– Могущество Зета сокрушено, – сказал он, – хотя меня это не слишком заботит. Я с самого начала выступал против этого завоевания. Теперь я навеки отрезан от своего мира и готов обменять свои научные знания на возможность жить и продолжать эксперименты.

– Полагаю, Объединенные Правительства Земли предоставят вам такую возможность, – сказал президент Монтейро.

– Я могу построить для вас летающие шары, – сказал Хакс, – которые будут использовать колоссальную мощь магнитных силовых линий Земли. Я могу показать вам, как создавать металлических слуг – Тэков, способных так же легко реагировать на ваши мысленные импульсы, как реагирует на них ваше собственное тело. Я могу сделать для вас…

– Сомневаюсь, – сухо заметил президент, – что миру понадобится что-либо из этого. Посмотрим.

– Одного я не могу понять, – сказал я, – почему кратер Косигуина остыл так быстро.

– Я могу объяснить, – сказал Хакс, с прищуром глядя на меня сквозь огромную линзу. – Мы всегда подозревали существование внешнего мира, но нам никак не удавалось добраться до него. Наши буровые установки неизменно попадали в слои расплавленной породы, слишком горячей для работы. Мы пережили множество землетрясений и извержений вулканов, но очаги их всегда находились над нами, а не под нами. Жерла всегда со временем запечатывались сами по себе из-за медленного остывания лавы. Но после чудовищного извержения Косигуины, когда миллионы тонн раскалённой лавы вылились на поверхность нашего мира, образовав огромный конус, почти достигший свода, наши учёные, исследовавшие извержение, заметили, что жерло не закрылось после истощения потока лавы. Более того, давление нашей атмосферы возросло, словно поверх неё наложилась ещё одна атмосфера.

– Сначала жерло было слишком горячим для исследования Улитами, но мы отправили туда своих посредников – Тэков, на летающих шарах. Убедившись, что оно ведёт во внешний мир, мы быстро охладили его, распыляя жидкий гелий, а затем облицевали, создав металлическую шахту, блокирующую новые потоки раскалённой лавы. То, что произошло потом, было неизбежно.

– Как только мы обнаружили, что во внешнем мире есть живые разумные существа, Зет, честолюбивый завоеватель нашего мира, начал готовить план покорения вашего. Я возражал, но меня не стали слушать.

– Остальное вы знаете, а я голоден, хочу пить и отдохнуть.

Президент сделал знак охране, и Хакса увели.

Прошло два года с тех событий, но я до сих пор вижу их так ясно, словно всё произошло только вчера. В течение трёх месяцев после того, как в склоне Косигуины был пробит канал, Тихий океан продолжал вливаться в шахту. Затем водоворот исчез, и образовалось спокойное озеро, заполнившее кратер. Хакс сказал нам, что за это время подземный мир невозможно было целиком затопить водой, – значит, его обитателям каким-то образом удалось остановить наводнение.

Возможно, он прав. Я не знаю – да и не слишком интересуюсь этим, – лишь бы его слизистые разумные жители оставались там, где им самое место: во влажных, затхлых глубинах, где они и возникли. Ведь тогда я могу не беспокоиться за будущее одного кудрявого кареглазого карапуза, которого Долорес только что привела в мой кабинет в пижаме, чтобы он пожелал папе спокойной ночи.

Годы летят быстро, и совсем скоро Уоллесу-младшему придется самому пробивать себе дорогу в мире, спасённом слезами его матери.

Примечание. Название mycetozoan образовано от двух греческих слов: первое означает «гриб», второе – «животное». Это отразилось в старом названии грибов – myxomycetes, которых некоторые учёные считали животными. Название myomycetes означает «слизистый гриб»; представление о родстве с животными теперь в основном отвергнуто, хотя некоторые до сих пор относят эти грибы к низшим животным. Упомянутый здесь спор – давний. В английском языке эти организмы называются slime moulds – слизевики. Они размножаются делением, а затем сливаются в массы протоплазмы, называемые плазмодиями. Такие массы часто встречаются на гниющих брёвнах.