Мария.

06.05.2021

В первых числах мая, услышав новость о моём освобождении, Гарик потащил меня гулять. Где мы только не были! Казалось, я прошла в тот день годовую норму пеших прогулок. Весь центр был наш. Повезло с погодой: было солнечно и тепло. Кое-как отговорив приятеля от посещения Эрмитажа – поскольку ноги болью в мышцах вопили об усталости и готовы были сложиться в коленях, способствуя более близкому знакомству с мостовой – я заново переосмыслила понятие счастья.

Задорный Гарик, не переставая щебетать обо всём на свете, повёл моё уставшее тело в сторону Невского. Недалеко от Казанского собора мы осели в уютном бельгийском ресторане. Ему не терпелось выведать все, как он выразился, грязные подробности наших с Орловым отношений. Пока гуляли, и я была полна сил и терпения, мне удавалось увиливать от его каверзных вопросов, но, увы, всему приходит конец. Одним словом, Гарик, будучи человеком опытным в вопросах раскрутки на откровенный разговор, припёр меня к стенке. Пришлось рассказать. Я сокращала как могла, однако в восторг его всё же повергла.

- Да… Любовь — это лучшее, что может случиться с человеком. Всё-таки я оказался прав, и он вроде как исправился, – самоуверенно заявил друг. – Ты счастлива? Только правду! – он «угрожающе» направил на меня указательный палец.

- Да. Безумно!

Уверена, в тот момент мои глаза горели, как, впрочем, и вся я.

- Как же я рад за тебя, дорогая. Безумно! - воскликнул Гарик, и мы рассмеялись просто оттого, что оба были счастливы в эту минуту.

Казалось, нам вторил весь мир, излучая радость и доброжелательность: тёплый приглушённый свет ресторана мягко обволакивал, аппетитные запахи разжигали интерес к меню, а весёлая и шумная компания молодых людей, расположившихся через пару столов от нас, вызывала не раздражение, а желание к ним присоединиться.

- А где твой конвой? – друг обернулся.

Ближе к выходу, за деревянным массивным столом сидел молодой мужчина, внешне ничем не отличающийся от окружающих. Возможно, знающий человек смог бы в нём распознать подготовленного секьюрити по внимательному взгляду, выправке и габаритам, но в целом это был парень как парень.

- Сидит? Вот и пусть сидит. А ничего так, фактурный… - расплылся в мечтательной улыбке Гарик, и задумчиво стал бормотать: – Эдакий Тарзан в дикой природе и в сверкающих брызгах. Вот здесь пустим свет… Ага, вот так повернем… Угу… Отличный получится кадр.

Я аккуратно посмотрела на «Тарзана» и тихо рассмеялась, представив степень недоумения парня, попади он в руки Гарика.

- Кстати, о брызгах… - резко переключился Гарик. – У меня же любовь! Ага.

Друг, сверкая отнюдь не творческим огнем в глазах, довольно улыбался и натурально потирал ладони в явном предвкушении. Подробностями делиться не спешил, выдерживал театральную паузу.

- Ну! Чего молчишь? Выкладывай давай, твоя очередь! – не выдержала я.

Гарик артистично разгладил ткань на рубашке и нарочито серьезно проговорил:

- Я, в отличие от некоторых, всегда щедро делюсь своим счастьем, ну или информацией о нём. Поэтому сейчас только отлучусь ненадолго, и как на духу – всё в мельчайших подробностях.

- Может, не надо в мельчайших? – со смехом попросила я удаляющегося в сторону уборной друга.

Автоматически переведя взгляд на место, где расположился мой сопровождающий – его звали Алексей – я с удивлением обнаружила пустой столик. Не успев сообразить, куда мог запропаститься парень, заметила девушку – незнакомую, на первый взгляд. Она легко скользила между столов в моём направлении. Сложно сразу сообразить, знаешь ли ты человека, когда на нём косынка и солнцезащитные очки в половину лица. И только после того, как она, плюхнувшись на место Гарика, сняла это чёрное безобразие, я поняла, кто передо мной. Князева. Хотя и выглядела она эффектно в стиле а-ля Жаклин Кеннеди, всё же сейчас в ней было что-то странное: взвинченностью и напряжением от неё так и фонило, а по её бегающему взгляду я предположила, что женщина спешила или пряталась от кого-то.

- Вот! – швырнула она на стол большой жёлтый конверт. – Это то, чего ты не знаешь, а должна. Посмотри, почитай. Если захочешь узнать больше, мой телефон внутри.

- Зачем мне это? – задала я вопрос, рассматривая лежащий передо мной пакет.

Чувствовала нутром, что его содержимое изменит мою жизнь, и ой как этого не хотела.

- Чтобы знать правду. Разве ты этого недостойна? – произнесла красивая женщина с глазами змеи.

- А вам… тебе для чего это? – мой второй вопрос отразился раздражением на её безупречном лице.

- У меня свой интерес, не буду скрывать. Я хочу вернуть себе Орлова.

Это были не просто слова – это была кислота, которая разлилась по моим внутренностям, сжимая сердце до боли в левой руке.

Выразительно изогнув одну бровь, Князева с лёгкой улыбкой произнесла – мне же показалось, прошипела:

– Неужели Илья не поделился? Да, дорогая, мы были вместе, собирались пожениться, пока ты не влезла. Но прежде чем возражать, или что ты там собираешься делать, ознакомься. Это в твоих интересах.

Она грациозно поднялась из-за стола и напоследок – перед тем как исчезнуть из ресторана – с ухмылкой бросила:

Глава 19.

Мария

06.05.2021 – 07.05.2021

По возвращении домой, помимо жгущей сознание папки Князевой, меня ждал очередной сюрприз: Орлов уехал в Москву на пару дней по делам, о чём и сообщил по телефону. Просил быть хорошей девочкой и по возможности не выходить из дома, а ещё извинялся, что ему приходится оставить меня одну, и делал это так искренне, что я невольно воспряла духом, а после его традиционного «люблю», моё настроение окончательно поползло вверх. Оптимистичная половина меня вопила, что всё фигня, кроме вот этого признания, а остальные завалы разберём вместе после его возвращения.

Однако спустя долгих пять часов, когда на город окончательно надвинулась ночь, моё нетерпение достигло предела, и я решилась посмотреть содержимое конверта. Показалось, что спальня для такого откровения подходит лучше всего. Долго сидела на широкой кровати и смотрела на нераспечатанный пакет, уговаривая мироздание не отнимать у меня долгожданное счастье. Сердце бухало в голове молотом, руки дрожали, тело пробирал озноб. Когда я достигла почти предобморочного состояния, рывком схватила конверт и разорвала его. Психологу было бы что поведать, особенно учитывая, как я растерзала упаковку.

Замерла. В обрывках жёлтой бумаги лежал журнал. Так мне показалось сначала. Однако стоило взять его в руки – воспоминание о единственном разе посещения следственного органа натолкнуло на мысль, что это вовсе не журнал, это дело. Отогнув первый более плотный лист, я увидела что-то наподобие анкеты. Здесь были указаны фамилия имя отчество, дата рождения, место проживания и иная стандартная и не совсем – информация. Была и фотография, с поверхности которой на меня смотрела… я, а в графе «ФИО» значилось: «Симбирская Мария Ивановна».

Отбросив папку в сторону, вскочила с кровати. Нервная ходьба из угла в угол несколько умерила беспокойство.

Неужели там моё прошлое? Что меня ждёт? Кто я? Как это оказалось у Князевой? При чём здесь Орлов? Эти и целый ряд других вопросов таранили мой мозг. Больше всего удивлял собственный страх – страх перед прошлым. Вдруг я совсем не тот человек, которым привыкла себя считать? Что, если я сделала что-то плохое? Почему меня никто не искал? Но бежать от того, что я так долго искала, было глупо и нелогично. Осознав это, снова взяла в руки документы: раз я получила возможность узнать о себе больше, значит, надо пользоваться.

Разместившись за туалетным столиком, открыла дело и стала читать, медленно, разбирая каждое слово, сверяясь со своей и, как оказалось, не только своей жизнью. Здесь было всё, абсолютно всё за последние три моих года: адреса проживания, род занятий и места трудоустройства, хобби – от и до. Творческая деятельность описана настолько подробно, что можно заняться мемуарами или, на худой конец, автобиографией с подробным описанием этапов становления меня как художника. Это была хроника жизни. Более того, здесь подробно описывались все люди, с которыми я контактировала: кто такие, где проживают и работают. В зависимости от того, насколько тесен был контакт, давалась краткая либо подробная характеристика личности. Даже имелись выдержки из наших разговоров. Боже! Да они прослушивают всех и вся!