— Ты уверен? — спросил он.

— Да, — ответил я. — Они должны это пройти. Повторить мой путь и понять, что их может ожидать. Хотя, я и сам, если честно, понятия не имею, что там будет.

Отец больше ничего не сказал, просто кивнул и отошел в сторону, к краю полигона, чтобы не мешать.

Я закрыл глаза. Вдохнул. Выдохнул. Эфир в каналах заструился, наполняя меня силой, и я начал творить.

Первым возник коридор. Тот самый, с неровными каменными плитами и стенами, покрытыми слоями вековой пыли. Я помнил каждый изгиб, каждую трещину. Помнил, как ступал по нему, когда тьма была такой густой, что ее можно было резать ножом. Я воссоздал этот коридор до мельчайших подробностей. Даже запах — сухой, горький, смесь камня и времени — повис в воздухе.

За коридором пошли ловушки. Я расставлял их одну за другой. Плиты, которые проваливались под весом. Дротики, вылетавшие из стен со свистом. Нити, натянутые на уровне колен, невидимые в полумраке. Я знал, где они были, потому что сам на них наступал, чуть не погибал, учился их обходить. Я хотел, чтобы девушки прошли через то же самое. Не потому, что я был жесток. А потому, что они должны были понять — опасность не всегда видна. Иногда она прячется в тишине.

Коридор расширился, превращаясь в зал. Я поставил там колонны, высокие, уходящие в темноту, с иероглифами, которые я тогда не мог прочитать, но помнил, как они выглядят. Они рассказывали о тьме и свете, о битвах богов и о ужасе, таящемся в глубине гробницы. Положил на пол плиты с узорами. И спрятал за одной из них углубление, из которого при моем прохождении вылетела туча маленьких плотоядных жуков. Я убрал их — мне не нужно было, чтобы девушки теряли головы от страха. Но я оставил ощущение, что за ними кто-то наблюдает.

Дальше — паутина. Я помнил, как она облепляла лицо, как липла к рукам, как я пробивался сквозь нее с мечом, а где-то в темноте шуршали сотни лап. Я добавил паутину, плотную, серую, с влажными нитями. И оставил в углу огромную фигуру, которая пока не двигалась. Она подождет. Когда девушки будут достаточно близко к центру, она оживет и начнет их преследовать.

Я провел рукой, и из стен выступили мумии. Сухие, с обтянутой кожей лицами, с желтыми ногтями, которые царапали камень. Я помнил их медленные шаги, глухие звуки, которые они издавали. Я помнил, как они тянули ко мне руки, как их глаза светились мертвым светом. Эти мумии были почти такими же. Только я знал, что они не нападут. Пока не нападут. Они просто будут стоять, ждать, когда кто-то пройдет мимо. И вот тогда они устроят моим красавицам незабываемое представление.

Залы, залы, залы. Огромные, с колоннами и статуями. Я создал бассейн с черной водой, который я помнил, и добавил в него что-то, что двигалось на дне. Девушкам не нужно было знать, что там — просто чувствовать, что они не одни в этой тишине.

И в центре этого лабиринта, в самом сердце гробницы, я оставил место для себя.

Я сел на каменный блок, который только что создал, и провел рукой по лицу. Эфир в каналах пульсировал, но я был спокоен. Я был готов.

Я — Анубис.

Не тот, что жил тысячи лет назад. А тот, кто родился заново в гробнице. Тот, кто прошел через все эти ловушки и ужасы, чтобы понять — он не человек. Он что-то большее.

Я поднял голову. Золотая маска скользнула на лицо, покрывая его светящейся шерстью, обостряя черты, зажигая желтый свет в глазах. Я чувствовал, как сила бога течет по моим венам, как древность садится на плечи тяжелым плащом.

Девушки стояли у входа. Као, высокая и спокойная, с кинжалом на поясе. Изабелла, с ее вечной улыбкой, которая прятала стальной характер. Ника, моя девочка, которая дрожала от нетерпения. Жасмин, темноволосая и быстрая, как тень. Белка, с ее дерзким взглядом и уверенностью — прошедшая сотни битв была спокойна как удав. Лида, молчаливая, но внимательная. Вика, которая всегда находила выход из любой ситуации.

Они переглянулись, что-то шепнули друг другу, и шагнули в темноту, моментально распределившись. Через пару шагов их ждет первая ловушка. И если они ее не пройдут, им придется начинать все заново. А я поменяю ее расположение.

Я смотрел, как их силуэты растворяются в коридоре. Слышал, как их шаги эхом отдаются от стен. Чувствовал их страх и решимость. Они шли вперед, не зная, что ждет впереди.

А я ждал в центре, в тишине, в ожидании того момента, когда они увидят меня. И, может быть, поймут, что именно поэтому я привел их сюда. Не для того, чтобы убить. А для того, чтобы каждая из них нашла в себе силы, которые у них уже были. Их путь намного короче, чем мой, и менее трудный. Но легким его бы назвал только безумец.

Я сидел на каменном блоке, сложив руки на коленях, и смотрел в темноту, откуда доносились звуки. Девушки приближались. Скоро они увидят меня. Увидят мою другую сторону — ту, которую я бы никому не хотел показывать. Темную, мрачную и совсем не добрую. Потому что добренькие в нашем мире дохнут первыми. А я для них такой участи не хотел. Не знаю, что нас ждет в царстве мертвых, но я постараюсь, чтобы они хотя бы понимали тот ужас, который им предстоит испытать.

А пока — тишина. И ожидание. И чувство, что все, что было до этого — было просто подготовкой к этому моменту.

Глава 19

Они шагнули в темноту.

Первые десять метров прошли легко. Плиты под ногами были ровными, стены гладкими, и только тишина давила на уши. Я видел, как они переглянулись, как Као кивнула, давая знак двигаться дальше.

И тут первая ловушка сработала.

Ника наступила на плиту, и та глухо качнулась под ногой. Из стен с шипением вылетели дротики — я ослабил их, чтобы не пробивали кожу насквозь, только царапали. Один из них задел плечо Ники. Она вскрикнула, прижала руку к ране. Капли крови проступили на белой ткани футболки.

— Твою мать! — выругалась она.

— Всем стоять, — скомандовала Као. — Проверяем пол перед каждым шагом.

Интересно, а почему командует она? Хотя, это ж логично — кто еще, если не египтянка, может разбираться во всяких гробницах?

Они пошли дальше. Изабелла использовала магию, чтобы подсветить путь. Светящийся шар парил над их головами, отбрасывая дрожащие тени на стены. Это помогало — они заметили натянутую на уровне колен нить. Белка перешагнула через нее, но Вика, зазевавшись, зацепилась.

— Стой! — крикнула Лида, хватая ее за руку.

Было поздно. Нить натянулась, и из потолка с грохотом вылетели копья с тупыми наконечниками. Одно ударило Вику в плечо, другое — в бок. Она упала, зажимая ушибленное место.

— Осторожнее, — сказала Изабелла, помогая ей встать. — Смотрите под ноги.

Они шли дальше. Коридор расширился, превратившись в зал с колоннами. Вокруг было темно, и только светящийся шар освещал их путь. Я наблюдал, как они переговариваются, как Као делает шаг вперед и останавливается.

— Здесь что-то не так, — сказала она.

— Что? — спросила Ника.

— Пол. Он слишком ровный.

Они остановились, проверяя каждый сантиметр. Но ловушка была скрыта. Когда Као сделала следующий шаг, плита провалилась, и она ухнула в яму. Девушки закричали, бросились к краю. Као держалась за камень, пытаясь подтянуться.

— Держись! — крикнула Изабелла, протягивая руку.

Они вытащили ее. Яма закрылась, и они оказались у входа в гробницу.

— Начали сначала, — выдохнула Белка. — Отлично.

Вторая попытка. Теперь они знали о дротиках, о нитях и о яме. Они шли медленнее, внимательнее, и это помогало. Ника аккуратно обошла плиту, на которой споткнулась в прошлый раз. Вика перешагнула через нить. Изабелла проверила пол перед колоннами и нашла еще одну скрытую ловушку.

— Там плита, — сказала она, указывая на квадрат в центре зала. — Если на нее наступить, что-то случится.

Они обошли ее, держась у стен. Као шла первой, проверяя каждый шаг. В этот момент из ниш выскользнули тени.

Мои тени. Те, которые я помнил из настоящей гробницы. Они не несли смертельную опасность, но хваткой обладали очень болезненной.