— Знаешь, что ты сделал за это время?

— Научился уворачиваться от ваших кулаков? — криво усмехнулся я.

— Ты перестал быть учеником, — сказал он. — Ты стал бойцом. Твоя магия больше не отдельная штука, которую ты запускаешь как заклинание. Она твоя часть. Ты используешь ее как дыхание. Этого не каждый достигает за годы. Ты за несколько часов.

Я не поверил своим ушам.

— Вы серьезно?

— Ты сравнялся с сильнейшими магами империи, — сказал он. — По крайней мере, по тому, как ты чувствуешь магию. По силе — ты еще не на пике, у тебя есть резерв, который ты даже не использовал. Но ты дошел до той точки, откуда тебе есть куда расти. Я ничего тебе больше не дам, кроме того, что ты уже взял.

Я стоял и пытался осознать сказанное. Сравнялся с сильнейшими? Я, Вовчик, который год назад едва мог зажечь свечу? Это звучало как бред. Но я чувствовал внутри нечто новое. То, что раньше было пульсирующим шариком, теперь стало целым морем. Теплым, спокойным, огромным. Я вдруг осознал, что могу сделать многое — не потому, что выучил заклинание, а потому что понимаю саму природу магии.

Гордеев подошел ко мне и протянул руку. Я пожал ее — крепко, насколько мог. Рука у него была сухая и теплая, а хватка такой, что я почувствовал, как хрустнули мои пальцы. Но я не дернулся — я тоже умел держать удар.

— Спасибо, — сказал я. — Я никогда этого не забуду.

— Иди, — сказал Гордеев, отпуская мою руку. — У тебя сейчас все болит, но это хорошая боль. Расти. Я буду следить за тобой и радоваться твоим успехам. Ты хороший человек, Владимир Федорович, и я рад, что у империи есть аристократы, подобные тебе.

Я улыбнулся. Улыбка вышла кривой — губу все же разбило.

— Еще увидимся, Петр Ильич.

— Надеюсь, что да, — ответил он. — Надеюсь, тебе есть во что переодеться?

— Бытовая магия рулит, — улыбнулся я, очищая одежду и частично ее восстанавливая. — Если что, у Левчика возьму.

Я вышел с арены, поднялся по той же винтовой лестнице и пошел по коридорам. Теперь я шел не как гость, не как племянник императора. Я шел как тот, кто сегодня стал на голову выше, чем был утром.

В комнату Левчика я добрался минут через пять. Она была на втором этаже, с видом на внутренний двор. Я постучал и вошел без приглашения — брат был дома, сидел с джойстиком в руках и рубился в какую-то игру. Ага, сегодня же суббота, занятий нет.

— Вовчик⁈ — удивился он. — Ты чего такой… И от тебя пахнет горелым, и морда в синяках!

— Я был у Гордеева, — сказал я, падая в кресло. — Мы тренировались. Часа три. И знаешь… Я теперь, кажется, понимаю, что такое магия.

Левчик отложил джойстик и внимательно посмотрел на меня.

— И что же это такое?

Я улыбнулся — по-настоящему, без кривизны.

— Это как дышать. Только по-другому. Я не знаю, как объяснить. Но теперь я могу намного больше.

Левчик усмехнулся и покачал головой.

— Ладно, герой. Ты выглядишь так, будто сражался с медведем. Давай, показывай свои «новые возможности». Я налью чаю. И поговорим о нашем плане. Мы наконец-то готовы начать.

— Отлично. Рассказывай, что уже сделали, — довольно потер я руки…

Глава 12

— В общем, у нас все готово, брат. — отрапортовал Левчик. — Были небольшие нюансы из-за того, что место изменилось, но мы справились. Хорошо, что ты пришел в себя, а то без тебя было бы подозрительно.

Как и договаривались ранее, через два дня мы всей компанией — мужской, конечно же, — едем в Питер. Там как раз открылся модный ночной клуб — жутко элитный, только для аристократов. Садимся там и ведем асоциальный образ жизни два или три дня подряд. Официальная причина — празднуем твое возвращение. Родителям это не шибко понравится, но возражать не будут.

Трое под иллюзиями Проныры, Бима и Бома будут сидеть с нами в закрытой части, куда даже охране хода нет. За это время наши доберутся до Стамбула и сделают все, что нужно, а после вернутся. Ну и далее ход за Цаплей.

— Не подведет? — нахмурился я.

— Не думаю. Но она хочет не один процент, как договаривались, а три.

— Она охренела, что ли⁈ — вскочил я. — Да даже один процент — это миллионы!!! Куда ей столько одной⁈

— Иначе, мол, результат не гарантирует.

— Дадим полтора, не больше. А откажется — пусть пеняет на себя. И вообще, по ней надо будет что-то решать.

— Хочешь ее… убрать?

— Нет, если будет умной. Даст клятву душой и магией, что ни прямо, ни опосредованно не будет вредить Российской империи и ее жителям, и пусть катится на все четыре стороны.

— А если нет?

— Девочка Маша купаться пошла. В среду нырнула, в субботу всплыла. Намек понят?

— Утопим?

— А что еще останется? Не горло же ей резать. Да и рыбкам тоже что-то есть надо.

— Ты стал жестоким, брат, — покачал головой Левчик, в его глазах осуждение смешивалось с невольным восхищением.

— Посмотри на меня, вспомни о том, что со мной было, и повтори это еще раз. Мои руки по локоть в крови, а число убитых я перестал считать после первой тысячи. Ты знаешь, что такое магистр магии против полка пехоты, у которой слабая магическая защита? Две минуты, и от него остается только фарш из перемолотых тел. На войне нет места жалости и состраданию. Есть враг — убей. Иначе он потом ударит тебе в спину. Гуманность для слабаков, как бы противно это ни прозвучало.

Всякий, кто несет угрозу моей жизни, моей семье или моей стране — враг, к которому я не испытываю жалости. Поэтому оставь свою рефлексию, Левчик. Ты — будущий император, и тебе придется отправлять людей на смерть. Прими это как данность. Иначе сойдешь с ума, думая об этом.

— Для этого у меня есть ты, — слабо улыбнулся он.

— Но я такой же твой будущий подданный, как и все остальные. И приказ должен будешь отдать именно ты. А мы — инструменты в твоих руках, — должны его выполнить.

— Не хочу быть императором, — поник он.

— Не боись, брат. Мы тебя не бросим. Да и Его Величество еще нескоро на покой уйдет. Но за это время ты, наконец, должен понять, что у правителей иная мораль.

— Да знаю я. Но все равно… Как-то страшно. Не хочу об этом. Знаю, что ты все сделаешь правильно. А теперь колись — как ты за год поднялся до архимага? Не поверил бы, если бы отец не сказал. Это же невероятно! Полковник спецназа, самый молодой сильный маг империи, отличник боевой и политической подготовки. От количества медалей глаза слепнут. И это все ты!!!

— Забыл еще, что я красавчик и душа компании.

— Это вторично, — замотал он головой. — И я бы тебе позавидовал, если бы не читал сводки с фронта в общем и те, в которых ты участвовал лично. Иногда казалось, что это вообще не про тебя пишут. А про кого-то, кого я совсем не знаю.

— Война она меняет людей, брат.

— Но, надеюсь, тебя-то она не слишком сильно изменила? Ты же все еще тот самый Вовчик, с которым мы влипали во всякие неприятности, с котором можно хоть в огонь, хоть в воду, хоть в бордель?

— Все тот же, брат. Хотя последнее сомнительно в свете появившихся у меня девушек.

— Ну да, целый боевой гарем завел. Но я тебе не завидую. Вот совсем.

— Лена мозги вправила? –усмехнулся я.

— Ну, и она тоже, — чуть смутился он…

— Вовчик!!! — влетела к нам Таня и тут же прыгнула ко мне. — Ты когда в себя пришел? А почему мне не сказали? А я замуж выхожу! Ты себя как чувствуешь? А сам когда женишься? А у меня будущий муж симпатичный. Мне понравился. Как думаешь, а я ему понравилась…

Судя по лицу Левчика, голову он отключил сразу после ее появления, а я вот оплошал. Очередь ее вопросов снесла ту маленькую защиту, что успел поставить, и поэтому пришлось ее тормозить, просто крепко прижав к себе, дабы она замолчала. И сработало! Она что-то еще помычала мне в грудь и как-то резко затихла. Я даже чуть отстранился, чтобы проверить — все ли хорошо.

— Я тоже по тебе соскучился, сестренка, — чмокнул ее в щеку. — На свадьбу-то пригласишь?