— Да, мамуль, — кивнул он, одеваясь. На секунду задержался, чмокнул её в щёку и вышел, оставив Валентину одну — с тишиной квартиры, с ворохом мыслей и с горьким ощущением, что, эта встреча не сулит для неё ничего хорошего!

Скоро сообщение о пополнении счёта приятно всколыхнуло душу, но вопрос о Полине не уходил с повестки, возвращая её в тот злополучный вечер, когда та застукала её с любовником в самом, казалось бы, безлюдном месте, где Валентина была точно уверена, что не встретит никого из знакомых.

И ведь эта дура чуть всю её жизнь не поломала. Валентина вспомнила тот жуткий скандал. Мать поставила ультиматум: если она не прекратит это безобразие и если об этом узнает Виктор и бросит её, то пусть даже не думает, что вернётся домой. В свой дом её больше не примут. «Тогда живи, как знаешь! На нас не надейся!» — бросила мать в отчаянии. Тогда пришлось оградить эту праведницу от их семьи, отрезать все возможности общения с Виктором, чтобы, не дай бог, он не узнал правду.

Какое‑то время она блюла себя, остерегаясь случайных связей, а когда переехали подальше от матери, то развернулась. Облапошить Виктора не составляло вообще никаких проблем, к тому же в статусе замужней женщины ей было как‑то увереннее, комфортнее что ли. Да и мужчины себя чувствовали свободнее, не видели в ней женщины, пытающейся захомутать мужика и принудить того к браку. Она легко находила себе поклонников, в основном те интересовали её исключительно как любовники.

Но Виктор всё-таки узнал про её измены. И хоть он не спешил с разводом, но на том их интимная жизнь навсегда прекратилась. А что ей оставалось делать? Она ведь живая, молодая и темпераментная. Виктор очень любил сына и готов был всё терпеть ради него – в этом Валентина была уверена, поэтому восприняла отчуждение мужа как вседозволенность. Но она ошиблась. И всё обрушилось в один миг. Он даже попытался отобрать у неё Игоря. Да не тут‑то было! Государство твёрдо стоит на страже интересов матери и ребёнка!

В какой‑то момент Валентине даже показалось, что развод дал ей облегчение. Деньги она получала хорошие, так что в смысле качества жизни у неё мало что изменилось. Правда, Игорь цеплялся за неё, словно репей. Уже такой свободы не наблюдалось. Да и расходы на него с каждым годом увеличивались. Приходилось умерять его потребности, сетуя на скупость отца. Благо сам сын наотрез отказывался общаться с Виктором, что было на руку Валентине.

И всё‑таки к восемнадцати годам, будучи разоблачённой, она осталась без денег, была отлучена от надёжной кормушки. Она даже тогда пыталась поговорить с Виктором. А он, этот безвольный тюфяк, вдруг проявил твёрдость. Он даже призывал её покаяться перед сыном! Ну это уже оказалось выше её сил. Да и не испытывала она никаких угрызений совести, ей не в чем было раскаиваться. А что деньги тратила в основном на себя — так она его мать! А что не баловала его — так это только плюс. Зато Игорь быстро начал на жизнь зарабатывать. И не только на свою, но и её не забывал. А как иначе? Она на него жизнь положила, столько времени тянула его в одиночку! – в этом она была твёрдо уверенна.

Валентина культивировала в голове эти мысли и сама верила в их подлинность. Даже испытывала внутреннюю гордость за себя. То, что сын стал успешным это исключительно её заслуга, плоды её воспитания!

Она вспомнила, как Игорь признался, что бросил банковскую карту отцу в лицо с возгласом, что его подачки им не нужны - и она тогда не на шутку разозлилась на сына, обозвав его недотёпой, лохом и прочими непотребными словами. После с отчаянием проговорила:

— Да ты понимаешь, что нам не вытянуть твою учёбу!

Тогда Игорь обнял её и твёрдо сказал:

— Ничего, мам. Прорвёмся!

Она готова была разодрать его на части вместе с его гордыми словами, с неимоверной глупостью. «Весь в отца! — думала она тогда. — Такой же глупый тюфяк!»

Тогда Игорь всё лето работал на каком‑то заводе. Там они с другом приобрели на деньги, взятые в долг, старое оборудование, из которого извлекали провода. Очищали их, добывая цветной металл, а потом сдавали его. В результате не только рассчитались с долгом, но ещё и сколотили для себя приличную сумму.

Она помнила, как Игорь пришёл, и в руках, загрубевших от работы, принёс наличные деньги и отдал всё ей. От неожиданности она даже вскрикнула:

— Откуда это?

— Не переживай. Всё законно.

— А можно я тогда шубу себе куплю? — вдруг спросила она, не сильно вдаваясь в подробности.

Игорь гордо ответил:

— Это твои деньги. Поступай, как хочешь.

И она купила себе шубу! Настоящую, норковую, с капюшоном. Сын тогда был очень доволен. Сам пошёл на учёбу в старой куртке и кроссовках, которые служили ему с ранней весны до глубокой осени, а она носила шубу, и Игорь откровенно был счастлив этому.

Воспоминание вновь отозвалось внутренним удовлетворением. Она всё делала правильно, не баловала сына, именно поэтому Игорь сейчас не сшибает копейки, а занимает приличную должность в хорошей компании.

И вот только сообщение от некой Полли не давало покоя! Валентина решила задержаться в городе и попытаться выяснить про неё всё.

Глава 6.

А тем временем, Полина и Виктор уже сидели в кафе — она недалеко от входа, он - в самом углу, старался быть незаметным, но не мог оторвать взгляда от двери.

Скоро появился Игорь — разгорячённый, запыхавшийся, будто бежал, а не приехал на автомобиле.

Он улыбнулся, увидев Полину, и эта улыбка на секунду стёрла всё напряжение, всю тяжесть, что образовалась в последнее время. Полина приветливо махнула ему. Он приблизился, наклонился к ней — и, как всегда, привычно ткнулся носом в излюбленное место возле уха. Она не отстранилась, только чуть улыбнулась и указала ему на стул напротив.

— О чём ты хотела поговорить? — спросил он, всё ещё улыбаясь, будто ждал чуда, которое непременно должно произойти.

— О твоём отце, — прямо ответила Полина.

Улыбка мгновенно сползла с его лица. Оно помрачнело, черты стали жёстче.

— Я не хочу о нём говорить, — коротко бросил он.

Полина помолчала, словно давая ему шанс самому передумать, но, когда он отвёл взгляд, заговорила сухо, с лёгкой горечью и досадой:

— Тогда извини, что побеспокоила. Других тем, да и повода для встречи у меня нет.

Она посидела ещё немного, будто цепляясь за остатки надежды, а потом решительно встала из‑за стола. Игорь тут же ухватил её за запястье — крепко, но не грубо, он не хотел упускать единственную возможность быть с ней.

— Постой. Что ты хотела сказать?

Полина посмотрела на него прямо:

— Я хочу сказать, что вам нужно встретиться и поговорить.

Игорь вскинул на неё удивлённый взгляд:

— Зачем?

— Потому что я встретилась с Виктором на выставке, и с тех пор мы общаемся. И я считаю, что ты несправедлив к нему. Вам нужно всё спокойно выяснить — сесть рядом и поговорить. Без обид, без надуманных обвинений. Ты ведь знаешь об отце только со слов матери. Пора выслушать и его версию.

— Он ничего нового не может мне сказать! Мне не нужны его оправдания.

— Игорь, — её голос стал твёрже, но в нём не было злости, только горькая усталость от его упрямства, — ты уже не сопливый подросток, а взрослый мужик. Так и веди себя как мужчина, если таковым себя считаешь. Пока я вижу упрямого тинейджера, который нянчит свои обиды.

— Всё, что касается меня, я давно забыл. А вот мать ему не прощу!

— А что с матерью не так? Чем он перед ней виноват? Тем, что больше не смог терпеть её постоянные измены? Тем, что не позволил ей окончательно обнаглеть?

— Ты не смеешь говорить так про мою мать! — воскликнул Игорь, и в его глазах вспыхнул огонь возмущения, почти гнева.

— Нет, послушай, — Полина не отступила, не стала сглаживать углы. — Это Виктор оберегал тебя, скрывал её похождения. А я не собираюсь этого делать. Ты уже большой мальчик и способен отделить суп от мух. Почему, думаешь, я тогда исчезла из вашей жизни? Навсегда исчезла?