— Американцы?

— Американцы пока на этом участке не замечены. Президент Картер, видимо, придерживает свои лучшие силы для решающего удара. Или ждет, когда мы выдохнемся.

— Не дождется.

— Это точно.

Васильчиков помолчал, собираясь с мыслями. Он перевернул несколько страниц и продолжил уже тише, почти вполголоса:

— Теперь главное. Центральный фронт. Германия.

Император откинулся на спинку стула. Папироса дымилась в пальцах, не зажатая в пепельнице. Он слушал.

— Наши армии при поддержке Англии и Франции наступают по всем направлениям. От Балтийского моря до Карпат. За последние две недели мы освободили Восточную Пруссию, Силезию и часть Саксонии. Вчера пал Кенигсберг — после трех дней осады и полного магического истощения гарнизона. Город, конечно, сильно пострадал, но крепость мы взяли.

— Потери?

— С нашей стороны — около восьми тысяч убитыми, двенадцать ранеными. С немецкой — почти сорок тысяч. Плюс пленные. И это только на одном участке.

Владимир Николаевич молчал. Восемь тысяч — это не просто цифры. Это выпускники училищ, которые еще в прошлом году писали письма мамам. Это маги, чьи мечты разбились вместе с телами. Это солдаты, которых он сам принимал на плацу месяц назад, наивных и выбритых до синевы.

— Дальше, — коротко бросил он.

— Дальше, Ваше Величество, ситуация следующая. У нас абсолютное превосходство на земле, воде и воздухе. На земле — наша артиллерия и танковые клинья. У немцев танки хуже бронированы, а их маги-щитовики выдыхаются через полчаса боя. Наши — держат до двух-трех часов. В воде — Балтийский флот блокировал все немецкие порты от Штеттина до Киля. Англичане контролируют Северное море. На воздухе — наши авиаторы с магами-ветра и французские воздушные стрелки расчищают небо от германских дирижаблей. За месяц сбито семьдесят три цеппелина. Немцы больше не рискуют поднимать их в светлое время.

— А ночью?

— Ночью наши совы работают. Маги-сумеречники, которые видят в темноте как днем. Они и бомбят, и разведку ведут, и корректируют огонь. Немцы уже боятся выходить из укрытий после захода солнца.

Император медленно выпустил дым в потолок.

— И где сейчас линия фронта?

Васильчиков развернул на столе другую карту — детальную, с карандашными пометками и кляксами от кофе. Ткнул пальцем в район между Одером и Шпрее.

— Вот здесь. Передовые части Первой и Второй армий вышли на рубеж Франкфурт-на-Одере — Котбус. Впереди — Берлин. Сто пятьдесят километров. Меньше, чем от Петербурга до Гатчины.

— А кайзер? Фридрих Третий — он еще там?

— Там. По нашим данным — в подземном бункере под Берлинским дворцом. С ним — его магическая гвардия, около двух тысяч отборных магов-универсалов. И личный телохранитель — архимагистр, не знаю, как его точно называют. Враги прозвали «Железный Генрих». Говорят, он может останавливать артиллерийские снаряды взглядом.

— Взглядом? — император усмехнулся. — Ну-ну. Посмотрим, как он остановит удар «Царь-пушки» в упор.

— Возможно, но не стоит недооценивать. Кайзер отчаянно сопротивляется. Он бросает в бой все новые и новые силы. Уже призвали семнадцатилетних мальчишек и магов-пенсионеров. Вчера взяли в плен старика, который учился вместе с вашим дедом. С трясущимися руками, а пытался поднять щит.

— Жалко их? — спросил император без жестокости, скорее с усталым любопытством.

— Жалко, Ваше Величество. Но война есть война.

— Да. Ладно. Что с американцами? Без них Фридрих уже неделю как сдался бы.

Васильчиков перевернул еще несколько страниц, достал расшифровку перехваченной магической радиограммы.

— Президент Мэтью Картер не собирается отступать. Он уже перебросил в Европу около ста пятидесяти тысяч солдат. В основном — свежие части, необстрелянные, но с современными магическими винтовками и артефактами-ускорителями. Их маги работают по другой школе — не стихийной, а технологической. Как бы «магия через приборы». Вольтметры, осциллографы, настройка частот. И это при том, что они на весь мир кричат, как этих самих магов ненавидят и презирают.

— И что, это работает?

— С переменным успехом. На ближней дистанции их операторы беспомощны — пока прибор настроят, наш огневик уже испепелит взвод. Но на дальней — они опасны. У них есть дальнобойные установки, которые могут пробивать наши щиты с сорока километров. Мы потеряли два бронепоезда и три батареи из-за таких внезапных ударов.

Император положил папиросу в пепельницу, где она зашипела, соприкоснувшись с мокрым фильтром.

— И что они сейчас делают? Где главные силы американцев?

— Основная группировка сосредоточена в районе Лейпцига. Там идут тяжелые бои. Пятого мая наши танковые клинья попытались обойти город с севера, но наткнулись на американскую засаду. Потеряли шестьдесят машин. Маги-артефакторы сказали, что броня была пробита чем-то вроде кислотообразующих заклинаний — металл просто стекал внутрь экипажа.

Владимир Николаевич поморщился.

— Картер — умная сволочь. Он не лезет в драку напрямую, а ставит хитрые ловушки. И кайзер это знает. Фридрих надеется, что американцы переломят ситуацию. Что они введут свои основные силы, прижмут нас к Днепру или еще куда.

— Не выйдет, — сказал Васильчиков спокойно. — У нас есть резервы. Сибирские дивизии, уральские маги-горняки, казаки-колдуны с Дона. Плюс англичане подтягивают индийских магов-иллюзионистов — их уже видели под Дрезденом, они создают ложные армии, немцы стреляют по теням.

— А французы?

— Французы молодцы. Их маги-бытовики наладили снабжение так, что ни одного сбоя за две недели. Горячий хлеб на передовой — в восемь утра. И это при том, что железные дороги разбомблены.

Император встал, подошел к карте на стене. Это был огромный план всей Европы с кучей флажков. Он водил пальцем по границам, по стрелкам наступлений, по синим кляксам немецких армий, которые сжимались в маленький пятачок между Одером и Эльбой.

— Скажи мне, Васильчиков, — спросил он, не оборачиваясь. — Почему Фридрих до сих пор не сдался? У него нет ни ресурсов, ни людей, ни магического потенциала. Его союзники разбегаются. Шведы биты, финны разбежались, итальянцы перешли на нашу сторону еще в марте, испанцы сидят тихо. Даже турки, и те делают вид, что нейтральны — прочем они по уши завязли в Египте и им не до нас. А он держится.

— Потому что он — кайзер, — ответил Васильчиков. — Фридрих Третий — последний из старой школы. Он верит, что Германия не может проиграть. Что его маги сильнее. Что американцы пришлют еще сто тысяч, еще двести. Что вот-вот откроется второй фронт где-нибудь на Дальнем Востоке.

— Откроется? — император резко повернулся.

— Япония пока молчит. Но наш посол в Токио сообщает, что американский флот стоит в Иокогаме. Картер ведет переговоры с микадо. Скорее всего, они хотят ударить нам в спину — захватить Сахалин, Владивосток, перерезать Транссиб.

— Вот суки, — беззлобно сказал император. — Мало им Европы. Повылазило аспидово семя. И ведь сидели столько веков закрывшись от всех на своих островах. Но стоило миру вспыхнуть огнем, как сразу активировались. Вызвать ко мне японского посла на утро — посмотрим, что он скажет. И если его ответ мне не понравится, их ждет судьба Китая.

— Ваше Величество, вот именно поэтому нам нельзя затягивать. Чем дольше мы топчемся под Берлином, тем больше шансов у Картера организовать нам проблемы с тыла. Нужно наносить последний и решительный удар.

Владимир Николаевич вернулся к столу, сел. Посмотрел на Васильчикова в упор. Тот выдержал взгляд.

— Ты уверен, что мы готовы?

— Так точно. Все три армии укомплектованы, подтянуты резервы, магические кристаллы заряжены на месяц непрерывных боев. Артиллерия — шесть тысяч стволов, включая тяжелую и сверхтяжелую. Танки — тысяча двести машин. Авиация — четыреста маголетов последних разработок, плюс союзные эскадрильи. И главное — у нас есть план «Молот».

— Расскажи еще раз.

Васильчиков вынул из папки синюю папку с грифом «Совершенно секретно. Лично императору». Развернул сложенные вчетверо листы. Разработка генштаба под его личным контролем была шедевром военной мысли, и он по праву гордился ей. И вот теперь пришло время показать, чего они стоят на самом деле…