Подобно многим другим блестящим империям, Малийское царство оказалось недолговечным. Уже к концу XIV века начался его распад. Около 1433 года контроль над Тимбукту захватил вождь кочевников-туарегов Акил-аг-Малвал. Назначаемые Акилом городские правители собирали для него золото, а часть собранного оставляли себе как вознаграждение за проделанную работу. В город кочевники обычно не заходили, к учёным Акил относился с большим уважением.

Скоро, однако, у туарегов появился сильный соперник – народ сонгай из царства Гао, расположенного в среднем течении Нигера. Сонгай подчинялись малийским мансам, а когда империя Мали ослабела, начали захватывать земли соседей.

В 1464 году сонгайским царём (ши, или сонни) стал Али Бер. На языке сонгай «Бер» означает «Великий». Сонни Али в самом деле был замечательным полководцем, не знавшим поражений. Прекрасный наездник, он сам водил войско в атаку и всю жизнь провёл в походах, быстро перемещаясь с одного конца своих владений на другой. Его вассалы боялись устраивать заговоры, не зная, когда и откуда явится царь со своим войском.

Вот, собственно, всё, что можно сказать хорошего о сон-ни Али. Больше всего этот чернокожий завоеватель похож на графа Влада Цепеша (Дракулу) из европейских сказаний. Он, к примеру, имел обычай сжигать деревни, предварительно заперев жителей в хижинах, – и это не самое страшное из его злодейств. В народе Али Бера считали могучим чародеем. Люди верили, что он умеет летать, становиться невидимым и превращаться в змея, а своего коня Цинцибаду может превращать в грифа.

Тогдашний правитель Тимбукту Аммар ухитрился испортить отношения и с туарегами, и с сонгай, и с собственными подданными. В конце концов, окончательно разругавшись с Аки-лом из-за недополученного золота, Аммар пообещал Али Беру сдать ему Тимбукту. Увидев на противоположном берегу Нигера сонгайскую конницу, Акил не принял сражения и бежал. Аммар вспомнил, как хвастался перед сонни своей военной силой, и тоже решил не искушать судьбу. Он удрал вслед за Акилом, передав власть над городом брату Мухтару, которого Али и утвердил правителем. Эти события произошли в январе 1469 года.

Али был плохим мусульманином, но науку уважал. «Если бы не учёные, – говорил он, – жизнь не была бы ни сладка, ни приятна». Однако образованных жителей Тимбукту сонни не без оснований подозревал в симпатиях к туарегам. «История Судана», составленная в Тимбукту в XVII веке, сообщает, что Али преследовал «знатоков писания и благочестивых людей, позоря их жизнь, честь и помыслы».

Спустя несколько лет, когда Али осаждал город Дженне, ему сообщили, что многие жители Тимбукту покидают город. Сонни приказал тем горожанам, которые ему верны, собраться следующей ночью на другом берегу Нигера, а остальных пообещал перебить. После этого побежали уже все, бросая имущество; с собой брали только еду на ужин да подстилку для сна. К заходу солнца город опустел; остались лишь те, кто не мог двигаться и не имел родственников, которые помогли бы им выбраться из обречённого города.

Чем закончилось это бегство, мы не знаем. Видимо, какое-то население в Тимбукту осталось, потому что, согласно сообщению хроники, сонни Али жестоко притеснял жителей этого города вплоть до самой смерти, случившейся в октябре или ноябре 1492 года – как раз когда каравеллы Колумба подошли к берегам Америки.

В «Истории Судана» говорится, что Али утонул при разливе реки, но возможно, его убил главнокомандующий Мухаммед Туре. После четырёхмесячной войны с Баро, сыном Али, Мухаммед занял трон империи Сонгай. Новый правитель и его потомки носили титул «аския»; что это значит, точно не знает никто, но что-то вроде султана (арабское слово, обозначающее светского властелина). Мухаммед разделил государство на четыре провинции, а главнейшие торговые города – Тимбукту и Дженне с округами – получили особых правителей.

Европейцы того времени о существовании Тимбукту узнали от путешественников. Один из них, Бенедетто Деи (1418–1492), был жителем Флоренции. Как и многие его современники, Деи совмещал занятия наукой, политикой, торговлей и литературой. Он объездил едва ли не весь известный тогда мир – от Англии до Африки. Похоже, в 1469 году он побывал в Тимбукту (точнее сказать нельзя, потому что из сочинений Деи не всегда можно понять, о каких местах он пишет), но сообщил только то, что там продают саржу из материала, сделанного в итальянской Ломбардии.

Гораздо подробнее написал о Тимбукту человек, известный как Лев Африканский. Он родился около 1488 года в Гранадс-ком эмирате – последнем оплоте мусульман на Пиренейском полуострове; звали его тогда аль-Хасан ибн Мухаммед аль-Ваз-зан. В 1492 году, когда Хасану было четыре года, Гранаду в ходе ожесточённых боёв захватили испанцы, и его семья бежала в Марокко. Когда Хасан вырос и выучился, он в составе посольств марокканского султана побывал во многих странах Западной Африки, в Тунисе, Египте, Персии, на Аравийском полуострове и даже в Стамбуле (Константинополе).

В 1518 году у берегов Туниса Хасана захватили сицилийские пираты, которые продали его в рабство в Италию. Вероятно, образованные мусульмане, говорящие на нескольких языках, попадались среди рабов не часто, и в конце концов молодого дипломата подарили римскому папе Льву X – в комплекте с жирафом. В течение года трое епископов наставляли Хасана в католической вере, а 6 января 1520 года его окрестили в римском соборе Святого Петра. Крёстным отцом стал сам папа, в честь которого новообращённый христианин получил имя Лев (а откуда взялось прозвище Африканский, вы и сами можете догадаться). Он преподавал арабский язык сначала в Риме, а потом в Болонье, написал несколько сочинений, в том числе на итальянском языке – «Описание Африки и достопримечательностей, которые в ней имеются». После смерти папы Льва X его крестник вернулся в Африку, вновь принял ислам и умер в Тунисе около 1550 года.

В «Описании Африки…» о Тимбукту сказано:

«Там есть хороший храм, построенный из камня на известковом растворе прекрасным мастером из Гранады, а также выстроенный тем же мастером большой дворец, в коем живет король. В городе этом много лавок ремесленников, купцов и в особенности ткачей, изготовляющих хлопковые ткани. В город прибывают также европейские сукна, привозимые барбарийс-кими купцами… Удивительно, как много товаров привозят сюда ежедневно, как они дороги и прекрасны…

Король обладает большим богатством в золотых пластинах и слитках, один из которых весит 1300 фунтов, и он содержит блестящий и хорошо устроенный двор. И когда король отправляется со своими придворными из одного города в другой, то он едет верхом на верблюде, которого ведёт кто-нибудь из знати; так же он поступает, и когда идёт в сражение, при этом все его воины едут на конях. Тот, кто хочет говорить с королём, должен сначала пасть перед ним на колени и посыпать голову и плечи землёй; обычай требует того же от тех, кто приветствует короля в первый раз, а также от послов других княжеств…

В этом городе много судей, учёных и священнослужителей; все они получают от короля большое жалованье. Король весьма почитает учёных людей. Там продаётся также много рукописных книг, которые привозят из Барбарии; и от них получают больше дохода, нежели от остальных товаров.

Вместо монеты они обычно употребляют куски чистого, без примесей, золота…».

Что-что, а золото всегда очень интересовало европейцев. Но прошло ещё несколько веков, прежде чем они получили возможность всерьёз заняться поисками Тимбукту.

В 1824 году, спустя 18 лет после пропажи экспедиции Мунго Парка, Французское географическое общество учредило приз в 10 тысяч франков для немусульманина, который сумеет побывать в Тимбукту, вернуться и сообщить об увиденном. Такую попытку предпринял Александр Гордон Ленг (1793–1826).

Как и Мунго Парк, Ленг был шотландцем. Он попробовал учиться в Эдинбургском университете, но науки ему, похоже, не давались, и он уехал к дяде-полковнику на остров Барбадос. Здесь в возрасте 16 лет Ленг вступил в английскую армию, а в 1822 году уже в чине капитана перевёлся в Африку, в колонию Сьерра-Леоне. По приказу губернатора Маккарти Ленг посетил государства народа мандинго, чтобы установить отношения с местным населением и пресечь торговлю рабами. Белых здесь никогда не видели. Ленг передаёт свой разговор с Яредди, начальником охраны верховного вождя мандинго: «Когда он увидел, что я снимаю перчатки, он остолбенел, прикрыл руками разинутый от удивления рот и, наконец, воскликнул: “Аллах ак-бар! Он содрал кожу с рук!”» Волосы европейцев, не чёрные, не жёсткие и не курчавые, Яредди очень развеселили: «Разразившись смехом, он заявил: “Нет, это не люди!” Он много раз спрашивал у моего переводчика, есть ли у нас кости». Ленга, в свою очередь, удивило, что женщины мандинго выполняли почти все земледельческие работы, строили дома, работали цирюльниками и врачами, а мужчины доили коров, шили и стирали белье.