Авторитет Мария среди популяров после этих событий сильно упал. Он держится в тени, на первый план выходит более молодой полководец – сторонник оптиматов Луций Корнелий Сулла по прозвищу Счастливый, аристократ из обедневшего рода Корнелиев. Раньше Сулла служил под командованием Мария, именно он арестовывал Югурту, и Марий всегда завидовал его удачливости.

В 89 году до Р. Х. в римские владения вторгся царь Понта Митридат. Для войны с ним сенат назначил командующим Сул-лу, избранного консулом на следующий год, а Народное собрание на этот же пост утвердило Мария. Легионеры признали командиром Суллу, а тот, вместо того чтобы воевать с Митридатом, двинул войско на Рим. Впервые со времён Кориолана (V век до Р. Х.) римский полководец вёл войска против родного города. Марий пытался организовать оборону, но был разбит. Солдаты Суллы вступили на римские улицы, истребляя сопротивлявшихся популяров; Марию с трудом удалось бежать в Африку, на родине он был объявлен вне закона. Однако на очередных выборах Сулла смог провести в консулы лишь одного своего сторонника; вторым консулом стал популяр Луций Корнелий Цинна. Скрепя сердце Сулла выразил удовлетворение тем, что благодаря ему народ Рима пользуется плодами свободы, после чего отбыл на восток для войны с Митридатом.

«Битва при Аквах Секстиевых. Тевтонцы в атаке». Репродукция картины неизвестного художника начала ХХ века.

Как только Сулла покинул Рим, партии немедленно возобновили «обмен мнениями посредством жестов». В ходе этой «политической дискуссии» на форуме и прилегающих улицах полегло около 10 тыс. человек, а Цинне пришлось бежать под защиту армии вернувшегося Мария. Осадив Рим, Марий перекрыл подвоз продовольствия. Сенат капитулировал, и популяры с марианцами устроили своим противникам кровавую баню. На пару с Цинной Мария избрали консулом на следующий год. Но ему было 72 года, он устал от борьбы и страшился её продолжения; его мучили ночные кошмары, бессонница и колющие боли в боку. Он постоянно размышлял вслух о своих прошлых подвигах, говорил, что удача, так долго ему сопутствующая, покинула его. Попрощавшись со всеми, он лёг и, пролежав неделю неподвижно, скончался.

Цинна, три года подряд избираемый консулом, продолжал террор против оптиматов. Многие знатные римляне, спасаясь от гибели, бежали тогда на Восток в лагерь Суллы. Но в начале 84 года до Р. Х. в Анконе взбунтовавшиеся солдаты убили Цинну. Сулла во главе сорокатысячной армии высадился на итальянском берегу и разгромил войска популяров. Сын покойного Мария, Гай Марий-младший, покончил с собой, а труп Мария-отца был вырыт и брошен в реку.

Поскольку оба консула 82-го года погибли в сражениях, по закону надо было избрать временного диктатора до следующих выборов. Но запуганный Сенат вручил Сулле диктаторские полномочия на неопределённое время, а такое же запуганное Народное собрание это незаконное решение утвердило. Новоявленному диктатору отпустили чохом все грехи: «Было постановлено, – пишет Плутарх, – что он не несёт никакой ответственности за все происшедшее, а на будущее получает полную власть карать смертью, лишать имущества, основывать и разрушать города, отбирать царства и жаловать их кому вздумается».

Несколько дней Италия была залита потоками крови. Людей убивали в частных домах, на форумах и в храмах, мужей резали на глазах жен, детей – на глазах родителей. Популяры и марианцы составляли среди жертв незначительный процент: чаще всего гибли люди, далёкие от политики, и даже искренние оптиматы, которых убивали по доносам личных врагов или просто из-за желания Суллы и его приближённых поживиться их деньгами и имуществом, из-за того, что соседу приглянулся их дом, сад или тёплый источник. Наконец некоторые сенаторы осмелились обратиться к Сулле с почтительной просьбой – объявить публично, кого он намерен покарать. Единолично, ни с кем не советуясь, Сулла составил список «врагов республики» из восьмидесяти лиц; день спустя он добавил к списку ещё двести двадцать человек, на третий день – почти столько же. Огласив список перед народом, Сулла пояснил, что включил тех, чьи имена смог вспомнить, а тех, кого запамятовал, пообещал дописать позже.

Луций Корнелий Сулла. Бюст, мрамор. Глиптотека, Мюнхен.

Так впервые в римской истории появились знаменитые проскрипции. Это старое слово, означавшее публичное объявление о распродаже имущества, приобрело новый страшный смысл. Человек, включённый в проскрипционный список, ставился вне закона; первый встречный имел право его убить, более того – за выдачу и убийство проскрипта назначалась награда в два таланта. Имущество убитых конфисковалось в казну, их сыновьям и внукам закрывался доступ к общественным должностям. Десятую часть награбленного добра Сулла пожертвовал храму Геркулеса, а для народа устроил грандиозные пиршества. Еды было так много, что её вываливали в Тибр, вино пили не моложе сорокалетней выдержки. Те, кого не коснулись репрессии, восхваляли великодушного правителя.

Вслед за Римом проскрипционные списки составлялись по всем городам Италии; и хотя Сулла пытался их контролировать, на местах всё равно исхитрялись включать в списки собственных кандидатов. Как обделывались дела в то страшное время, показывает судебный процесс над Секстом Росцием-младшим.

Обстоятельства его таковы. Отец обвиняемого, Секст Росций-старший, богатый гражданин муниципия Америя, что в 50 милях от Рима, осенью 81 года был убит в Риме по дороге домой из Палацинских бань. В убийстве обвинили его сына, хотя в момент гибели отца тот находился не в Риме, а в отцовском имении в Америи. Муниципальные власти Америи выступили в защиту Росция-младшего и даже направили делегацию к Сул-ле. Все сочувствовали обвиняемому, считали его невиновным, но защищать его в суде рискнул только 26-летний Марк Туллий Цицерон.

Плутарх, автор парных жизнеописаний знаменитых людей, Цицерона сопоставил с Демосфеном. Это понятно: оба они были выдающимися ораторами, и судьба их во многом схожа. Но, пожалуй, ещё важнее, что роль в истории они тоже сыграли одинаковую: и тот и другой защищали гибнущую демократию, не имея шансов на победу. Гай Марий, носивший почётный титул «третьего основателя Рима», застал начало этих перемен, а Марк Туллий Цицерон – их завершение.

Когда в Афинах устанавливалось народовластие, все граждане были обязаны принимать участие в общественных делах, – как тогда полагалось, с оружием в руках, то есть рискуя жизнью. А спустя несколько столетий афинским гражданам приходилось приплачивать за то, чтобы они хотя бы ходили на собрания.

В Риме произошло примерно то же самое.

Бессрочная, вопреки закону, диктатура Суллы означала, что римская система сдержек и противовесов потерпела крах. На политическую жизнь давили огромные деньги, выкачиваемые из провинций. Созданную Марием профессиональную армию честолюбивые полководцы использовали в личных целях. Но главное, изменился сам римский народ. Веками римляне отпускали на волю рабов, свезённых со всего света. В первом поколении отпущенники сохраняли зависимое положение, но их потомки становились полноправными римскими гражданами. В итоге жители древнего города растворились среди пришельцев, с лёгкостью уступавших свои права в обмен на дешёвый хлеб и места на трибунах для гладиаторских боёв.

Цицерон родился в Арпинуме в 106 году до Р. Х., когда его земляк Гай Марий, завершив первое консульство, воевал с Югуртой. Окончив начальную школу, он слушал лекции популярного оратора Филона, участвовал в походах под начальством Суллы и мечтал о политической карьере. Но когда политическая борьба вылилась в гражданскую войну, Марк Туллий, от греха подальше, бросил политику и занялся науками и ораторским искусством. Выступление в защиту Росция-младшего вновь втягивало его в политический водоворот.