— Напомнить? — спросила я. — Вы больше не можете мне приказывать.

— Я сейчас не как бывший генеральный директор.

— А как кто?

Он не ответил сразу. Совсем ненадолго, но я заметила.

— Как мужчина, которому не нравится идея, что вы поедете одна к человеку, которого мы подозреваем во всём этом.

— Тогда мужчине придётся довериться женщине, которая придумала ловушку.

— Мне совершенно не нравится эта формулировка.

— Потому что в ней нет вашей руководящей роли?

— Потому что в ней вы едете одна.

Я вздохнула и указала на кресло.

— Сядьте.

— Это приказ?

— Да.

Он сел. Не потому, что я приказала. Просто понял, что спорить стоя будет дольше. Я развернула к нему экран.

— Мы сейчас сделаем три вещи. Во-первых, отправим всё, что у нас есть, Лидии Андреевне и внешней группе.

— Всё?

— Ошибку в документах подрядчиков. Старые письма Михаила. Шаблоны. Связь с «Альтой». Рекомендацию Олега. Техническую схему, которую восстановили. Хронологию ночи с Павлом. Мою версию о том, как лифт разрушил подготовленную конструкцию.

— И сообщим, куда вы собираетесь?

— Обязательно.

Его выражение лица немного изменилось.

— Продолжайте.

— Во-вторых, никакой «единственной копии отчёта» на самом деле не существует. Поэтому у Михаила не должно быть возможности получить от меня хоть что-нибудь, кроме разговора.

— Это я и без вас понимаю.

— Проверяю.

— Очень смешно.

— В-третьих, я действительно войду одна.

Артём снова открыл рот.

— Но только сначала.

Он остановился.

— Что значит «сначала»?

— Вы приедете позже.

— Насколько позже?

— Тридцать пять минут.

— Пятнадцать.

— Сорок.

— Вера.

— Вы начали торговаться.

— Потому что тридцать пять уже звучит лучше сорока.

Я сверилась со временем.

— Тридцать.

— Двадцать.

— Двадцать пять. И вы не входите раньше, если я сама не попрошу.

— Каким образом?

— Сообщением.

— А если не сможете?

— Через двадцать пять минут входите независимо.

Он задумался. Я видела, насколько ему не нравится сама конструкция. Но в отличие от первых дней нашего расследования Артём уже научился различать желание контролировать ситуацию и реальную необходимость вмешиваться. Это оказалось полезным навыком.

— Хорошо, — сказал он.

— Так легко?

— Нет. Просто понял, что если продолжу спорить, вы всё равно поедете, только будете злиться на меня по дороге.

— Учитесь.

— Не злоупотребляйте.

Я улыбнулась и начала собирать документы в один файл. Никаких длинных объяснений. Только факты и ссылки. Михаил Карелин первым предложил мою кандидатуру. До официального назначения существовал документ с моей будущей подписью. Михаил инициировал мой прямой доступ к финансовым данным. Он много лет использовал характерную ошибку «соглосование». Та же ошибка встречалась в документах нескольких формально независимых подрядчиков. В старой переписке Михаил прямо писал о передаче подрядчикам своих шаблонов.

Олег Фомин работал с подрядчиками ещё во времена «Меридиана». Через годы именно Михаил рекомендовал его руководителем службы безопасности. Олег получил административные возможности в системах доступа и видеонаблюдения. Во время происшествия камера отключалась через систему его подразделения. Мой идентификатор появился на двадцать восьмом этаже, пока физически я находилась в лифте вместе с Артёмом. Фотография нашего поцелуя также была получена из корпоративной системы видеонаблюдения и использована перед заседанием совета.

Павел начал расследование до моего назначения. Перед происшествием он собирался срочно встретиться с Артёмом лично. Я перечитала.

— Чего не хватает? — спросил Артём.

— Прямой связи Михаила с действиями Олега.

— Именно за ней вы едете.

— Да.

— И если её не будет?

— Уходим с тем, что есть.

Он кивнул. Я отправила пакет Лидии Андреевне и на адрес руководителя внешней проверки. В теме написала: «Материалы к проверке. Открыть немедленно». Через минуту пришёл ответ от Лидии. «Получила. Позвоните». Я позвонила. Она взяла трубку мгновенно.

— Вера Сергеевна, вы где?

— У Артёма.

— Я даже не буду это комментировать.

— Спасибо.

— Что значит последняя строка вашего сообщения: «Сегодня состоится встреча с Карелиным вне офиса»?

Артём едва заметно усмехнулся. Я показала ему палец.

— Михаил сам её назначил.

— Где?

Я назвала адрес. На другом конце стало тихо.

— И вы собираетесь туда ехать?

— Да.

— Нет.

Я встретилась с Артёмом взглядом. Он с совершенно невинным видом развёл руками.

— Удивительно, как быстро вы с Романовым начинаете мыслить одинаково, — сказала я.

— Это не комплимент ни одному из нас. Вера Сергеевна, вы больше не ведёте официальную проверку.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Потому что Михаил уверен, что существует полная копия отчёта Павла. Он хочет узнать, где она.

— Это ваша версия.

— Вот почему встреча нужна.

— А если он просто хочет объясниться?

— Тогда вы получите ещё один аргумент против моей профессиональной пригодности.

Она выдохнула.

— Что вы от меня хотите?

— Чтобы вы получили все материалы до моего приезда. И чтобы внешняя группа была готова проверить каждое новое обстоятельство сразу, а не через несколько дней.

— Всё?

— Нет.

— Я так и думала.

— Через тридцать пять минут после начала встречи приезжайте по адресу.

Артём резко повернулся ко мне. Я не обратила внимания.

— Почему тридцать пять?

— Потому что Артём войдёт раньше.

— Вера.

Теперь уже это сказал он. Я прикрыла микрофон.

— Вы будете спорить с председателем совета о пяти минутах?

— Мы договаривались о двадцати пяти.

— Значит, она приедет через тридцать пять. Всё сходится.

Лидия Андреевна услышала достаточно, чтобы понять.

— Романов тоже едет?

— Да. Но Михаил этого не знает.

— Это уже начинает напоминать очень плохую идею.

— Поэтому я заранее отправила вам документы.

Она помолчала.

— Ничего не провоцируйте.

— Я никогда.

Артём тихо рассмеялся.

— Я слышу Романова.

— Он мешает.

— Редкое состояние.

— Лидия Андреевна.

— Хорошо. Я передам адрес внешней группе. И ещё одно: если появится хоть малейшая причина закончить разговор, заканчивайте. Нам уже достаточно материалов, чтобы продолжить проверку без ваших личных экспериментов.

— Поняла.

— Надеюсь.

Я закончила разговор. Артём смотрел на меня.

— Тридцать пять?

— Для них.

— А для меня?

— Двадцать пять.

— Наконец-то.

— Но если войдёте на двадцать четвёртой минуте, никогда не прощу.

— Буду смотреть на часы.

— Вы и в лифте считали.

— Девяносто две минуты рядом с вами развивают дисциплину.

Я закрыла ноутбук. Теперь всё было готово. И только тогда стало страшно. Не настолько, чтобы отказаться. Достаточно, чтобы перестать воспринимать встречу как интересную часть расследования. Артём заметил.

— Можем остановиться.

— Нет.

— Даже сейчас.

— Нет.

Он подошёл. Не коснулся. Просто остановился рядом.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— Вам не нужно никому ничего доказывать.

— Я не доказываю.

— Тогда зачем едете?

Я перевела взгляд на него.

— Потому что Михаил двадцать лет был рядом с вами. Три года назад он выбрал меня. Потом кто-то встроил моё имя в схему. Павел понял достаточно, чтобы оставить про меня записку. Если сейчас Михаил наконец готов рассказать собственную версию, я хочу услышать её от начала до конца.

— А если он будет лгать?

— Тогда постараюсь понять, где именно.

— И всё?

— А что ещё?

Артём нахмурился.

— Иногда вы меня пугаете.

— Вы переживёте.

— Надеюсь.