- И с кем же? – в голосе подруги слышалось нетерпение.

- Я познакомилась с молодым мужчиной, его Олег зовут. Он такая зажигалочка! – Валентина на миг задержалась в восторженном вздохе. - С ним не надо притворяться, что ты вечно молодая. Он сам будто заряжает энергией.

— Вот это я понимаю! — восхищённо выдохнула Галя, а после, словно опомнившись, спросила. — А как же Пал Палыч?

Валентина чуть поморщилась, вспомнив Пал Палыча. Он был намного старше неё, солидный, степенный, даже предлагал оформить отношения. Но от одной мысли, что он станет последним мужчиной в её жизни, ей становилось тяжело и даже как-то стыдно перед самой собой. Словно она исчерпала себя, словно нужно поставить на себе, как на женщине, точку.

— Я с ним рассталась, — спокойно сказала она. — Не хочу хоронить себя заживо. Мне ещё и пятидесяти нет, а я рядом с ним чувствовала себя старухой. Каждый раз смотрела в зеркало и расстраивалась: видела, как время на лице проступает, и думала, что дальше будет только хуже.

— Правильно! — горячо поддержала Галя. — Зачем себя хоронить? Ты у нас красавица, Валя!

Валентина тихо рассмеялась. В этом безоговорочном восхищении подруги было столько восторга, что она чувствовала себя роковой женщиной.

— Спасибо, Галь. Знаешь, когда появился Олег, я даже не раздумывала. Просто поняла: если сейчас не попробую жить так, чтобы сердце билось чаще, то потом уже и не захочется.

— А ты не жалеешь, что бросила Пал Палыча? — вдруг снова спросила Галина.

Валентина усмехнулась, будто вопрос был неуместен. Словно был он из какой‑то другой, чужой жизни:

— Да что ты! Я уже не могла больше быть с ним. От него пахло старостью: лекарствами, спокойствием, которое давит и не даёт дышать. Я рядом с ним чувствовала, что время останавливается. И не в хорошем смысле. Ну, ты понимаешь…

- Да Валь, понимаю. – Поддакнула подруга. Хотя Валентина не была в этом уверена, а, впрочем, это было совсем не важно. Важно было только то, что у подруги были уши, которые умели слушать и не просто слушать, а с придыханием впитывать каждое слово.

Валентина на секунду замолчала, подбирая слова, чтобы окончательно сразить подругу своим откровением. Поэтому, слегка понизив голос, будто делилась какой‑то тайной, задумчиво и с оттенком таинственности произнесла:

—- А ты знаешь, что у молодых мужчин даже сперма пахнет по-особенному?

После этих слов повисла многозначительная пауза. Галина явно не знала, как и что пахнет у молодых мужчин, поэтому и молчала. А Валентина в этом молчании ощущала своё превосходство — не злое, а скорее игривое, как у человека, который открыл для себя новый мир и теперь смотрит на старый чуть сверху. И она продолжила, с наполненным восторгом и открытием:

- Она пахнет словно парное молоко.

На другом конце молчание продолжилось. Галину явно ошеломила новая информация, и она с усилием переваривала её, заставляя уместиться в привычной для неё картине мира - но та упорно ускользала, не находя в ней место.

Валя ещё не до конца насладилась своим превосходством, как вдруг в прихожей щёлкнул замок, повернулся ключ в двери. Валентина вздрогнула и торопливо заговорила:

— Всё, Галь, пока! Кажется, Игорь пришёл.

И, не дожидаясь ответа, нажала «отбой», сунула телефон в карман и быстро провела ладонью по волосам, будто сбрасывая с себя этот разговор, эту откровенность, эту игру в роковую женщину и мгновенно надела на себя маску заботливой родительницы.

Дверь открылась, и на пороге появился Игорь. Он выглядел уставшим: плечи чуть опущены, пальто накинуто кое‑как, шарф болтается, будто он его не завязывал, а просто набросил на шею. На секунду он замер, увидев мать, а потом на лице проступила та самая улыбка — не широкая, не радостная, а скорее благодарная, как будто само её присутствие уже снимало с него часть тяжести.

— Мам? А ты чего без звонка?

— Да нечаянно получилось. Была тут недалеко, а телефон разрядился. Тебя хотела увидеть, соскучилась, — привычно сказала Валентина, точно зная, что её слова будут восприняты без сомнений и тут же прижалась к груди сына.

Он в ответ обнял её крепко, будто цеплялся за что‑то надёжное. Но в его облике всё равно оставалось напряжение: во взгляде мешались сосредоточенность и растерянность, будто внутри была тяжесть, а он не знал, куда её деть.

— Что‑то случилось? — не выдержала Валентина.

— Да нет. Всё нормально, — как‑то глухо, безжизненно ответил сын.

— А я думала, ты на праздники поедешь в Шерегеш.

— Собирался, потом раздумал.

— Почему?

— Да компания как‑то не сложилась. У каждого своя жизнь, свои дела… — Он произнёс это ровным, бесцветным голосом.

— А ты как? — поспешно перевёл он разговор, словно боялся, что мать начнёт его расспрашивать.

Валентина тут же подхватила эту перемену тона, сев, как говориться, на своего конька. Сделав голос чуть печальнее, она с горечью проговорила:

— Совсем я тебе не нужна.

— Ну что ты, мам, — Игорь снова приобнял её, будто хотел этим объятием стереть её слова. — Может, тебе самой куда‑нибудь поехать, развеяться? Хоть на пару дней.

— Ой, не знаю… — Валентина выдержала паузу, давая ему прочувствовать её усталость, её тихое одиночество. Потом многозначительно вздохнула: — Совсем ничего не хочется. Да и что тебе на меня, старуху, тратиться…

Это был выверенный намёк, и он сработал безотказно.

— Ну что ты, мам. Ты у меня ещё молодая и красивая, — тихо сказал Игорь и, как в детстве, положил голову ей на колени.

Эта дурацкая привычка всегда раздражала Валентину и сейчас ей совсем не хотелось нянчить взрослого сына. Но она молча сидела, терпеливо перебирала его волосы, позволяя ему побыть хоть минуту тем самым мальчиком, которому достаточно, чтобы мама просто была рядом.

В тишине призывно прозвучало уведомление о новом сообщении. Звук будто разорвал этот тихий, неловкий ритуал. Игорь не пошевелился, не потянулся за телефоном. Валентина, напротив, почувствовала возможность закончить начатую игру и поспешила подтолкнуть его:

— Посмотри, а вдруг что-то важное.

Игорь медленно приподнялся, потянулся к телефону, скользнул взглядом по экрану, и лицо его мгновенно преобразилось — словно солнце вдруг выглянуло сквозь тяжёлые, нависшие тучи. Он быстро напечатал ответ, будто боялся, что момент ускользнёт, а потом, закрыв телефон, заговорил уже совсем другим голосом — уверенным, радостным, будто сбросил с плеч тяжёлый груз:

— Подумай, мам насчёт отдыха. Я тебе скину на это. О деньгах не переживай.

И, не дожидаясь её ответа, он стремительно направился в душ.

Валентина удовлетворённо вздохнула, но в груди шевельнулось любопытство. Она дождалась, пока зашумит вода, и только тогда подошла к телефону, лежавшему на столе. Разблокировать его не составило труда: пароль был старый, знакомый, тот самый, что Игорь использовал ещё со школьных времён.

Взглянув на последнее сообщение, Валентина на мгновение опешила. Оно было от некой Полли. «Неужели та самая?» - пронеслось в голове.

Сообщение гласило: «Игорь, нам нужно встретиться. Поговорить».

На его вопрос: «Когда?» — следовало короткое: «Как можно быстрее».

А потом — его ответ: «Тогда через час буду в нашем кафе».

Валентина быстро пролистала переписку. Большая часть сообщений была от Игоря — в них сквозила настойчивость, почти мольба: просьбы встретиться, слова о том, что нужно всё объяснить, призывы просто поговорить. А от Полины — ровное, упрямое молчание. И вот теперь она вдруг сама захотела встречи… Зачем? Что изменилось?

«А может, это другая Полина?» — пронеслось в голове, но что-то подсказывало, что эта та самая Полина, которая едва не разрушила её брак. От этого целая буря чувств буквально накрыла Валентину.

Она едва успела погасить экран и положить телефон на прежнее место, когда из ванной донёсся звук выключенной воды. Через минуту Игорь вышел, на ходу натягивая свежую футболку.

— Ты уходишь? — спросила Валентина, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, без намёка на то, что творилось у неё внутри.