Я подозреваю, что таким образом – доставая людей – он заряжается на работу. Питают они его как вампира. Слава богу, что подпитка ему нужна не постоянно, да и способы у него другие есть, иначе мне пришлось бы туго.

- Это благотворительный арт-аукцион. Средства идут на выявление и раскрытие таланта к изобразительному искусству у детей-сирот и детей с ограниченными возможностями. В основном фондом финансируется обучение таких детей в школах искусств по всему миру, - важно качнув головой, разъяснила Эльза.

- Что за фонд? – спросил Иван, худосочный блондин, вечно ищущий свою музу художник, близкий друг Гарика.

- Фонд «Поддержка». У него много направлений, в том числе и это, – ответила дама и тут же с умоляющей интонацией обратилась уже к Гарику. – Дорогой, спасай! Ты же знаешь, как всё устроено. Пройдёт инфа, что ты выставляешься, твои фолловеры из ваших следом за тобой как утята за мамой-уткой потянутся. А так я погибаю! Никто в наше время не интересуется благотворительностью.

- Да уж, уткой меня ещё не называли. Спасибо, что не в яблоках, – усмехнувшись, произнес Гарик. – А как узнают-то?

- О, это я беру на себя. Наши девочки из отдела взаимодействий за сутки разнесут. Настоящие профессионалки! Цены им нет, – повеселив всю собравшуюся компанию, гордо сообщила Эльза.

Дальше я уже не слушала. Проскользнув в ванную, я попыталась привести себя в порядок. После промозглой сырости улицы волосы растрепались в разнобойный хор сосулек на голове, тушь потекла, нос красный, губы синие. Красота! Хотелось тепла и уюта с чашкой кофе да под хорошую книгу, но вечер, судя по всему, только набирал обороты.

Покинув ванную комнату, я застала совсем иную картину: вся компания, что ранее с ленцой и удобством располагалась на диванах и креслах в гостиной, сейчас побросав свои наивкуснейшие напитки, сгруппировалась напротив мольберта, на котором в данный момент находилась моя работа. Картина была почти завершена, остались лишь небольшие штрихи.

Я человек постоянно сомневающийся, поэтому и не спешу в своих действиях, особенно если это касается творчества. Жду вдохновения, но подхожу к делу основательно. Если в процессе возникает неуверенность, стараюсь прерваться, чтобы обдумать, остановиться и посмотреть со стороны. Вечерний шедевр с утренними лучами солнца может оказаться бездарностью и разочарованием, вызвав при этом творческий застой и депрессию. Допускаю, что такова натура человека искусства: его душевная организация не позволяет ставить точку. Вместо неё обязательно будет запятая или многоточие. Сомнение в моём случае равно стремлению к развитию, и я полагаю, что это больше плюс, чем минус. Так и здесь: я отложила завершение работы до тех пор, пока не почувствую достаточно сил и уверенности для этого.

- Вы посмотрите на свет! Какая передача! О! А эти блики! Видите? – восторженно вопрошала Галка.

Галина – свободный фотограф и по совместительству друг и соратник Гарика. Их внешняя схожесть (один на двоих иссиня-чёрный цвет волос и небольшой след Востока в разрезе глаз) заставляла многих ошибочно считать их братом и сестрой. Помимо прочего, их объединяло несколько совместных проектов. Удивительно, но в работе эта парочка была как единый слаженный механизм: разногласий между ними почти не возникало. Фанатично скрупулёзный Галинин подход к делу удачно сочетался с вдохновением летающего в облаках Гарика. И сейчас я застала девушку в неприглядной позе, дотошно разбирающей мою работу на мазки и штрихи.

- Да. Недурно. Хм. Девочка удивляет всё больше, – проговорила хриплым женским басом объёмных форм женщина в ярких многослойных одеждах.

Мария

конец сентября 2020 года

В момент, когда раздался звонок телефона, я доедала вкусный чизкейк, приятно расположившись за барной стойкой «Мёртвых поэтов». Время для заведения, начинающего работать с двух часов дня, было раннее, посетителей практически не было. Я ощущала умиротворение и гармонию, навеянные отличным кофе и свежим десертом. К сожалению, идиллия длилась недолго.

Постоянно, то тут, то там слышишь рассказы про внутреннее людское чутьё. У каждого второго ёкает сердце от предчувствий в преддверии беды, холодок и мурашки наперегонки шествуют по спине, а волосы начинают жить своей жизнью незадолго до судьбоносного сообщения о каком-либо происшествии. Что тут сказать? Не знаю даже, радоваться за людей или нет, но это явно не про меня. Тогда в баре кроме тепла от горячего напитка, сладости на языке и спокойствия, граничащего с заторможенностью, я ничего не чувствовала. Ну, может, немного хотела спать, уже не помню, но главным чувством было точно не беспокойство. Когда раздался звонок, я без задней мысли ответила на зов Гарика.

- Ты сидишь? – без приветствий начал он.

И лишь в этот момент сердце впервые ёкнуло.

- Да? – с вопросительной интонацией ответила я.

- Ты только не переживай. Считай, Эльза уже труп. Это я гарантирую, – ещё больше напугал меня Гарик. – Дорогая, не знаю даже как сказать-то. Мне тут советуют рубить сразу и без промедления. Если кратко, то… Машуня, ты выставляешь на аукционе через неделю свой камень преткновения.

Объяснять мне в тот момент, что он имел в виду, было не нужно.

- Прости, – тихо и виновато добавил друг.

- Как?

- Телевизор под рукой? – спросил Гарик.

- Телевизор? Нет, – пролепетала, глубже проваливаясь в состояние шока.

Осознание неотвратимости ситуации медленно заполняло меня, но вопросы по-прежнему оставались, и надежда на положительный исход происходящего ещё теплилась в груди.

- Дорогая, приходи домой. Всё объясню.

Поскорее расплатившись и надев пальто, я вылетела на свежий воздух и направилась к ближайшей станции метро. Пока шла до нее, разбежавшиеся мысли стали возвращаться на отведённые им полки. Мозг заработал, анализируя ситуацию.

«Что могло заставить Гарика так однозначно сообщить мне эту новость? Информация, прошедшая по СМИ-каналам? Почему Эльза ничего не предприняла? Не захотела в своей непробиваемой манере или уже тогда это было невозможно сделать? Ведь она не дура, должна понимать, что незаконченное произведение не выставить на продажу, ещё и такую публичную. Мало информации, нужно сначала всё выяснить», - размышляла я, незаметно для себя набирая скорость.

Забежав в квартиру и стягивая на ходу верхнюю одежду и обувь, первым делом позвала:

- Гарик! Что за чертовщина происходит? Гарик!

- Не кричи. Иди сюда, – отозвался друг, сосредоточенно внимавший речи ведущего популярного шоу, которое отродясь в этом помещении не просматривалось.

Рядом с Гариком разместился в такой же – предвкушающей новость – напряжённой позе Иван, а соседнее кресло было занято как всегда расслабленным Дмитрием, который единственный тихо поздоровался.

- Расскажите, что особенного в вашем аукционе? Похожие мероприятия регулярно проводятся повсеместно, - задал свой очередной вопрос ведущий, заинтересованно разглядывая собеседника. Ток-шоу уже было в разгаре, поэтому не сразу стало ясно, кем конкретно является этот самодовольного вида мужчина лет сорока, которому был задан вопрос.

- Вы хотите что-то ещё услышать помимо нашей благородной цели? – ответил приглашенный с плохо скрываемой издёвкой, посмотрев на ведущего.

Переводя взгляд на камеру, он продолжил:

- Я хочу ещё раз обратить внимание телезрителей, что конечный результат наших совместных усилий – это реальная помощь конкретным детям, чьи имена и фамилии станут известны в будущем благодаря нашим стараниям и толики вашего участия в их судьбах уже сейчас, - не обратил он внимания на накаляющуюся атмосферу.

- Ну всё же. Какова изюминка вашего мероприятия? Чем оно отличается от множества других? - настаивал известный шоумен, который был явно не согласен с попыткой отодвинуть его персону на второй план.

- Вы правы. Есть и изюминка. Помимо именитых мастеров, которые так великодушно согласились выставить свои работы на аукционе, есть у нас один начинающий автор, великолепная работа которого, по мнению критиков, уже представляет немалую ценность, хотя ещё не закончена. И она (внимание!) будет дописана на глазах присутствующих в ходе проведения аукциона. Только представьте, вы можете оказаться свидетелем сотворения настоящего чуда, рождения подлинного предмета искусства...