Закрепив шар на месте, я стал ждать, пока рядом с ним не окажется следующий. Тем временем я заглянул за край стены. Она была на одном уровне с краем кратера Косигуины. А между мною и этим краем тысячи других строителей, таких же, как я, возводили металлический город на склонах кратера. Их живой строительный материал непрерывным потоком поднимался по шахте и катился вверх по спиральному пандусу, проложенному вдоль одной из стен. На краю кратера рос огромный металлический купол – его края с удивительной быстротой сближались, постепенно сходясь над нами и отсекая дневной свет.

Дюжина огромных летающих шаров медленно кружила над нами, отражая солнечный свет своими блестящими боками.

Видение внезапно исчезло. Я снова оказался в лаборатории, прикованный к металлическому стулу, – снова стал человеком.

– Ты успешно погрузился в видение, – сказал Хакс. – Теперь посмотрим, способен ли ты управлять.

Он достал из-под стола два электрода с присоединёнными к ним изолированными проводами и велел мне взять по одному в руку. И вновь шар передо мной стал прозрачным – и разросся.

Я находился на огромном складе, на самой вершине груды металлических шаров. Я сам был металлическим шаром! Я мог смотреть наружу сквозь собственное металлическое туловище, словно оно было стеклянным.

– Вниз.

Голос донёсся откуда-то сбоку, но никого рядом я не увидел.

Я покатился вниз, по склону пирамиды из шаров. Когда я преодолел половину пути, голос сказал:

– Стой.

Я остановился, удерживаясь на наклонной поверхности при помощи некой магнитной силы, которой мог управлять.

– Отпусти.

Я отключил эту силу и скатился на пол.

– Иди.

Я выпустил щупальца, служившие ногами и руками, выдвинул металлическую голову с огромными выпученными глазами и с трудом поднялся на ноги.

– Вернись на место.

Я мгновенно втянул голову и конечности, закатился обратно на вершину пирамиды и замер.

Видение исчезло. Я снова сидел в лаборатории перед этим странным учёным.

– Ты способен управлять, – сказал он. – Это хорошо. Если ты можешь это делать, значит, смогут и другие из твоей породы. Твой разум необычайно силен, если учитывать крошечные размеры твоего мозга. Ты сможешь нам пригодиться.

– Для чего? – спросил я.

– Для того, что ты только что проделал. Для управления Тэком. Каждый Тэк, большой или маленький, находится под управлением Улита. Если мы сможем использовать ваших людей для управления Тэками, тысячи Улитов высвободятся для других, более интеллектуальных занятий, к которым и приспособлены их развитые умы.

– Вы хотите сказать, – проговорил я, – что намерены сделать моих сородичей рабами – рабами, которые будут трудиться разумом, а не телом?

– Тех, кто выдержит испытание, – да. Остальные пойдут на корм плазмодиям слизевиков, которых мы разводим в пищу. Так мы сможем использовать всех. Ничто не пропадёт. Мы, Улиты, предельно рациональны.

– Возможно. Но вы еще не покорили человечество, и я не верю, что покорите.

– Чтобы ты не питал ложных надежд, – сказал Хакс, – я покажу тебе, что происходит сейчас. Смотри на шар.

Я подчинился. Шар внезапно стал прозрачным. Я оказался лупоглазым Тэком, сидевшим высоко над землёй в металлическом помещении внутри громадного купола, накрывшего кратер Косигуина. Строительные работы завершились с невероятной быстротой. Я был окружён металлом, однако мог смотреть сквозь него в любую сторону, испуская специальный луч из пространства между глазами.

С юга приближалась эскадра из двенадцати боевых кораблей. Над ними развевался флаг Никарагуа. С севера, через залив Фонсека, двигалась другая эскадра – семь кораблей под флагом Гондураса. Обе эскадры развернулись, образовав полукруг перед перешейком, на котором находился вулкан. С суши наступала огромная армия, прикрытая длинной линией тяжело катившихся танков. А сверху сомкнулись две эскадры могучих воздушных боевых кораблей, сопровождаемые несколькими сотнями сравнительно небольших, но чрезвычайно быстрых вертолетов-электропланов.

Внезапно, словно все орудия атакующих находились под единым управлением, началась страшная бомбардировка. Снаряды с боевых кораблей и артиллерийских позиций дождём обрушились на металлический купол. Воздушные линкоры и электропланы сбрасывали огромные бомбы. Снаряды меньшего калибра – от семидесятипятимиллиметровых до тридцати-сорокамиллиметровых – с грохотом отскакивали от колоссальной полусферы сверкающего металла. Но ни один снаряд, ни одна бомба не оставили на ней даже вмятины.

Бомбардировка продолжалась, вероятно, минут пять, не прекращаясь ни на мгновение и не причиняя огромному куполу никаких видимых повреждений. Затем внезапно открылись тысяча дверей, до сих пор казавшихся частью сплошной металлической поверхности. Из каждой выскочил летающий шар. Подобно рою разъярённых пчёл, защищающих улей, они ринулись на нападавших. Пули барабанили по шарам, снаряды разрывались на их поверхности – всё без малейшего эффекта.

Два шара спустились на никарагуанский боевой корабль: один завис над носовой палубой, другой – у кормы. Длинные металлические щупальца скользнули вниз, ухватившись за переднюю и заднюю орудийные башни. И вниз по этим щупальцам устремились Тэки. Они ворвались в башни и устремились вниз по трапам. Каждый Тэк, выбравшись наружу, тащил с собой пленного человека. Одного за другим пленников передавали вверх, в шары. Тэки последовали за ними. Щупальца втянулись. А корабль, оставшись без управления, стал бессмысленно описывать круги, пока шары брали обратный курс с пленниками.

То же самое одновременно происходило и на всех остальных боевых кораблях. Шары своими мощными щупальцами захватывали воздушные боевые корабли, врывались на борт, забирали людей и оставляли корабли дрейфующими без управления либо теряющими высоту. Один за другим электропланы перехватывались и лишались своих экипажей. Армия попыталась отступить, но этому быстро воспрепятствовал ряд шаров, выстроившихся на земле и перегородивших полуостров сплошной линией. Теки кишели повсюду. Тэки были повсюду. Людей вытаскивали из танков, оттаскивали от орудий, ловили в тот момент, когда они пытались бежать или спрятаться.

Все линкоры беспорядочно кружили по воде. Произошло несколько столкновений. Один корабль пошел ко дну, протараненный другим. Воздушные боевые корабли и электропланы то и дело падали на землю или в воды залива и океана. Огромные танки, лишившись водителей, карабкались по склонам до самого края купола, вставали на дыбы, со скрежетом упираясь в сияющий металл, и опрокидывались навзничь; оглашая окрестности ревом моторов, они катились вниз по крутому склону, на который только что взобрались, и разбивались у подножия, превращаясь в груды искореженных обломков.

Не прошло и тридцати минут с начала бомбардировки, как последний шар вернулся под купол. И, насколько я мог видеть, не осталось ни единого бойца из тех, кто столь храбро атаковал по суше, по морю и с воздуха, чтобы рассказать о случившемся.

Видение угасло. Я вновь очутился в лаборатории Хакса. Его бесцветные, похожие на стекляшки глаза злорадно поблёскивали за огромной линзой.

– Теперь ты видишь, – произнес он, – насколько безнадежны попытки человечества сопротивляться нам. Мы непобедимы.

– Вы разгромили силы всего лишь двух небольших государств, – возразил я. – Земля еще даже не начинала сражаться. Наши ученые найдут способ одолеть вас.

– По сравнению даже с самым невежественным Улитом ваши учёные – слабоумные дети, – презрительно сказал он. – Они существа низшего порядка, годные лишь на роль рабов. А теперь ты отправишься разделить рабскую участь с остальными.

Вдруг позади меня появились два Тэка. Схватив за руки, они подняли меня со стула и поволокли прочь. Когда я покидал лабораторию, вслед мне нёсся глумливый смех Хакса.