Потом она рассказала о своём последнем разговоре с Виктором, о том, как тот, боясь, что их отношения могут разрушить только что налаженное общение с сыном, просто отказался от неё.

— Поэтому я ничего тебе не говорила, — закончила она.

— Я понял. Прости, я не знал, — кивнул Игорь.

- Да не за что прощать! Ты здесь ни при чём.

Он помолчал, потом добавил с горькой усмешкой:

— Отец, конечно, нагородил тут городулек! Сам чуть коньки не отбросил, да и нам досталось. Обидно, что он меня за тепличное создание принял и принёс в жертву ваши отношения. Но мы ведь простим ему эту слабость?

Он посмотрел на Полину — в его взгляде были твёрдость и решимость.

— Простим, — сказала Полина с явным облегчением, потом добавила. — Обязательно простим.

Марина всё это время сидела молча, слушая. Она тихонько смахнула слезу, но Игорь заметил.

— Спасибо тебе, Мариша. Ты всегда рядом, когда трудно, — он накрыл обеими ладонями её руки, лежавшие у неё на коленях.

Полина улыбнулась, отметив эту неожиданную нежность в его голосе и жесте и добавила:

— Да, Мариночка! Ты у нас палочка-выручалочка! Спасибо, что ты у нас есть.

Слёзы уже не прятались, текли свободно. Но Марина не спешила их вытирать: её руки оставались в ладонях Игоря, и ни он, ни она не торопились размыкать этот тихий контакт.

Раньше Марина для Игоря была в первую очередь надёжным сотрудником: чёткой, собранной, той, с которой можно спокойно закрыть любой производственный вопрос. Но сейчас он впервые увидел за деловой собранностью ту самую преданность, ради которой она могла бросить всё и просто прийти на помощь — без лишних слов, без расчётов, потому что так надо.

И от этого понимания в нём поднималось что-то большее, чем простая благодарность. Это была нежность — тихая, осторожная, будто он боялся спугнуть это новое чувство. Теперь он смотрел на неё и видел не просто помощницу, а человека, на которого можно опереться. И от одной этой мысли становилось спокойнее.

Через несколько дней Виктора перевели в отдельную палату. Первым его навестил Игорь.

— Игорь! — взволнованно начал Виктор, едва сын вошёл. — Нам нужно поговорить.

— Пап, не надо. Я всё знаю. Да, мне обидно, что ты не поговорил со мной по-мужски, будто я кисейная барышня, но я переживу.

— Игорёк, я так виноват перед Полиной! Скажи ей, что я ненавижу себя за это. Может, когда-нибудь она простит…

В глазах Виктора навернулись слёзы. Игорь тут же осадил:

— Но-но, без этого. Ты сам всё скажешь. Да она тебя давно простила — иначе разве примчалась бы по первому зову?

У Виктора в глазах вспыхнула надежда:

— Она здесь? В Москве?

— Не просто в Москве. Она тут, в коридоре, ждёт, когда её позовут.

— Так чего же ты стоишь! — Виктор рванулся вперёд, будто хотел вскочить.

Игорь мягко, но твёрдо удержал его:

— Спокойно. Ты нам ещё живой нужен. Тебе ещё одного сына вырастить надо.

Виктор покорно откинулся на подушку, прикрыл глаза, выравнивая дыхание.

— Ну, зови уже, дипломат!

Игорь приоткрыл дверь. На пороге стояла Полина, держа на руках малыша.

— Мне Игорь уже сказал — его зовут Григорий, — сразу заговорил Виктор, будто боялся, что слова снова застрянут.

Полина улыбнулась, подошла и положила малыша рядом с Виктором:

— Иди к папе.

Фраза прозвучала так обыденно, по-домашнему, что у него защемило внутри. Виктор обнял ребёнка:

— Здравствуй, сынок. Прости своего бестолкового папашу.

Потом посмотрел на Полину, его глаза увлажнились:

— И ты, Полли, прости меня дурака. Я так тебя люблю, – затем взглянул на ребёнка, и уточнил. – А за Гришку… ты не представляешь!

Слеза всё-таки выкатилась и оставила след на лице.

Она села рядом, привычно перебрала пальцами его волосы, аккуратно вытерла увлажнённое слезой место на щеке и, наклонившись, прошептала, целуя в висок:

— Теперь всё будет хорошо.

Затем положила голову рядом, на подушку. Она чувствовала его запах, смешанный с тревожным запахом больницы, но кряхтящий рядом сын своим присутствием развеивал тревогу, наполняя больничные стены жизнью и надеждой.

Виктор, не дожидаясь выписки, поспешил оформить отношения с Полиной и подтвердить своё отцовство. Регистрацию провели прямо в больничной палате — и всё было по-настоящему.

Полина надела изящное платье, а Виктор ненадолго сменил пижаму на костюм. Свидетелями и гостями стали Марина и Игорь. Несмотря на больничную обстановку, всё было, как полагается: цветы, шампанское, поцелуи и даже импровизированный банкет.

Григорий, будто чувствуя важность момента, не обращал внимания на суету вокруг и крепко спал в переносном кресле. Даже когда молоко, напомнив о том, что пора кормления настала, разлилось кругами на груди нарядного платья Полины, малыш не проснулся: он мирно посапывал, приоткрыв рот и уронив на подушку пустышку.

Среди цветов, шампанского и суеты больничной «свадьбы» Виктор вдруг заметил одну деталь: как Марина смотрит на Игоря — будто старается быть незаметной, а глаза всё равно выдают её чувства. Он наклонился к сыну и тихо, чтобы слышал только он, шепнул:

— Хорошая девушка. И любит тебя.

— Правда? — Игорь чуть нахмурился, будто боялся поверить. — Ты не просто так говоришь, чтобы меня подбодрить?

— Не просто. Я вижу, как она на тебя смотрит. Поверь.

Игорь подошёл и взял Марину за руку. Она не отдёрнула её.

Полина, которая как раз подошла с бокалом, заметила это.

— Знаете, вы очень хорошо смотритесь вместе, — сказала она просто, без лишних слов.

Игорь не стал отпускать руку Марины — потому что понял: не нужно. А Марина в этот миг словно перестала бояться, что счастье окажется недосягаемым. Они переглянулись и оба заулыбались. И в этой улыбке было признание того, что вместе они могут построить нечто большее, чем деловые отношения.

Через полгода они поженились. Поначалу Валентина встретила женитьбу сына в штыки, но вскоре поняла, что его выбор лучше не оспаривать: Игорь был очень похож на отца и в важных решениях проявлял твёрдость. Она вовремя притормозила. К тому же Игорь вскоре переехал в Москву, оставив ей всю недвижимость, при этом, не отказывая и в финансовой помощи.

Невестку Валентина не жаловала ровно до того момента, пока у Игоря не родился ребёнок. Но, видно, и вправду говорят, что «пути Господни неисповедимы».

Может, бесконечная гонка за вниманием мужчин просто истощила её, а может, в глубине души всегда жила потребность в настоящей привязанности. Так или иначе, Валентина становится очень заботливой бабушкой. Не проходит и дня, чтобы она не справилась о внуке и не нашла повод лишний раз с ним повидаться.

Каждый раз, когда Полина оказывается рядом и пристально наблюдает, как Валентина возится с малышом, она убеждается: это не игра. Это настоящие чувства. Жёсткие черты лица Валентины смягчаются, во взгляде появляются забота и нежность. Даже её резкий смех становится мягче, наполняясь умилением.

Полина, хоть и не сблизилась с Валентиной, но их отношения стали ровными, отвечая поговорке: «Худой мир лучше доброй ссоры»

И всякий раз, встречаясь, Полина испытывает тихое удовлетворение. Больше нет противостояния между родителями Игоря, ему не приходится выбирать стороны и сглаживать углы. Сейчас все просто собираются вместе на семейных праздниках, сидят за одним столом и не чувствуют напряжения.

Виктор, побывавший на краю жизни — когда его буквально отделял от смерти один шаг, — теперь ценит каждый прожитый день, каждый миг. Он ясно осознаёт хрупкость и уязвимость жизни. Игорь работает в компании отца, и Виктор с удовлетворением отмечает, что сын уверенно управляется с делами. Поэтому у него появляется возможность больше времени проводить с семьёй.

Полина педантично следит за его здоровьем и чётко выполняет все предписания врачей. Вечерами, когда Виктор приходит с работы и привычно укладывает голову ей на колени, она перебирает его поседевшие волосы. Рядом играет Григорий: катает машинки, оттопырив губы. И в эти минуты Полина каждый раз благодарит Бога за своё выстраданное счастье — за то, что его можно почувствовать, услышать и коснуться руками.