгами он платил наёмникам через этого курьера, — добавил Белозёров. — С такой уликой никакой организатор не открутится!

Задержанный курьер при виде найденной расписки лишь усмехнулся:

— Вы своими знаниями и этой распиской только что подписали себе смертный приговор. Тот, кто платит за этот «северный вопрос», держит в руках половину Петербурга и всю московскую полицию… А расписка эта вам ничем не поможет. Так, бесполезная бумажка. Тем более изъятая без понятых. Любой адвокат её выкинет из дела. Хотя какой адвокат — вы даже до суда не доберётесь.