- Присядь пока.

И он тут же скрылся в палате.

«Он это кому?» - крутилось у меня в голове, пока Дима рассаживался, предварительно примостив на подлокотник своё укорочённое пальто. Я опустилась в кресло напротив, еще раз обвела холл взглядом, задержавшись на панораме за окном, но на длительное молчание меня всё равно не хватило.

Мария.

ноябрь 2020 года

Дома меня, открыв дверь, встретила Галка.

- О, здорово! Как оно? – поздоровалась девушка с загадочной улыбкой.

- Привет. Да вроде нормально, – это была автоматом вылетевшая ложь.

У меня сейчас в жизни было как угодно, но только не нормально.

- Говорят, там с мозгом что-то происходит, со зрением плохо, память на лица стирается, и эмоций остаётся от силы одна-две. Так что ты давай будь аккуратнее, – всё так же ухмыляясь, проговорила подруга.

- Э… Там это где? – спросила я в надежде хоть что-то прояснить.

- Там – это в стране «Зазвездении». Сегодня тебе туда визу открыли, жужжат, что гражданство хотят предоставить. Кстати, жужжат по всем каналам почти, – сообщив на полном серьёзе, эта язва прошла в глубь квартиры. – Эх, люблю я «Карусель» и «Культуру» за их беспристрастность, – донеслось последнее из полуоткрытой двери, ведущей в общий холл.

Понятно, все уже более или менее в курсе происходящего. Я продолжила раздеваться. Делала это нарочито медленно. И так с мыслями и силами еле собралась, всё время обратной дороги на это потратила, а тут Галя с подколами. Дима проводил меня до дверей и, не меняя коней, укатил по делам, бросив на растерзание. Чую, тот ещё вечерок ожидается. Как всё Гарику рассказать?

А поведать другу было о чём. Разговор с Ильёй получился очень волнительный, эмоциональный и, как мне показалось, искренний. Рядом с ним первый раз в жизни я почувствовала такое тепло в душе, словно после многолетних скитаний вернулась домой. Меня буквально распирало от счастья и одновременно сковывало страхом. Дикий и невыносимый страх атаковал сознание, закидывая кучей вопросов, на которые у меня не было ответов. Все несостыковки, странности и провалы в логических цепочках произошедшего наваливались на меня, вопя в оба уха: это лишь иллюзия, фальшь, пустая картинка, которую мой жаждущий любви и тепла мозг дорисовал и приукрасил. Но мне хотелось любить. Мне так хотелось поверить, что меня любят! Это желание было всеобъемлющим и поглощающим все «но».

Как говорится, надышаться невозможно – хоть тресни, поэтому сделала два последних глубоких вдоха-выдоха и вышла на обозрение Гарику и, как оказалось, Жанне Геннадьевне. С Галкой мы уже поздоровались.

«Хорошо, что не в полном комплекте», - мелькнула мысль в голове и тут же растаяла, поскольку вероятность, что остальные члены банды еще подтянутся, была велика. Ох, держись.

- Всем привет.

- Привет звезде! – по-советски задорно отчеканила Жанна Геннадьевна и уже совершенно иным тоном, задумчиво так, добавила: – Хорошее слово – звезда… Только вот рифма не очень.

Галка в голос рассмеялась, а Гарик закатил глаза.

- Насколько все плохо, Гарик? – обратилась я к другу.

- То есть ты уже знаешь об очередном медиасумасшествии?

- Да, Орлов предупредил.

Илья действительно успел меня предупредить о реакции СМИ на произошедшее – в его реалиях, к сожалению, без внешнего отклика не обойтись – заверил, что волноваться не стоит, эту проблему уже решают. Но оказывается, я даже и не подозревала о масштабах вопроса. По моим ощущениям, то был не отклик, а настоящее почернение красочного слоя при недопустимом смешении красок.

- Ах, Орлов! – начал возмущаться приятель. – Ну-ну. Раньше предупреждать надо было! Ему-то не привыкать, а ты с этими пираньями дела не имела ещё. Ну ничего, отсидишься, мы, если что, информацию от тебя – официальную, так сказать – передадим. Всё наладится! Обязательно.

- Ага, когда-нибудь, – насмешливо дополнила его тираду Галка.

- Наверное… – добавила с самым безразличным видом Жанна Геннадьевна.

Мои нервы не выдержали, а голос дал петуха.

- Вы… Вы специально, да? – от переизбытка эмоций я стала заикаться.

- Ну, ну, дорогая, - обратилась ко мне женщина с попыткой успокоить или усмирить. – Шутим мы, шутим. Не переживай ты так. Это до очередной жареной новости.

- Что-то уж больно часто меня там «жарят». Что говорят? – эмоции постепенно стихали, оставляя меня уставшую и голодную в компании великих шутников и телевизора.

В ответ мне прибавили громкость и пощёлкали пультом по каналам. Лучше бы они этого не делали. От увиденного мои глаза полезли на лоб, уши намеревались отвалиться.

«Скандальная художница – любовница олигарха: равно или знак вопроса?», «Разборки ухажёров или заказное убийство?» - это были темы и вопросы каких-то ток-шоу. Из комментариев запомнились два, которые были произнесены особо едким тоном: «Это с каких пор людей искусства интересуют деньги?» - возмущался до плевания слюной посторонний пожилой мужчина. «Да чего он в ней нашёл? Ничего особенного! Очередная моделька, мнящая себя Пикассо», - а это была дама неопределённого возраста в необъятных габаритах.

На этом Гарик милостиво выключил плазму, а я на неё смотрела, как на смердящий мусорный ящик.

- Почему скандальная-то? – плаксиво поинтересовалась я.

- О, это, Маш, моментально делается, можно сказать, на коленке за пять минут до эфира, – просветила меня Галка. – Хоп – и вот тебе уже не двадцать пять, а пятьдесят пять. Я прошу прощения, Жанна Геннадьевна, без задней мысли, - покаялась она.

Мария.

конец ноябрь 2020 года – январь 2021 года

Действительно, хочешь рассмешить бога – расскажи ему о своих планах. Орлова выписали из больницы с режимом реабилитации лишь спустя две недели. Всё это время мы общались посредством простых и видеозвонков. Спасибо благам цивилизации. Меня из его квартиры не выпускали – как и обговаривалось ранее – в целях безопасности. Охрана была организована на высоком уровне – по крайней мере, мне так казалось. Пропускной режим, видеонаблюдение, внушительных размеров и особой суровости парни, неизменно присутствовавшие на этаже и в холле дома. Одним словом, всё гласило о серьёзности вопроса.

Анна Ивановна, как могла, помогала, скрашивала моё вынужденное одиночество. Мы много беседовали и смеялись. Она учила меня готовить, от чего я испытывала особый восторг. Про Орлова женщина говорила мало, было заметно, что сдерживалась. Скорее всего, пыталась соблюсти предъявляемые к ней требования – держать язык за зубами, но порой у неё словно сами собой вырывались тёплые воспоминания об Илье, и вот тогда я вслушивалась в рассказ и погружалась в моментами его прошлого, сближаясь с ним.

В один из дней – к тому времени уже потеряла их счёт – я сидела на подоконнике в выделенной мне гостевой спальне, наслаждаясь сияющим видом из окна. На удивление, погода радовала: стоял ясный, солнечный день, чуть подмораживало. На душе было тихо и спокойно. Услышав стук в дверь, не оборачиваясь произнесла:

- Анна Ивановна, заходите. Не надо стучать.

Дверь открылась, и послышались глухие, скрадываемые мягким ворсом ковра, шаги.

- Здравствуйте. Что сегодня будем готовить? – произнесла и обернулась.

Улыбка от неожиданности спала, а дыхание замерло.

Передо мной стоял Орлов и широко улыбался.

- Илья… - это было единственное, что я успела сказать прежде, чем меня поцеловали.

Илья прижал к себе одной рукой, обхватив за талию, а другой прикоснулся к щеке, пропустив сквозь пальцы пряди волос. От крепких объятий и нежного поцелуя у меня захватило дух. Он ласкал мои губы языком, задевая чувствительную кожу их внутренней стороны, и вторил этим движениям большим пальцем, поглаживая щеку. Поцелуй был невероятно чувственным и искренним. Возбуждение набирало обороты, и, когда мужчина отстранился, мы оба дышали неровно.

- Я вернулся, – его тихий голос завораживал.