Реконструкция показывает, как выглядела часть великого Древнего Рима.

Однако у всякой медали есть две стороны.

Новые граждане усваивали римские обычаи. Но и сами они влияли на коренных римлян, которые постепенно растворялись среди многочисленных чужаков. Потомки отпущенных на волю рабов уже не желали рисковать жизнью, защищая Римскую империю. Это, в конце концов, и привело к её гибели.

Правда, случилось это спустя несколько столетий. А к тому времени римляне оставили в истории такой яркий след, что стереть его уже было невозможно.

Рим был республикой, потому что его граждане сами выбирали руководителей государства. Но он также был империей, потому что подчинил множество стран и народов, которые к римской демократии не допускались. Сначала республика командовала империей; но империя постепенно подтачивала республику, засасывала её – и, наконец, поглотила.

В Риме законодательная и судебная власть принадлежала старейшинам-сенаторам, а исполнительная делилась между двумя консулами и двумя преторами, которых выбирали сроком на год. Делалось это для того, чтобы никто не мог добиться единоличной власти, наподобие древних римских царей, оставивших о себе недобрую память.

Пока государство было маленьким, победа на выборах зависела в основном от того, какого политика граждане сочтут наиболее достойным. Но держава росла, у неё появились отдалённые провинции, совсем не похожие на Рим, – как, к примеру, Кубань или Башкирия не похожи на Москву. Отслуживших годичный срок римских правителей стали посылать в провинции губернаторами. В провинциях демократией не пахло, поэтому их жителей можно было обирать не то чтобы совсем безнаказанно, но по крайней мере без больших сложностей. Туго набив карманы (в переносном смысле, потому что штанов римляне не носили, а в тогах и туниках карманов не полагалось), губернаторы возвращались в Рим и снова включались в большую политику, вербуя сторонников уже не только энергией, умом и красноречием, но и награбленными деньгами.

Партии в Риме были отчасти похожи на те, что сегодня существуют в США. Тогдашние «республиканцы», без лишней скромности именовавшиеся оптиматами («лучшими»), защищали традиционные римские ценности и традиционный порядок управления. А римские «демократы», называвшиеся популярами («народниками»), старались расширить права большинства и государственную поддержку бедноты. В римских условиях это означало, что оптима-ты добивались сохранения законодательной и судебной власти с руках сенатского сословия, а популяры требовали допустить в суды всадников – второе после сенаторов римское сословие, давали римское гражданство италикам – соседям Рима, наделяли землёй безземельных, продавали римской бедноте хлеб по сниженным ценам и не наказывали тех, кто залез в долги и не может их вернуть.

Гай Марий. Бюст, мрамор. Глиптотека, Мюнхен.

Монета в честь победы Мария над алжирским царём Югуртой.

Если римские партии напоминали американские, то методы их борьбы сильно отличались от современных. Чем дальше, тем чаще споры переходили в вооружённые столкновения. В 133 году до Р. Х. сенаторы-оптиматы убили народного трибуна Тиберия Гракха и около трёхсот его сторонников. С тех пор политические убийства стали постоянным явлением.

В это время и начиналась деятельность Гая Мария.

Марий был уроженцем Арпинума. Сейчас это небольшой итальянский городок, а в древности был вполне приличный город – сосед и практически ровесник Рима. Тогда не только города, но и народы были маленькие; имена их сейчас мало кто помнит. Эти маленькие народы вели маленькие войны, старательно разоряя и завоёвывая друг друга, – а в итоге постепенно слились в крупные нации, превратившись в итальянцев, французов, немцев и т. д.

В Арпинуме, по преданию, когда-то жили пеласги – союзники гомеровских троянцев. Позже его заселили вольски, а ещё позже самниты, долго и успешно сражавшиеся с соседями-римлянами. В 305 году до Р. Х. римляне подчинили Арпинум, а ко времени рождения Гая Мария (157 год до Р. Х.) арпинцы окончательно слились с римлянами.

В Риме человек мог быть одновременно и политиком, и армейским командиром. Гай Марий, служа в армии, параллельно делал политическую карьеру. Он был избран претором, потом управлял Испанией, а вернувшись в Рим, женился на аристократке-патрицианке из рода Юлиев. В то время римляне воевали с нумидийским[6] царём Югуртой. Война затянулась, потому что Югурта раздавал большие взятки римским политикам. Марий обещал покончить с зарвавшимся африканским царьком.

Публике понравился суровый воин с мрачным выражением лица, рубящий сплеча правду-матку. Мария выбрали консулом – сначала на 107 год до Р. Х., а после двухлетнего перерыва, в нарушение закона – ещё пять раз подряд. Беззаконие оправдывалось чрезвычайными обстоятельствами: не успел Марий разгромить и захватить в плен Югурту, как с севера явилась новая угроза – германские племена кимвров и тевтонов. В боях с ними погибли семьдесят тысяч римских воинов; пополнять армию было некем, Рим оказался беззащитным.

Марий в должности консула коренным образом перестроил римскую армию. Вместо временного ополчения из числа зажиточных граждан, вооружавшихся за собственный счёт, он в короткий срок создал профессиональное войско. В армию стали принимать безземельных контрактников, обязавшихся отслужить 25 лет. На время службы они лишались гражданских прав, взамен получали казённое оружие, питание и, главное, право на долю в военной добыче. Интересы римского общества такого солдата уже не волновали. Вся его жизнь была связана с армией. Его кумиром становился удачливый полководец, чьи победы давали возможность поживиться, всё равно, за чей счёт – сирийцев, испанцев, греков или собственных соотечественников. Именно Марий создал те легионы, когорты и центурии, которые завоевали для Рима всё Средиземноморье и в то же время превратили римскую державу в арену бесконечных разборок между честолюбивыми военачальниками.

Новая армия Мария спасла Рим от страшных германцев. За это Марий был причислен к «основателям Рима» – третьим после легендарного Ромула, вскормленного волчицей, и Марка Фурия Камилла, двумя веками раньше защитившего Рим от нашествия галлов. Легионерам, особо отличившимся в войне с кимврами, Марий самовольно дал римское гражданство, а на упрёки в беззаконии ответил, что за лязгом оружия голос законов был ему не слышен.

Митридат VI Евпатор в образе Геракла. Бюст, мрамор. Лувр, Париж.

Путь армии Суллы от Брундизия к Риму в ходе гражданской войны 83–82 гг. до Р. Х.

С годами лязг оружия становился всё громче, а голос закона слышался всё слабее. Заключив политический союз с плебейским трибуном Луцием Апулеем Сатурнином, Марий провёл в Народном собрании законы о наделении землёй своих ветеранов и о раздаче дешёвого хлеба. В ходе борьбы вокруг этих законов был убит кандидат в консулы Гай Меммий. Сенат обвинил в убийстве Са-турнина и дал обоим консулам, Марию и Флакку, чрезвычайные полномочия для спасения государства. Марий обещал Сатурни-ну и его сторонникам в случае сдачи сохранить им жизнь. Но когда они сложили оружие, разъярённые оптиматы их перебили, и сенатор Гай Рабирий хвастливо демонстрировал на пирушках голову Сатурнина.