В третьем акте принц оказывается наедине с молящимся Клавдием. Он может легко нанести удар, но вместо этого вновь подыскивает оправдание своему бездействию:

Впрочем, нерешителен не один Гамлет. Клавдий тоже в отчаянии от совершённого греха. Он даже молиться не в состоянии:

А вот в повествовании Саксона Грамматика короля Фенгона совесть нисколько не мучит. Он и племянника не решается убить лишь из страха перед его дедом Рёриком. «И он решил осуществить убийство с помощью британского короля, так, чтобы другой за него сотворил дело, а он бы прикинулся невинным».

В хронике подробно рассказывается о командировке Гамлета в Британию. «С ним отправились в путь два вассала Фенгона, которые везли с собой послание, начертанное на дереве (…), в коем королю Британии поручалось убить направляемого к нему юношу. Но пока они спали, Гамлет, обыскав их карманы, нашёл письмо; прочитав приказ, он тщательно соскоблил написанное и, вписав новые слова, изменил содержание поручения так, что своё собственное осуждение обратил на своих спутников. Не довольствуясь избавлением от смертного приговора и перенесением опасности на других, он написал под фальшивой подписью Фенгона просьбу о том, чтобы король Британии выдал свою дочь за умнейшего юношу, коего он к нему посылает».

Уезжая из Дании, Гамлет просил мать увесить зал ткаными занавесями, а через год справить по нему мнимые поминки. Сам он к тому времени собирается вернуться на родину.

Во время пира, который король Британии устраивает в честь гостей, Гамлет с пренебрежением отказывается от яств и напитков. Спрошенный о причине, он отвечает, что мясо пропитано зловонием трупов, у короля глаза раба, а у королевы манеры прислуги: она прикрывает голову плащом, при ходьбе подбирает платье и выковыривает из зубов остатки пищи. Король проводит расследование, и слова Гамлета подтверждаются. Оказывается, свиньи по нерадивости пастухов паслись на истлевших трупах, сам король рождён матерью от раба, а мать его жены была служанкой. Восхищённый мудростью Гамлета, король выдал за него свою дочь, да ещё выплатил ему возмещение за казнь его спутников, «и всякое его слово принимал, будто какое-то указание свыше».

Спустя год Гамлет отпросился на родину, прихватив с собой две трости, в которые было залито полученное от короля золото. В Дании он вновь принялся изображать безумца. «И когда он весь в грязи вошёл в триклиний[8], где справляли его собственные поминки, то поразил всех необычайно, потому что ложный слух о его смерти уже разнёсся повсюду». Оцепенение сменяется смехом, Гамлета спрашивают, где его спутники. Он смотрит на трости и говорит «здесь они оба», после чего присоединяется к пирующим. Умышленно обнажая время от времени меч, он ранит себе кончики пальцев. Стоящие рядом придворные отбирают меч и прибивают его к ножнам железным гвоздём, а сами продолжают пить неразбавленное вино, специально припасённое Гамлетом. «И вот когда он увидел, что они в подходящем для его замысла состоянии, то, полагая, что представился случай исполнить задуманное, извлёк из-за пазухи давно припасённые крючья из дерева и вошёл в зал, где на полу там и сям лежали тела знатных (…). Сбив крепления, он стянул занавеси, изготовленные его матерью, что покрывали также и внутренние стены зала, набросил их на храпящих и с помощью крючьев связал столь искусно запутанными узлами, что никто из лежащих внизу не сумел бы подняться, хотя бы и старался из всех сил. После этого он поджёг крышу; разраставшееся пламя, распространяя пожар вширь, охватило весь дом, уничтожило зал и сожгло всех, объятых ли глубоким сном или напрасно силившихся подняться».

Угробив таким образом всех подручных Фенгона, Гамлет пошёл в спальню Фенгона, снял меч, висевший в изголовье, а на его место повесил свой собственный, прибитый к ножнам. Растолкав пьяного дядю, он сообщил, что все гости сгорели в огне и что он собирается отомстить за убийство отца. Фенгон попытался обнажить меч, висевший в изголовье, но, понятно, не смог этого сделать, и Гамлет заколол дядю совершенно беспрепятственно. «Искусно защитив себя и отважно отомстив за родителей, он заставляет нас недоумевать, храбростью он славнее или мудростью», – подводит итог Саксон Грамматик.

В пьесе Шекспира мудрости у Гамлета явно больше, чем умения расправляться с врагами. В решающий поединок он втянут не по своей воле, а в соответствии с замыслом Клавдия.

Из Франции возвращается Лаэрт – сын Полония и брат Офелии. Лаэрт – прямая противоположность Гамлету, да, пожалуй, и Клавдию. Постоянной готовностью к драке он ближе к Скаллагриму. Узнав, что его отец убит, а сестра сошла с ума, он, ни минуты не раздумывая, кидается мстить тому, кого считает виновником несчастий, – королю. С большим трудом Клавдию удаётся выиграть время, чтобы оправдаться и натравить Лаэрта на Гамлета. И вот уже перенацеленный Лаэрт также безоглядно готов мстить Гамлету. Его не смущает даже бесчестный приём, предложенный Клавдием: с врагом храбрый Лаэрт готов драться отравленной шпагой – цель для него оправдывает средства. Результатом этого сплава слепой ярости с предусмотрительной подлостью становится гора трупов в финале пьесы. Опустевший престол занимает ещё один решительный воин – Фортинбрас, вернувшийся из похода против поляков.

Люди, подобные Фортинбрасу и Лаэрту, хозяйничали в Европе ещё долго. История Ричарда III – один из самых известных эпизодов этой эпохи.

Шекспир жил на рубеже XVI и XVII веков. Гамлет – где-то между VII и IX веками. Ричард III, о котором Шекспир тоже написал пьесу, по времени ближе к Шекспиру, чем к Гамлету: Шекспир родился спустя 79 лет после смерти Ричарда, их разделяют какие-нибудь шесть-семь пятиклассников.

По словам писательницы Джозефины Тэй, британские школьники с облегчением переворачивают в учебнике последнюю страницу о Ричарде III, потому что на нём заканчивается война Алой и Белой роз, переполненная именами и датами. Зато актёры любят играть этого хитроумного уродца, клеветой и убийствами расчищающего путь к трону. Шекспир преувеличил и его уродство, и хитроумие, однако не слишком уклонился от истины.

Если бы Ричард III присвоил не королевство, а, скажем, ювелирный магазин или овечью ферму, его история сошла бы за типичный английский детектив про ссору из-за наследства. И как во всякой семейной драме, едва ли не главная трудность здесь – не запутаться в сложных родственных связях…

Жил да был в XIV веке в Англии славный король Эдуард III Плантагенет. И было у него пятеро сыновей. Старший, Эдуард Чёрный Принц, официально именовался Принцем Уэльским, а остальные – Лайонел, Джон Гонт, Эдмунд и Томас – были простыми герцогами.

После Эдуарда III престол достался сыну Чёрного Принца, жестокому и капризному Ричарду II (про него, кстати, Шекспир тоже написал). В 1399 году Ричард II был свергнут, и на троне утвердились Ланкастеры – потомки Джона Гонта, относительно спокойно правившие более 20 лет. Благополучие закончилось при свихнувшемся Генрихе VI. Против него поднял мятеж Ричард Йорк – потомок Эдмунда, младшего брата Гонта. Так началась знаменитая война Роз. Её так называют потому, что в гербе Ланкастеров была алая роза, в гербе Йор-ков – белая.