— Это не красота, — поправила Каома. — Это ловушка. Храм не разрушен, потому что он не дал себя разрушить. Он… живой.

— Живой или мертвый, а нам туда, — сказал я, перехватывая ремень сумки. — Я чувствую направление на главный зал. Там, скорей всего, стоит алтарь, который и укажет нам дальнейший путь.

Мы подошли ближе. Первое, что поразило меня — это звук. Чем ближе мы были к храму, тем отчетливее слышался низкий, вибрирующий гул, будто внутри работала гигантская машина. Но машины не было. Это ветер играл в продуваемых галереях, или это камень гудел сам по себе. Као побледнела, схватилась за браслеты.

— Здесь сильное поле, — прошептала она. — Я не могу читать ауру. Все смешалось.

— Не читай, — бросил я. — Смотри глазами.

Вокруг храма была вымощенная площадь. Плиты ее были покрыты странными символами — не иероглифами, а чем-то более древним, угловатым, похожим на следы птичьих лап. Следы вели к ступеням. Ступеней было множество — тридцать, может, сорок, я сбился со счету. Они были широкие, пологие, и на каждой стояла маленькая статуэтка шакала или сокола. Некоторые были разбиты, но большинство уцелело. Между ними, в углублениях, лежали цветы — сухие, но не рассыпавшиеся. Венки из черных лилий. Кто их принес? И когда? Песок заметал город, но ступени были чистыми, будто их подметали вчера.

Я остановился перед первой ступенью. Сердце колотилось ровно, без паники, но с каким-то глухим предчувствием. Я обернулся на отряд.

— Слушайте сюда. Правила простые. Ничего не трогать руками. Ничего не поднимать. Если видите что-то блестящее — проходите мимо. Если слышите голос — не отзывайтесь. Я иду первым, вы за мной, дистанция два шага. За мной сразу Ника. Белка — держи арбалет наготове, но стреляй только по моей команде. Жасмин — прикрываешь нас с воздуха. Изабелла — молчи и не колдуй, пока я не разрешу. Остальные держат тыл, сохраняя дистанцию. Вопросы?

— Что-то мне жутко. Ты уверен, что нам туда надо? — спросила Жасмин, нервно оглядываясь по сторонам.

— Не переживай — я уже это делал, — сказал я, тепло ей улыбнувшись. — Пошли, хватит время терять.

Я ступил на первую ступень. Под ногой камень оказался теплым, почти горячим, несмотря на холод, который источал храм. Иллюзия или реальность? Я не знал. Но я ступил второй раз, третий.

Сзади зашуршали шаги отряда. Мы поднимались по ступеням, и гул становился громче. Теперь я мог различить в нем голоса — они были нечеловеческими, многослойными, как шум водопада. Они шептали что-то на древнем языке, который я не понимал, но интуитивно чувствовал: они повторяли одно и то же слово. «Баланс. Баланс. Баланс».

На вершине лестницы нас встретил портал. Стремный такой, окруженный молниями — арка из черного камня, внутри которой пульсировала тьма, слишком густая, чтобы быть просто тенью. Она не пропускала свет, она поглощала его. Я остановился в двух шагах. Отряд застыл за моей спиной. Слышалось только тяжелое дыхание Ники и звон браслетов Као, которые начали дрожать без всякой причины.

— Мы в центре города, — сказал я, оглядываясь последний раз. — Вокруг нас руины. Но это только внешность. Внутри, за этой аркой, начинается настоящий Мемфис. Тот, который никогда не умирал. И он помнит вас. Помнит каждого.

Я шагнул в черноту.

Шаг — и мир перевернулся. На секунду я ослеп, потерял равновесие, но тут же ноги уперлись в твердый пол. Я открыл глаза.

Я стоял внутри храма Анубиса. Это был гигантский зал, уходящий вверх, в темноту, так что потолка не было видно. Колонны уходили в небеса, покрытые барельефами, где люди склонялись перед шакалоголовыми богами, несли дары, плясали в ритуальных масках. Свет проникал только через узкие щели под куполом, и он падал длинными косами лучей на каменный пол, высекая в воздухе танцующие пылинки. В центре зала стоял массивный алтарь — черный, отполированный до зеркального блеска. На алтаре лежали весы. Те самые весы, на которых взвешивают сердца умерших. Одна чаша была пуста, вторая — с черным пером.

Отряд ввалился за мной. Изабелла выругалась, когда ее посох задел косяк. Вика присвистнула. Као упала на колени и зажала уши руками.

— Они говорят, — простонала она. — Они говорят со мной. Они говорят, что мы не те, кем кажемся, что мы зря сюда пришли. Что мы умрем!!!

— Встань, — приказал я, подходя к ней и поднимая за локоть. — Это не призраки. Это память камней. Их можно игнорировать.

— Но ты слышишь их? — спросила она, глядя на меня расширенными глазами.

— Слышу, — признался я. — Но я слышал их раньше. В другой гробнице. Это просто голоса прошлого, забей.

Я отпустил ее и повернулся к алтарю. Весы стояли неподвижно. Я знал, что, если коснуться их, начнется испытание. И это испытание будет похоже на то, что я устроил девушкам в своей иллюзии. Но здесь оригинал. Здесь нет права на ошибку, если ошибка — настоящая. Правда, я не знал, вернет ли меня эта гробница в начало, или я просто растворюсь в ее камнях.

За моей спиной отряд застыл, ожидая приказа. А я стоял и смотрел на весы, на черное перо, на пустую чашу, и тихо спрашивал себя — на хрен я вообще сюда поперся? И тут же отвечал — потому что я человек и хочу жить по правде. И если у меня есть шанс спасти хоть кого-то ценой своей жизни, я это сделаю.

Тишина в зале стала плотнее. Гул стих. И я сделал шаг к алтарю, чтобы положить свою руку на весы.

И в этот момент рядом открылся портал и из него кто-то вылетел, буквально снеся меня.

Долбанувшись об колонну, я почувствовал, что сейчас буду убивать.

— Привет, — радостно сказал парень, лежащий рядом.

Я посмотрел на него. В его глазах плескалась тьма.

Кажется, все начнется раньше, чем я планировал…

Глава 22

— Привет, — радостно сказал парень с глазами, полными тьмы.

Бодренько так встал, понюхал зачем-то свою руку, вытер ее об штаны и протянул мне.

— Василий, можно Васька.

— Владимир, можно Вовчик, –ответил я на рукопожатие. — А ты кто?

— Я слишком известная личность, чтобы вот так рассказывать о себе. И что тут у нас? — он с шумом втянул воздух и скривился. — Египет, мумии и боги с головами животных. А ты, человек с ликом шакала, нахера его тушку напялил? Она ж тебя рано или поздно выпьет.

— А вот с этого места поподробней, — напрягся я, как и мои девчонки, которые незаметно взяли его в кольцо.

Но его, похоже, это вообще не трогало. Он стоял передо мной с олимпийским спокойствием — высокий, черноволосый, с максимально наглым лицом. А еще он маг, прям очень сильный и очень непонятный.

— А чего подробней-то? Это ж Анубис, привратник царства мертвых. Он, так сказать, противоположность жизни. А ты, надев его личину, так же противопоставляешь себя ей. Отчего твое смертное тело начинает потихоньку разрушаться. Он же жизненную силу из тебя сосет. А еще, как я вижу, к твоей душе привязан дух — этот делает то же самое, но намного медленней. В общем, паразитов в тебе не счесть — рекомендую глистогонное и сменить портного.

— Только в теле Анубиса я могу пользоваться древней магией…

— Чушь полная. Она у тебя либо есть, либо нет. Ты все делаешь сам, а эта черная тушка лишь костыль. Хочешь верь, хочешь не верь, но я бы от нее избавился. Пожиратель падали, что может быть хуже? — опять скривился он.

— Ты так и не ответил, кто ты и откуда.

— Я велик и всемогущ!!! — надулся он, встав в максимально пафосную и глупую позу. — Когда я иду, дрожит земля и пылает небо, от моей подступи рушатся твердыни и кипят моря! Огонь бежит по моим венам, а ветер наполняет силой крылья!!! Я…

— Головка от буя… Можно попроще?

— Я тот, кого попросили помочь тебе. И награду достойную обещали. Но не сказали, что дело будет в Египте, а то фиг бы пошел. Ты богов их видел? Все уроды. Ну, кроме разве что Бастет — милая кошечка. Чешешь ей за ушком, а она мурлычет. А остальные твари. Особенно Анубис и Осирис. Впрочем, Ра от них тоже далеко не ушел — даром, что вроде как бог солнца, а по факту тот еще стервятник. То ли дело греческий пантеон — там такие красотки, что глаз не оторвать. А Египет… Тьфу — растереть и забыть!